Алия Тер – Код доступа (страница 4)

Вчерашний взлом Nova Corp был разминкой, но послание от Obsidian изменило всё. Четырнадцать дней на проникновение в Sterling BioTech. Получение доступа к ядру ИИ «Aesculap». Управление медицинскими протоколами. Это было не просто украсть данные. Это было получить контроль над жизнями. ИИ «Aesculap» управлял распределением ресурсов в больницах, он диагностировал болезни, он назначал лечение. Получить доступ к нему — значит стать богом смерти и жизни.

На столе пиликнул терминал. Уведомление от издательства: «Совещание в 10:00. Рукопись Джонсона».

Звук был резким, нарушающим тишину комнаты. Я усмехнулась. Запятые в чужих текстах против ядра искусственного интеллекта, управляющего медицинскими протоколами. Какой выбор сделала бы нормальная женщина? Нормальная женщина выбрала бы безопасность. Нормальная женщина побоялась бы взглянуть в глаза человеку, который владеет половиной города.

Но я не была нормальной. Никогда не была. Нормальность была для людей, которые могли позволить себе роскошь быть обычными. У меня же не было выбора. Obsidian знал мое настоящее имя. Obsidian знал, где я живу. Угроза была не в тюрьме. Тюрьма была бы облегчением. Угроза была в стирании. Они могли удалить мою цифровую личность, превратить меня в невидимку, который не сможет купить еду, открыть дверь, сесть в транспорт. Новая идентичность, которую они обещали в качестве вознаграждения, была не подарком, это был спасательный круг. С этим я могла стереть редактора. Могла исчезнуть из этого серого сектора навсегда. Купить себе место в солнце, над смогом, в Зените, где воздух чистый, а небо настоящее.

Я прошла в ванную комнату. Стены были покрыты умным стеклом, которое по моей команде стало зеркалом. Я посмотрела на свое отражение внимательнее. Следы ночи можно было скрыть. Я включила косметический синтезатор, и через минуту лёгкий слой умного тональника выровнял цвет кожи, скрыл тёмные круги под глазами. Нано-частицы в составе крема проникли в верхние слои эпидермиса, маскируя усталость на клеточном уровне. Волосы я оставила распущенными. Зелено-голубые глаза, слишком яркие, слишком пронзительные. Я научилась смотреть чуть в сторону, чтобы люди не задерживали взгляд слишком долго. Прямой зрительный контакт в «Эклипсе» воспринимался как агрессия или попытка сканирования. Люди привыкли смотреть сквозь друг друга, сквозь экраны, сквозь интерфейсы.

Душ смыл остатки ночи. Вода была тёплой, ароматизированной — ещё одна привилегия Уровня 42. В Глубине вода шла по расписанию, в Сетке — с примесями, в Зените — как здесь, чистая и бесконечная. Я закрыла глаза, позволяя воде стекать по лицу. Струи барабанили по ключицам, сбегали по позвоночнику, смывая не грязь, а ощущение присутствия в сети.

Мне казалось, что под кожей всё ещё бегут потоки данных, что мои нервы светятся зеленым кодом. Это было состояние ломки. Хакеры называли это «синдромом отмены реальности». После погружения в абсолютную логику кода физический мир казался хаотичным, несовершенным, полным багов. Люди были самыми несовершенными существами. Они лгали, они ошибались, они меняли решения без логики. В коде ошибка была исправима. В жизни ошибка была необратима.

Я вышла из душа, завернулась в полотенце и вернулась в спальню. Шкаф предложил несколько вариантов одежды. Голосовое управление подсказало погоду на уровне, рекомендуемую температуру, график встреч. Я выбрала скромный серый костюм — не слишком заметный, не слишком запоминающийся. Идеальная одежда для человека, который исправляет чужие ошибки и остаётся в тени. Ткань была синтетической, самоочищающейся, но на ощупь напоминала шерсть. Я надела её, застегивая пуговицы медленно, механически. Каждая пуговица была как замок. Каждый слой одежды — как файрвол. Я строила защиту вокруг себя, прежде чем выйти наружу.

На кухне кофеварка уже готовила мою утреннюю порцию. Запах свежемолотых зёрен заполнил комнату. Это был настоящий кофе, не синтезированный порошок, а редкие зерна, выращенные в гидропонных садах Зенита. Я тратила немалые средства, но это было единственное, что связывало меня с реальностью. Вкус горечи, тепла, жизни.

Я взяла кружку, почувствовав тепло через керамику. Я подошла к рабочему столу. Сейчас мониторы спали, экраны чёрные, как глаза мёртвой машины. Но ночью они оживали. Я допила кофе и посмотрела на время. 08:15.

До работы ещё час сорок пять минут. Достаточно, чтобы проверить сообщения. Я надела нейроинтерфейс — тонкую гарнитуру, которая крепилась за ухом и соединялась с чипом в затылке. Мир наполнился данными. Уведомления, сообщения, новости — всё проецировалось прямо на сетчатку. Я отфильтровала шум, оставив только зашифрованные каналы. Мое сознание расширилось, вмещая потоки информации без необходимости поворачивать голову. Это было удобно. Это было опасно. Зависимость от интерфейса росла с каждым днем. Скоро я не смогу жить без него. Скоро я забуду, как выглядит мир без подсказок, без аналитики, без цифровых слоев поверх реальности.

Одно новое сообщение. От Obsidian. «Ключи шифрования отправлены. Начинай разведку. Не привлекай внимания. 13 дней». Тринадцать дней.

Отсчёт пошёл. Цифры пульсировали в углу зрения, красным цветом, напоминающим о дедлайне. Я сняла интерфейс. Мир снова сузился до размеров квартиры. Тишина надавила на уши. Я взяла сумку, проверила содержимое: планшет, пропуск в издательство, ключи от квартиры. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы связать Эш Гарднер с Ash. Телефон был чистым, стандартная модель, без модификаций. Все рабочие инструменты оставались дома, на изолированных серверах, не подключенных к глобальной сети напрямую.

Дверь квартиры открылась с тихим щелчком. Я вышла в коридор, и дверь закрылась за мной, блокируясь биометрическим замком. Я направилась к лифту, чувствуя, как переключается режим. И теперь, когда эти два мира должны были столкнуться, я не знала, выживет ли кто-то из них. Лифт начал спуск. За прозрачной стеной проносились уровни города. Уровень 41. Уровень 40. Издательство «Хроника» находилось на сороковом, всего на два уровня ниже моей квартиры. Но это были разные миры. В жилом секторе стены были мягче, свет теплее. В коммерческом секторе, где располагалось издательство, всё было строже, функциональнее, холоднее.

Я посмотрела на свое отражение в стекле лифта. Женщина в сером костюме, со стаканом кофе в руке. Никто не догадался бы. В лифте пахло чистящим средством. Двое соседей стояли в углу, уткнувшись в свои интерфейсы. Они не смотрели друг на друга. Они не существовали друг для друга, пока лифт не доставит их на нужный этаж. Это было удобно. Это было одиночество в толпе. Я предпочитала это. В толпе легче скрыться. В толпе легче быть никем.

Двери открылись. Я вышла в поток людей, идущих на работу. Коридор Уровня 40 был широким, освещенным панелями, имитирующими дневной свет. По бокам располагались магазины, кафе, офисы. Голографические вывески мерцали, предлагая товары, услуги, развлечения. «Синтетическая кожа со скидкой». «Обновление нейро-драйверов». «Лучший кофе в Сетке». Я шла быстро, не задерживая взгляд. Я знала маршрут наизусть. Два поворота, эскалатор вниз, стеклянные двери.

Издательство «Хроника» занимало три этажа Уровня 40. Офис был оформлен в стиле «ретро-футуризм» — сочетание старых бумажных книг и современных голографических экранов. Я любила это место. Здесь пахло бумагой, краской и кофе. Время текло медленнее, чем в остальном городе. Бумага была анахронизмом, роскошью, но в издательстве её ценили.

— Доброе утро, Эш! — поприветствовала меня Лили с ресепшена. — Совещание в конференц-зале через час.

— Спасибо, — кивнула я, направляясь к своему рабочему месту. Голос звучал ровно. Слишком ровно.

Мой стол находился в углу открытого пространства, рядом с окном. Коллеги шутили, что это «место отшельника» — достаточно далеко от шума, достаточно близко к свету. Я не возражала. Я не пришла сюда заводить друзей. Друзья задавали вопросы. Друзья хотели знать, чем ты занимаешься вечером. Друзья могли заметить, что ты не спишь ночами. Я поставила сумку под стол, включила компьютер. Голографический экран развернулся передо мной, показывая список задач. Сегодня: редактирование рукописи молодого автора, проверка вёрстки нового выпуска, совещание по планам на квартал. Обычная работа. Обычный день. Но ничего не было обычным. Каждое действие было частью маскировки. Каждый нажатый клавиша была частью легенды.

Я открыла рукопись. Текст проецировался в воздухе, буквы парили перед глазами. Я начала читать, автоматически отмечая ошибки: лишние запятые, неправильные тире, стилистические шероховатости. Мои пальцы двигались по виртуальной клавиатуре, исправляя, комментируя, улучшая. Это было легко. Слишком легко. Мой мозг, привыкший к сложным алгоритмам шифрования, к архитектуре нейросетей, скучал над грамматикой. Но в этом была суть прикрытия. Я должна была быть хороша в том, что делала днём, чтобы никто не усомнился в моей лояльности. Ошибка в тексте могла привлечь внимание. Ошибка в коде могла убить.

— Эш, ты видела новости? — голос Марты из отдела маркетинга вырвал меня из концентрации. Я подняла взгляд. Марта стояла рядом, держа в руках голо-планшет. Её пальцы быстро перемещались по поверхности, листая ленты новостей. Марта была нервной, всегда спешила, всегда боялась что-то упустить. Она была идеальным барометром настроений в городе. Если Марта нервничала, значит, что-то происходило.