Алла Добрая – МОЛЧАНИЕ (страница 21)

 «Как в кино, – разглядывая их сверху, думал Эдуард. – Дочь, с тоскливым видом смотрящая на воду и мать, оценивающая каждого проходящего мужчину приличного вида, видимо, в надежде найти ей выгодную пару».

 Эдуард попытался разглядеть лицо рыжеволосой, но мешали широкополая шляпа и большие солнцезащитные очки. На девушке было свободное трикотажное платье и простые плетеные сандалии. Эдуарду нравились такие женщины: пухленькие, рыжеволосые, белокожие, как на полотнах Фернандо Ботеро.

 Эдуард затушил сигару и решительно направился вниз.

– Добрый день, милые дамы, – произнес он голосом, полным желания очаровать. – Позволите с вами познакомиться?

 Рыжеволосая девушка повернулась, и с близкого расстояния Мурашов понял, кто перед ним.

– О! Эма Майн! Прощу прощения, не сразу узнал. Позвольте представиться, Эдуард Мурашов.

 Мама Эмы взглянула на него заинтересованно.

– Ирина Эдуардовна, – протянула она руку, одарив мужчину радушной улыбкой.

 Эдуард с восхищением смотрел на Эму прозрачными, как тонкий лед, глазами.

– Я ваш давний поклонник, с самых первых романов. Вы описываете Лондон, словно всю жизнь там прожили.

– Спасибо, – вежливо кивнула Эма.

– А знаете, что я заметил первым, взяв в руки вашу книгу?

– Что же?

– Совпадение инициалов.

– А я заметила, как интересно имя моего отца совпадает с вашим, – вступила в беседу Ирина Эдуардовна.

– И, правда, – улыбнулся Мурашов.

 Эма пыталась вспомнить, что слышала о нем, но память выдавала лишь информацию об эмиграции, разводе и отсутствии детей.

– Очень, очень приятно видеть соотечественников, хоть и бывших, – продолжал Эдуард.

– А как вы поняли, что мы из России? – удивилась Ирина Эдуардовна.

 В очередной улыбке Мурашова промелькнула снисходительность.

– Я заранее поинтересовался, есть ли граждане Великобритании среди пассажиров. Оказалось, только в двух каютах, остальные – из России.

– В одной из них, как я понимаю – вы, а кто же во второй? – полюбопытствовала Ирина Эдуардовна.

– Мама, – одернула ее Эма.

– Вторая каюта тоже моя, – Мурашов взмахнул рукой. – Не желаете подняться? Там не так шумно, можем спокойно поговорить. Я, правда, очень соскучился по интеллигентной беседе.

– Проблема с интеллигентами в Лондоне? – улыбнулась Эма.

– С русскими – да.

 В этот момент за их спинами прозвучал восторженный голос: «Смотрите, это же Эма Майн!»

 Две женщины, стоящие к ним ближе остальных, принялись рыться в сумочках. Одна из них достала расписание круизного маршрута и ринулась вперед, едва не сбив Эму с ног.

– Боже, Эма Майн! Я прочитала все ваши книги, я посмотрела все ваши фильмы, я…

 Эма быстро поставила автограф и развернулась, чтобы уйти, но плотная толпа желающих получить хоть что-то от знаменитости не оставила и шанса.

– Соглашайтесь, – указав взглядом на свою палубу, улыбнулся Эдуард.

– Эмочка, пойдем, дорогая, – вполголоса попросила Ирина Эдуардовна и следом добавила громче, – ты же так хотела побыть в тишине.

 Два просторных сьюта с единым балконом поражали великолепием. Эма задержала взгляд на панорамных окнах.

– Люблю окна в пол, – сказал Эдуард, встав у нее за спиной. – Сквозь них энергия бьет прямым и мощным потоком. А энергия – это деньги. Много энергии, много денег. Вам тоже нравятся панорамные окна?

– Да, – ответила Эма. – Не знаю, как насчет денег, а света от них точно много. В моем будущем доме обязательно будут такие.

 Эдуард хитро улыбнулся.

– Есть такой домик в России. Недалеко от Дмитрова, в деревеньке Гора. Там прошло мое детство.

 Эма взглянула заинтересованно.

– Если на самом деле интересно, я не только покажу фото дома, но и подарю его вам.

 Теперь Эма взглянула на него так, что Эдуард поспешил оправдаться.

– Простите, если мое предложение прозвучало бестактно. Но я был бы счастлив, сделать подарок такому человеку, как вы. Я на самом деле, преклоняюсь перед вашим талантом. Когда беру очередную книгу в руки, у меня холодок по коже в предвкушении невероятных приключений. Ощущения, как в юности.

– Вы бесспорно мастер комплиментов, но – спасибо нет. Я не принимаю подобных подарков, тем более от незнакомых людей, – произнесла Эма сухо к огромному огорчению Ирины Эдуардовны, которая, делая вид, что наблюдает с балкона за мелькающими вдалеке дельфинами, ловила каждое слово через открытую дверь.

 Эдуард неожиданно рассмеялся. Его скулы порозовели, а в глаза появился юношеский задор.

– Значит, поговорим о продаже? – продолжил он деловым тоном. – Эма, я должен признаться, что дом с нюансами. Но у него есть неоспоримое достоинство – он идеален для поклонников тишины и почти нетронутой природы, что найти сейчас не так просто.

– Тишина всегда в дефиците, – согласилась Эма. – А что за нюансы?

 Эдуард достал смартфон и показал фотографии. Эма увидела не дом – средневековый замок с башнями, гаргульями и ведьмами на флюгерах. На широких распашных дверях блестела монограмма из двух скрученных букв «Э» и «М».

– Вот он, мой красавец. Родовое гнездо. Изначально здесь была избушка из говна и палок, но я ее снес и построил дом своей мечты.

 Эдуард легко переходил от светской речи к маргинальному сленгу, что ничуть не портило впечатления. Эма смотрела на этого мужчину с необычным цветом глаз и задорным смехом, начиная чувствовать себя рядом с ним легко и спокойно.

– Главный минус – хотя для кого-то может и плюс – это отсутствие в деревне газа, – говорил Эдуард. – Проведут, там негде будет яблоку упасть от желающих отхватить хоть клочок этой чистой от цивилизации земли. Но местные деревенские умельцы всегда находили способы обогрева. Помню, в крайней от пляжа избушке жил истинный Левша. Сын его – мой ровесник. Так он провел батареи, подключил их к печи и так грел дом. А вместо воды залил антифриз, чтоб они не замерзали, когда печка остывает. Не знаю, зачем моя память до сих пор хранит эту информацию.

 Он снова рассмеялся, и Эма улыбнулась, не в силах противостоять силе его энергии.

– Ваш дом тоже отапливается от печки? – уточнила она.

– Нет, – ответил Эдуард, – печью его не согреешь. Там солнечные батареи, от которых, правда, мало толку, но еще электрический котел, от которого толк стопроцентный. Электричество, как вы понимаете, это деньги, а потому позволить себе жить в таком доме может человек, способный не обращать внимания на ежемесячные затраты примерно в триста фунтов. По английским меркам, смешно. Да, еще там отличный камин.

 Эма снова взглянула на фотографии.

– А панорамные окна только в одной части дома?

– Да, там, где выходят на берег. Жена настояла на том, чтобы башни и центральный вход были выдержаны в готическом стиле. Узкие решетчатые окна и все такое, а я отстоял остальное. Задняя часть дома вся сплошь панорамная.

– Так вы женаты? – с плохо скрытым огорчением спросила Ирина Эдуардовна, перестав изображать интерес к природе за бортом.

– Уже нет, – улыбнувшись, ответил ей Эдуард.

 Ирина Эдуардовна мысленно перекрестилась.

 Эма достала свой телефон и внимательно рассмотрела на спутниковой картинке деревню Гора и местность вокруг.

– Интересный вариант. Какая цена?

 Эдуард смотрел на нее с нескрываемым восхищением. Эма Майн ему так понравилась, что он готов был доплатить за дом, лишь бы она согласилась его принять.

– Есть еще нюанс. Дом и участок достался нам – мне и моей родной сестре – от родителей. Мне они завещали старый домишко из…

– Я помню, – улыбнулась Эма.

– Да. Так вот, мне – дом, а сестре они завещали землю, на которой он стоит. Точнее, стоял. Родители хотели, чтобы мы его сохранили, чтобы это место нас объединяло. Поэтому так поступили. Наивные люди. У сестры к слову, весьма вздорный характер. Хотя, как пишут таблоиды, и я не подарок.

 Эдуард снова захохотал так, что заслезились глаза.