Алла Ануфриева – Откровенный разговор (страница 2)

Устав от бега и молниеносного знакомства с культурным наследием Ярославля, мы решили вздремнуть. Проснулись где-то в Подмосковье и потянулись снова в вагон-ресторан за впечатлениями.

Трое друзей-вахтовиков пили пиво и увидев нас, потеряли дар речи. В прямом смысле этого слова. Они сделали вид, что с нами не знакомы. Непонятно, на чем основывалось их поведение. Испугались, наверно. Подумали, что нас наняли за ними следить… Оно нам надо. Мы затарились «минералкой» и побрели в свое купе.

После Воронежа захотелось поесть горяченького. В Россоши обычно ходят у поезда торговки с различной снедью. Я потирала руки в предвкушении. Там вкусная жареная рыбка. Такую рыбку я больше нигде не ела.

А ещё люблю их жареные пирожки с картошкой, такие длинные, пышные, румяные. Аж слюнки текут при воспоминании об этом лакомстве. Я всегда на этой станции приобретаю в дорогу пару-тройку штук. Если не лукавить, то, возможно ради этих пирожков я и придумала весь этот культурный вояж по России-матушке.

Мы загодя выбежали в тамбур, когда поезд подходил к Россоши. Разномастные торговки сновали вдоль вагонов и предлагали свой товар: пиво, копчёная рыба, котлеты с варёной картошкой и солёными огурчиками. Мы затарились провизией каждый на свой вкус. А я всё- таки прикупила себе у молодой товарки в кепке «адидас» парочку длинных жирных пирожков с картошкой. И была счастлива как никогда!

Тоня недоверчиво смотрела на шедевр кулинарии и морщилась.

– Не боишься брать у частников выпечку? Неизвестно, что они туда кладут…

Сглазила подружка… Я всё-таки умяла по дороге любимые пышки и ближе к Ейску почувствовала, что мой организм начало крутить так, что хоть ложись и помирай.

Целые сутки меня выворачивало наизнанку, я была похожа на зеленую кикимору.

Хозяйка, у которой снимали жильё, оказалась женщиной сочувствующей и дала мне волшебную таблетку. Часика через полтора мы уже плескались в море, катались на катамаранах и водных мотоциклах.

Три дня пролетели незаметно. Настало время возвращаться домой. Поездка оказалась комфортной. Кроме нас и проводниц, в вагоне больше никого не было. Кондиционер работал на всю катушку, никто не мешал отдыхать, чем мы и занимались всю обратную дорогу.

В Россоши вышли на перрон. Ко мне приближалась знакомая адидасовская кепка.

– Свежие пирожки, пирожки с картошкой! -завлекала покупателей коммерсантка.

Узнав во мне постоянную клиентку, девушка настойчиво стала предлагать свои пирожки.

– Берите, берите. Не пожалеете… Ваши любимые, све-е-жие…

Я поморщилась и ответила:

– Свежие? Всё те же....

Наелась я жареных пирожков на всю оставшуюся жизнь.

Летающие таблетки.

С Нового года всё пошло наперекосяк. Организм сделал перенастройку с жаворонка на сову. Раньше вставала в 5-6 часов, а теперь сова только засыпает в это время и, разумеется, в 7 утра её лучше не будить. Муж обижается, что я его не кормлю завтраком. Понятное дело. Добытчику надо на работу, а жена дрыхнет. Какому мужику это понравится. И всё-таки благоверный иногда пытается меня поднять с кровати.

Сегодня началось с разговоров-уговоров, плавно перетекающих в завтрак. Даже яишенки мне пожарил из двух яиц. Не муж, а золото. Жую с полузакрытыми глазами, супруг ищет на полке какие-то таблетки. Полка висит прямо надо мной. К слову – чего там только нет, на этой полке. И вдруг – бац! В мою сковородку рядом с недоеденным яйцом приземляется стеклянная банка с кардиомагнилом. Странный натюрморт. Не хочу я таблеток. Следом ещё что-то парит в воздухе, муж с речитативом ненормативной лексики успевает подхватить. Оказывается, картина планировала упасть мне на голову. Та-ак. Все против меня ополчились с утра. Намекают:

– Хозяйка, проснись уже! Пора!

Что делать? Проснулась, пишу. Вдруг слышу – что-то грохнуло, как-будто упало.

Моим очам предстаёт страшная картина. Отвалился дверной наличник у входа на кухню. Рядом сидит кошка и строит невинные глазки.

– Ну всё, достаточно. Проснулась окончательно.

Глава 2

Необычные будни

Алька и инопланетяне.

Алька, вокалистка из самодеятельной концертной группы ДК «Рассвет», и представить не могла, что её заветная мечта сбудется именно так – посреди унылой гастрольной недели в соседнем районе.

Программа тура была безжалостна: четырнадцать концертов за семь дней, однотипные залы с обшарпанными занавесками, чай из кипятильника и бутерброды с колбасой. Группа колесила на стареньком микроавтобусе, который то чихал, то скрипел, будто жаловался на свою судьбу.

Каждый вечер, когда автобус вез музыкантов обратно в гостиницу, Алька, уткнувшись в пыльное окно, шептала одно и то же:

– Прилетели бы уже эти инопланетяне… Хоть какое‑то разнообразие.

Коллеги лишь переглядывались и хмыкали. Барабанщик Лёха ворчал:

– Алька, ты бы лучше о гонораре мечтала. А то опять на еду и бензин всё потратим.

Но Алька не сдавалась. Она представляла, как в разгар очередного исполнения «Вишнёвой девятки» в зал вплывает НЛО, а из него выходят зелёные гуманоиды и просят автограф.

На седьмой день, после финального концерта (на котором, кстати, «Вишнёвую девятку» всё‑таки пришлось сыграть дважды по просьбе бурных аплодисментов местной публики), группа устало грузилась в автобус. Водитель, дядя Витя, зевал так широко, что можно было разглядеть все его коронки.

– Ну что, домой? – пробормотал он, заводя мотор. Автобус чихнул и скрипя пополз по наезженной грунтовке.

Небо озарили яркие всполохи.

Сначала все подумали, что это фейерверк – ну мало ли, кто‑то празднует. Но вспышка не угасла, а превратилась в мерцающий овал, который медленно плыл над полями. Под ним мигали синие огоньки, будто стробоскопы на дискотеке.

– Стоп! – закричала Алька. – Остановитесь!

Дядя Витя тормознул так резко, что барабанщик Лёха едва не поцеловал лобовое стекло. Все выскочили на дорогу, задрав головы.

НЛО висело в небе, словно забытая кем‑то новогодняя гирлянда. Оно не торопилось улетать, будто демонстрировало себя публике.

– Ур-ра!!! Они прилетели! – обрадовалась Алька.

– Да ладно! – выдохнул баянист Гоша. – Не может быть!

– Может, – прошептал дядя Витя, доставая фотоаппарат. – Сейчас сниму, а то никто не поверит.

Группа стояла на дороге, заворожённо глядя в небо, пока НЛО не исчезло за горизонтом, оставив после себя лишь дымчатое марево.

– Ну что, Алька, – наконец сказал Лёха, – твоя мечта сбылась. Теперь о чём мечтать будешь?

Алька улыбнулась:

– Теперь хочу, чтобы нам хоть раз нормально заплатили за концертные выступления.

Все дружно рассмеялись. Автобус тронулся, а где‑то в вышине, возможно, инопланетяне уже обсуждали в своём бортовом журнале: «Земляне странные. Но музыкальные».

Сиди на попе ровно.

Алька пятнадцать лет была сама себе хозяйка. Сначала занималась арендой недвижимости. Когда спрос упал, занялась хэнд-мейдом: плела ловцы снов, варила мыло с лавандой, продавала на маркетплейсах – и ни перед кем не отчитывалась, не бегала на планерки и не терпела «важных совещаний с утра в понедельник». Свобода! Деньги – небольшие, но свои.

И вдруг после Нового года звонок. Незнакомый номер. Голос бархатный, как шоколадный мусс:

– Аль‑на, у нас к вам предложение. Приглашаем вас на работу. Организация самая известная в России. Уровень доступа – высший. Зарплата – минималка, зато будете крутиться в особых кругах. Готовы обсудить?

Алька дала ответ, что подумает, положила трубку и замерла. «Известная организация». «Уровень доступа». Звучало так, что сразу хотелось проверить, не сон ли это.

– Надо спросить у карт, – решила она, доставая колоду Таро, потрёпанную от частых обращений в моменты экзистенциальных сомнений.

Зажгла свечу, размешала карты, вытянула две.

Первая – «Мир». Завершённость. Циклы закончены. Ты на вершине. Всё получилось.

Вторая – «Императрица». Плодородие. Уют. Дом. «Сиди и царствуй на своём мягком троне».

Алька уставилась на карты.

– «Мир» – это про мои пятнадцать лет свободы, да? Я уже всё прошла, всё построила. А «Императрица»… поддакивает: «Не рыпайся, детка. У тебя и так всё есть».

Свеча дрогнула.

Алька решительно схватила телефон и набрала номер загадочного рекрутера:

– Знаете, я подумала… Мой ответ – Нет.

– Но почему? – в голосе проскользнуло искреннее недоумение. – Мы же предлагаем…