Алла Ануфриева – Откровенный разговор (страница 3)

– Именно. Вы предлагаете. А у меня уже все есть. И мне это нравится.

Она положила трубку и посмотрела на карты. «Мир» улыбался. «Императрица» подмигнула: «Молодец».

Вечером Алька слепила новую партию мыла с лавандой, включила сериал и пришла к умозаключению:

– Карты не врут: «Сиди на попе ровно, Императрица».

Операция.

Алька находилась в том возрасте, когда климакс вовсю терзал её тело, но пенсию ещё не назначили.

Алька чувствовала, что со здоровьем какие-то проблемы, поэтому обратилась к областным врачам, которые вынесли диагноз, как приговор: онкология.

Поплутав несколько дней по коридорам и приемам, женщина поняла, что местные эскулапы долго будут её мурыжить, и отважилась обратиться за помощью к питерским врачам.

На платном приёме у хорошего онколога выяснилось, что необходимо пройти ещё хренову тучу обследований, список которых уместился на листе формата А4 мелким шрифтом. Пришлось возвращаться домой и готовиться к пыткам.

Повертев Альку на разных аппаратах, исследовав с головы до пяток, выкачав лишнюю кровь и вручив ей толстую стопку бумаг с результатами исследований, областные врачи отправили Альку обратно в Питер. Готовиться к операции. Только не понятно – почему назначили госпитализацию в пятницу. Впереди – выходные дни. Видимо, чтобы тщательнее подготовить пациентку к операции.

Потрепав по коридорам отделения часа три-четыре, Альку определили в шестиместную палату, где лежали женщины после различных телесных манипуляций. Расстояние между кроватями приближалось к нулю, из пациенток торчали разные трубочки с вытекающей желтой жидкостью. Туалет не закрывался и из крана бежала только холодная вода. На обед принесли рыбный суп из консервов с капустой и ещё чем-то серым, напоминающем крупу. Альке враз стало плохо. И она попросилась в платную палату.

Слава всем богам, ей предоставили такую возможность. Платное отделение разительно отличалось от бесплатного: огромная двухместная палата с душем, туалетом, телевизором, чайником, отдельным гардеробом и т.д. В общем, всё как у людей. Приличный полулюкс.

Первую ночь Алька провела в одиночестве, выспалась. В субботу на инвалидной коляске привезли в палату соседку – бабушка божий одуванчик лет 70-ти, неходячая и тоже с трубочкой из тела. Дочка её долго хлопотала, шурша пакетами и устраивая мамашу на кровать, укрывая сначала теплыми кофтами, а потом одеялами. Бабушка отчаянно мерзла. Часа через три дочка выдохлась и отправилась домой.

Алька надеялась, что с новой соседкой не будет особых проблем. А зря. Первую ночь кое-как вынесла её поездки на катамаране, которые «божий одуванчик» устроила в своей постели. Кровать скрипела так, что напоминала погибающий «Титаник». Вещи и одеяла летели за борт, а Алька пыталась возвратить всё это на место. Тщетно. Катавасия с катамараном продолжалась всю ночь.

На следующий день дочка бабуси опять поселилась в палате на полдня. Алька часа полтора слонялась по коридору, чтобы не мешать интимной беседе мамы и дочки.

Ночью беспредел с тонущим кораблём повторился. У Альки сдали нервы, и она высказала старушке, что не нанималась подтирать ей сопли, спасать её вещи, так как находится здесь на тех же условиях и платит за койко-место такие же деньги. Бабушка поогрызалась, успокоилась и захрапела. Алька стала засыпать только в пятом часу утра, когда начало светать.

Сквозь дрёму Алька услышала, что по палате кто-то бродит. Испугалась и быстро включила светильник. Примерно в метре от её кровати стояла старушка и намеревалась, вероятно, приблизиться к Альке, с какими-то известными только ей намерениями.

Вот так новости! Старушка-то, оказывается, умеет бегать.

Алька поинтересовалась у бабушки, что она делает на её территории.

Бабуся, видимо, окончательно проснулась, и завалилась от осознания собственной значимости на холодный пол.

Алька вызвала медсестру. Изловчившись, они вдвоем оттащили беглянку на кровать.

Утром, после консилиума врачей, соседку по палате увезли в реанимацию выздоравливать.

На следующий день Альке сделали операцию, и она тоже лежала с трубками. А через три дня попросилась на выписку и её благополучно отпустили восвояси. Хотя и поругали на дорожку. Потому что через три дня выписывают только Президента по причине его занятости, а простые смертные должны наблюдаться неделю, а то и больше.

Беспокойная Алька ехала домой в своём любимом пятом вагоне и мечтала, что в скором времени пойдёт на поправку, и её жизненные приключения продолжатся…

Апельсиновый гипноз.

Алька и Тонька, студентки культпросветучилища в далёкие 90-е, были девушками с высокими культурными запросами и скромными финансовыми возможностями. Их альма-матер, расположенная в захолустном городке с говорящим названием Глухов, готовила из них будущих светочей районных ДК. Но душа требовала не только баяна и хороводов, но и настоящего искусства. Поэтому по выходным они совершали паломничество в культурную Мекку – Ленинград. Всего-то шесть часов на поезде, и вот ты уже не в Глухове, а в эпицентре цивилизации.

У каждой из подруг был свой ритуал. Тонька, девушка практичная и сфокусированная на внешнем облике и мире моды, штурмовала Гостиный двор и подпольные «толкучки». Она возвращалась в Глухов с трофеями в виде мохерового шарфа цвета «вырвиглаз» или «фирменных» джинсов, которые после первой стирки приобретали вид печальной тряпочки.

Алька же была натурой тонкой, эмпатичной и обожающей простые, но дефицитные радости. Её фетишем были апельсины и пепси-кола. Она затаривалась ими так, словно готовилась к полярной зимовке. В её сумке звонко булькали заветные бутылки и источали райский аромат оранжевые шары. Этот стратегический запас позволял ей растягивать ленинградское послевкусие на всю унылую глуховскую неделю.

Алькин эмпатичный характер имел и побочный эффект: она не могла пройти мимо страждущих. Каждый бродяга, каждый синяк с дрожащими руками, каждый «потерявший билет до Мурманска» вызывал в её душе приступ острого сострадания. Она, не скупясь, раздавала рубли и трёшки, чувствуя себя почти матерью Терезой в масштабах Ладожского вокзала.

– Аль, ты их кормишь, а они на эти деньги портвейна купят, – ворчала Тонька, поправляя новый берет.

– Тонечка, ну нельзя же быть такой чёрствой! – отвечала Алька, протягивая очередную купюру персонажу, от которого пахло так, будто он спал в бочке с селёдкой. – У человека горе!

Эта её сердобольность не осталась незамеченной. Цыгане, которые паслись на вокзале с профессионализмом хищников в саванне, давно заприметили светловолосую фею с авоськой апельсинов и щедрой душой. В этот раз они решили, что пора переходить от пассивного наблюдения к активным действиям.

Как только подруги вышли на привокзальную площадь, из людского потока вынырнули две цыганки с выводком чумазых, большеглазых детей. Тонька, обладавшая звериным чутьём на опасность, мгновенно оценила ситуацию, пробормотала что-то вроде «Ой, я утюг забыла выключить» и испарилась с грацией таракана, учуявшего дихлофос. Алька даже не успела заметить её тактического отступления.

Она оказалась в плотном кольце цветастых юбок и пронзительных взглядов. Одна из цыганок, постарше, с золотым зубом, сверкнувшим, как зловещий маяк, схватила её за руку. Хватка была стальной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.