Алла Добрая – МОЛЧАНИЕ (страница 20)
Глеб в итоге назначил Яну руководителем, сократив остальные должности отдела и по факту, возложив работу на нее одну. Яна занималась всем – от разработки маркетинговых планов до их воплощения, включая личное продвижение книг ведущего автора – Эмы Майн. Яна сама вела ее соцсети, поддерживая эффект присутствия на время создания нового романа, когда по требованию Эмы включалось правило тишины: никаких интервью, встреч с журналистами, презентаций. И только Ирина Эдуардовна активно пренебрегала этим правилом, считая, что имеет право общаться с дочерью в любое время.
Мобильный заиграл «Полет шмеля» и на дисплее высветилось «Мама».
– Эма, ты в курсе, что у Саши родился второй мальчик! – надавив на слово «второй» воскликнула Ирина Эдуардовна.
– Привет, мам. Да, Глеб говорил. Как быстро пролетело время.
– Время вообще летит очень быстро, Эмилия. И мне вот очень интересно, когда же я стану бабушкой? Часики тикают.
– Мама, остановись.
– Что я говорю, какие часики! Куранты бьют, а ты не слышишь!
– Мам, ты в себе?
– Может, обойдемся без хамства? – повысила голос мать.
– Ты сама подумай, от кого я тебе рожу?
– Например, от Глеба! – не унималась Ирина Эдуардовна. – Вы так хорошо дружили в детстве. Ты вспомни, как вы всегда играли вместе, даже в куклы. Почему бы вам и сейчас…
– С возрастом, мама, – перебила Эма, – мы стали играть в разные игры, и каждый – в свои куклы. Я не в его вкусе, пора бы уже понять.
– А ты похудей и станешь в его, – бодро парировала мать.
– Сейчас тебе точно лучше остановиться, – предостерегла Эма.
– Глеб – великолепная партия, – упрямо продолжала Ирина Эдуардовна.
– Партия. Мама, в каком веке ты живешь?
– Устои и правила во все времена одинаковы. Глеб на самом деле великолепная партия, и я не понимаю, чего ты упрямишься.
– Мама, я тебя умоляю! Почему ты слышишь только себя?!
– Не кричи, у меня абсолютный слух.
– Так услышь им меня! – снова повысила тон Эма.
Она отложила телефон, сделала несколько вдохов-выдохов и с трудом заставила себя продолжить.
– Ты в прошлый раз говорила, что у тебя слабость. Как сейчас себя чувствуешь? – сменила тему Эма.
– Ха! Вспомнила разговор недельной давности. Нормально у меня все, проколола курс витаминов, пропила бады и бегаю, как новенькая. Тебе бы тоже не мешало.
Не желая продолжать и тему бадов, Эма решила, что пора завершать очередной неприятный разговор.
– Ладно, мам, мне надо садиться за…
– Кстати, ты слышала, маткапитал снова подняли? – сообщила Ирина Эдуардовна.
– Нет, – ответила Эма, чувствуя, как дыхание учащается, вытягивая из легких воздух.
– Столько затрат государство несет, а ситуация никак не улучшается, – охая продолжала размышлять Ирина Эдуардовна.
– Ты за государство не переживай, оно сэкономит на другом. На твоей пенсии, к примеру, – заметила Эма.
– Кстати, про пенсии. Вчера по первому сказали, что некий депутат выдвинул инициативное предложение, суть которого в том, что дети должны обеспечивать неработающих родителей.
– Считай, что мы его инициативу уже внедрили, – сказала Эма.
– Не спорю, в этом плане ты у меня молодец. И я это очень ценю. Всем бы такую дочь, которая несколько раз в год отправляет мать на отдых на лучшие курорты. Мне все завидуют, – довольным тоном произнесла Ирина Эдуардовна. – У нас, кстати, опять дожди зарядили. Ты права, неплохо бы сейчас съездить на море, сменить картинку.
«В этом плане я молодец, так значит. Мама, мама, когда ты научишься принимать меня во всех планах. Ты даже не представляешь, как мне все это надоело. Так сильно, что хочется удалить твой номер раз и навсегда», – подумала Эма, ощутив привычный укол вины.
Она задержала дыхание и через несколько секунд почувствовала, как воздух снова заполняет легкие.
– Если хочешь, можем куда-нибудь съездить, – выдавила из себя Эма.
– Как здорово! – воскликнула Ирина Эдуардовна.
– Только ненадолго. У меня сроки горят, а финал никак не идет.
– Как здорово! – повторила Ирина Эдуардовна, не обращая внимания на фразу о финале. – Слушай, а давай на Занзибар? А? Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит, – пропела она. – Помнишь, как ты эту сказку любила в детстве?
Эма поставила телефон на громкую связь и открыла ноутбук.
– Мам, я сейчас на сайте бронирования билетов. В Танзанию лететь десять часов. Может что-то поближе?
– Ты платишь, тебе выбирать, – обиженно произнесла мать.
– Что скажешь о круизе по Европе?
– Можно и круиз, – равнодушно согласилась Ирина Эдуардовна.
– Давай так, неделю на размышления и в субботу созвонимся, – предложила Эма.
– Ладно, – пробурчала мать и, не прощаясь, положила трубку.
Ирина Эдуардовна редко чувствовала границу допустимого в общении с дочерью, считая, что материнская забота и внимание покрывают издержки вмешательства в личную жизнь и еще была абсолютно одержима желанием выдать дочь замуж любой ценой.
Мужем Эмы Ирина Эдуардовна больше всего желала видеть Глеба – такого милого, родного и, как казалось ей, вполне предсказуемого. С ним Эме будет легко и спокойно, искренне считала Ирина Эдуардовна.
Но вот незадача, кроме дружеских чувств ее дочь и Глеба Бабицкого ничего не связывало, но Ирина Эдуардовна продолжала неустанно работать в этом направлении.
«Валюш, Эме скоро тридцать пять, а ни детей, ни плетей, – делилась она с мамой Глеба. – Я не я буду, если не выдам ее замуж в этом году. Ты вот мне скажи, у Глеба сейчас есть кто-нибудь?».
Валентина Бабицкая тоже мечтала о свадьбе сына. «Александра уже второго родила, а у этого один бизнес на уме, – жаловалась она в ответ, – вот бы нам свести их».
После разговора с Эмой, Ирина Эдуардовна набрала Глеба.
– Глебушка, здравствуй, дорогой!
– Здравствуйте, дорогая Ирина Эдуардовна. Безмерно рад слышать ваш голос. Как поживаете?
– Все хорошо. Как твои дела?
– Тоже все хорошо, спасибо.
– Глебушка, мы с Эмилией планируем отправиться в небольшое путешествие. Ты не составишь нам компанию?
– Я бы с удовольствием, Ирина Эдуардовна, но дела не отпускают. Никуда от них не деться. А вот то, что Эма решила сменить обстановку я очень приветствую. Последнее время она совсем загрустила.
– Да? Не заметила.
– Уверяю вас. У нее финал новой книги не идет, а сроки горят. Будет классно, если она развеется, сменит картинку. А еще лучше, если влюбится.
– Влюбится…, – растерянно повторила Ирина Эдуардовна.
– Конечно. Это же свежие эмоции, они отлично заряжают на вдохновение, дают новый импульс.
Ирина Эдуардовна огорченно вздохнула, поняв бесперспективность своих надежд на «детей и плетей» от Глебушки Бабицкого. Но состоявшееся вскоре путешествие и новое знакомство на самом деле добавило Эме эмоций и вдохновения, а Ирине Эдуардовне – надежд.
В круизе они познакомились с легендарным Эдуардом Мурашовым. Бывший российский миллиардер, попав в черные списки родной страны и растеряв часть активов, был вынужден иммигрировать в Великобританию. Но европейский бизнес у Мурашова оставался стабильно доходным, и список богатых русских он не покинул. В отличие от многих соотечественников, перебравшихся в Туманный Альбион, он быстро понял – для англичан казаться круче всех не модно и не ценно. К этому моменту своей жизни Эдуард Мурашов уже оставил мечту забраться на вершину Олимпа, но сеть престижных ресторанов и антикварный винный магазин позволяли ему чувствовать себя вполне комфортно в одном из самых дорогих городов мира. Только в личной жизни у Эдуарда наступил очередной пробел. Но он относился к этому спокойно и не торопился с новым выбором, понимая, что богатые мужчины старыми не бывают.
Попав в опалу на родине, он развелся и теперь считался одним из завидных, хоть и немолодых женихов. Эдуарду Мурашову исполнилось шестьдесят. Он жил в престижном районе Лондона, в апартаментах с видом на площадь, которую русские прозвали Красной, и бесконечно скучал по Москве.
Потягивая сигару, Эдуард сидел в кресле-качалке на балконе самой дорогой каюты круизного лайнера «Святая Фелиция», наблюдая за рыжеволосой девушкой, медленно идущей по палубе в сопровождении высокой стройной дамы.