Алла Добрая – Петра. Часть I (страница 2)

Никакой липолиз делать не пришлось. Вес ушел сам, вскоре после того, как они с мужем затеяли глобальную перестройку загородного дома, и Наталья переключилась на борьбу со строителями.

Петра провела ладонью по зеркалу и внимательно вгляделась в отражение. Синева под глазами и красноватые белки — пламенный привет от экрана монитора и вчерашнего, почти до двух ночи, тесного контакта с ноутбуком.

«И в радости и в горе, какой бы ни был стресс, держите под контролем мозги, язык и вес!», — пришла на ум задорная песенка.

«Пора в жизни что-то менять. Хотя, как показывает опыт подруги, кому-то стресс весьма полезен — открывает второе дыхание и избавляет от лишнего. Ладно, думаем позитивно, верим исключительно в лучшее, и все у нас будет хорошо», — решила Петра.

— Ёо-ошкин кот, так ты думаешь, это она? — дрожащим от обсуждаемой темы голосом произнесла Наталья. — Ну, точно! Это ваша местная баба яга Валентина Ивановна подкинула тебе погребальные цветочки!

— Забудь. Это чья-то глупая шутка, ничего больше.

— Ой-ё-ё. «И они еще борются за почетное звание дома высокой культуры быта», — процитировала Наташа фразу из знаменитого фильма.

Петра подцепила с плоского блюдца прозрачный ломтик форели, ловко соорудила из него розочку на разрезанной свежей булке и протянула Наташе, надеясь, что тема потусторонних сил будет закрыта.

Наталья примчалась к подруге рано утром, после того, как накануне по телефону услышала от нее неприятную историю с подброшенными под дверь головками гвоздик. От эмоций у Наташи зарделись щеки, и, казалось, еще круче завернулись белокурые кудряшки, которые от природы вились серпантином. Невысокого роста, но не хрупкая, а налитая, как зрелое яблоко, с огромной копной волос, раскосыми глазами и пухлыми губами, она в любом разговоре заполняла временное пространство на девяносто девять процентов своим монологом, и Петра была одной из немногих, кто мог превратить его в диалог.

Подруги завтракали на балконе, за небольшим кованым столиком, накрытым белоснежной скатертью, расшитой руками бабушки Петры. На столе — старинный медный кофейник с виноградными лозами на толстых боках, две кофейные пары из семейного сервиза и серебряные приборы. Так положено в их семье.

«Семья сильна традициями, — говорила бабушка, доставая по субботам из старинного буфета императорский фарфор. — Будни есть будни, а выходные всегда должны нести ощущение праздника». Бабушка…. Даже в тяжелые времена она не позволяла держать в доме чашки и тарелки со сколами и трещинками и беспощадно выбрасывала отжившую посуду. По выходным она вставала раньше всех, затевала пироги, и вскоре квартиру наполнял великолепный запах выпечки и кофе. Запахи детства. «Как же недавно и как давно это было».

Рядом с Петрой на маленьком пуфике для ног из комплекта с «ушастым» английским креслом возлежала кошка Монро, породы невская маскарадная.

Кличку она получила за черную мушку на белоснежной морде и, как выяснилось, капризно-звездный характер. Монро требовала исключительно почтительного к ней отношения, не дозволяла панибратства в виде частых поглаживаний, редко отзывалась на кличку Моня и очень любила кино. Когда включали телевизор, она устраивалась на диване и могла долго сидеть почти без движения, внимательно глядя на экран. После кинопросмотра, довольная, она шла перекусить, потом тщательно умывалась и надолго скрывалась в недрах большой квартиры.

Сейчас весеннее солнышко робко прикасалось к белобрысой морде Монро, заставляло щуриться, уже не позволяя открыто взглянуть в его сторону. Лучи пока не жарили, как летом, а нежно ласкали, медленно разгоняясь перед началом знойного сезона. Рядом с Моней крутился Наташин йоркшир Тэффи, девяти месяцев от роду. Он заходил к вальяжной кошке с разных сторон, подпрыгивал и потявкивал, приглашая к игре. Не удостоившись внимания высокомерной Монро, Тэффи обнюхал все углы на балконе, потом — цветы и, окончательно запутавшись в запахах другого дома, смешно чихнул. Потом, запрыгнув на колени к «маме», свернулся как котенок.

— Ты сама на кого думаешь, а, Петь? Кто мог совершить такую пакость в вашем заслуженном пенсионерском доме? Это же надо как-то решать, чего ты молчишь? — выстрелила Наталья тремя вопросами махом.

— Да ничего я не думаю. Про цветы, говорю тебе — чья-то глупая шутка. А все эти сны, видимо, от того, что нервы сдают от перегрузок. Я стала чересчур впечатлительна. Скоро по эмоциям тебя догоню, хоть мне и придется очень постараться. Ведь это будет нелегко, — улыбнулась Петра.

— Тебе не грозит, не переживай. Тебе до меня, как до Китая на мопеде. Ты же у нас снежная королева. Короче, Петрусик, слушай. Никакие это не шутки. Я уже погуглила!

Наташа для усиления эффекта выдержала многозначительную паузу и выдохнула:

— Это старинный заговор! Называется — венец безбрачия. Только не пугайся — он ни здоровью, ни жизни не угрожает.

— Хорошо. А то я уже начала переживать, — «схватившись за сердце», произнесла Петра.

— Разве что, личной, — игнорируя сарказм, испуганно добавила несвободная от предрассудков Наталья, в системе посещавшая экстрасенсов, целителей и прочих знатоков параллельных миров.

— Как, скажи, можно угрожать тому, чего нет? — возразила Петра.

— Во-от! Чтоб и дальше ничего не было. Этот заговор делается на погребальных цветах, когда умирает именно молодой, неженатый мужчина. Они заговариваются и подсыпаются под дверь, что мы и имеем!

— Перестань, кому это надо?

— Как кому? Ну, как кому?!

Тэффи вздрогнул на коленях Натальи и преданно взглянул глазками-пуговками на хозяйку. Убедившись, что в его мире по-прежнему все спокойно, три килограмма любви и преданности, вздохнув, снова свернулись шерстяным клубочком.

— Да свекрови твоей надо, — понизила тон Наташа. — Твоя Маргарет всю жизнь дружила с этой ведьмой Валентиной Ивановной. И она уж точно не тот человек, кто легко проигрывает.

— Ты что думаешь, Валентина Ивановна сняла цветы с гроба, наломала, заколдовала и принесла к моей квартире? Ты сама знаешь, она уже лет десять, как по стенке ходит.

— А свекровь?

— Опять свекровь. Она причем? Ее вообще не было на похоронах.

— О! Не было! То-то и оно.

Что «то-то» и что «оно» Петра уточнять не стала.

— Наташ, не опустится она до такого. Ты же знаешь, какая Маргарет гордая.

— Ага, знаю! Что-то этой гордой не претило ходить по брачным агентствам и посылать фотки претенденток сыночку, который, кстати, до сих пор сохнет по ее бывшей снохе.

— Бред какой-то.

— Бред не бред, а я вот что думаю, — не обращая внимания на комментарии подруги, продолжала глубокомысленно рассуждать Наталья. — Раньше она пыталась его от тебя отвадить, а теперь, видимо, решила начисто исключить мужчин из твоей жизни. Тогда, глядишь, ты опять с ее сыночком сойдешься.

Петра от души расхохоталась.

— Во-первых, и тебе это тоже известно — Миша давно живет в Питере с другой женщиной. И все у него вроде нормально. Во-вторых…

— Ключевое слово — вроде, — облизнув от конфитюра серебряную ложечку, перебила Наташа.

— Наташ, ты вообще считать умеешь? С момента развода прошло четырнадцать лет. И потом, по твоей логике, если она исключит всех, то мой бывший муж тоже попадет в категорию исключительных мужчин?

Но Наташу сбить с толку в этой теме было практически невозможно.

— Всё верно говоришь, подруга. А потом к нему приворожит!

— Пф-ф!

У Петры заканчивались доводы.

— Ты только посмотри шоу экстрасенсов — что там рассказывают про черных магов! Они не такое еще вытворяют. И, ты знаешь, кстати, возможен и другой вариант!

— Предлагаю ограничиться предыдущими версиями и поговорить о чем-то другом.

— Погоди, здесь еще не закончили. Я думаю так: твоя бывшая свекровь, наконец, поняла, что у вас уже ничего не сложится и решила сделать назло — чтобы ты больше ни с кем и никогда! Месть, — прищурившись, выдвинула оригинальную версию Наталья.

— Ой, Ната, какая ты фантазерка.

— Не я фантазерка, жизнь фантазирует на ходу. Я бы даже сказала — фонтанирует, обрушивая на нас свои немыслимые сюжеты, — вздохнула глубокомысленно Наташа.

— Красиво сказала, — улыбнулась Петра.

— Самой понравилось, — засмеялась подруга и тут же серьезно добавила, — послушай, Петька, у меня тут на днях запланирована встреча с одной целительницей. Так я про этот заговор все разузнаю досконально.

Петра безнадежно посмотрела на подругу.

— Будешь пирожное? Я профитроли купила к Машиному приезду.

— Эх, давай, — с лицом изменницы Родине согласилась Наталья. — Соблазнительница ты коварная. Петрусик, я вчера на весы встала, и поняла, что пора снова затевать ремонт. Я из холодильника выбросила все вредные продукты. Юрка воет, грозится из дома уйти.

— Какая ты молодец — из дома все вынесла, а в гостях ешь. Образец честности ты, Наташка, — посмеялась Петра.

— Да он, стопудово, в течение дня всякую бяку лопает. А то, что я ем сейчас — это, на минуточку, качественные продукты. И что в этих профитролях с мизинец размером? Сплошное удовольствие. И не смей мне его портить!

— Да ешь, сколько хочешь, только потом не угрожай, что больше со мной за один стол не сядешь.

— Конечно, тебе хорошо. Ты ешь все подряд и хоть бы что. А я после двух плотных ужинов на неделю должна рот зашить.

— А ты не ужинай на ночь. А еще можно выйти на работу или, в крайнем случае, посещать с подругой бассейн.