Алия Шакирова – Единственная из чужой Вселенной (страница 8)
Должно быть, он подозревал о том, какое гостеприимство ждет искандского принца в Нийлансе, и запасся терпением. Вместе с едой, одеждой и всем остальным, что потребуется из-за наших придурей. Мало
ли, вдруг аудиенцию назначат через неделю, месяц, год...
Мне стало неловко от того, как обошелся с Меем. Ведь мы были в "миллиметрах" от того, чтобы оправдать подозрения искандца!
Нет, чтобы показать себя в лучшем свете, первыми протянуть руку дружбы - отбросив приличия, выставили гостя из замка. Сам ищи где жить, где спать, как есть и мыться. Меня передернуло от нашего
лицемерия и нечуткости.
Я посадил шар-мобиль рядом с меевским - в паре шагов, не больше. Выпрыгнул, заметив, что хозяин летучего дома идет навстречу.
- Мей, - окликнул его, запоздало приветствуя, как и положено на встрече принцев - рукой у грудины.
- Сэл? - искандец напряженно замер напротив - ожидал худшего. Мы сами вселили в него эти опасения, самим и расхлебывать.
- Я запоздало приношу тебе свои извинения, - выпалил, подогретый стыдом. - Прошу прощения за прием, что мы тебе оказали, и готов исправить нехорошее впечатление. Если отец не предоставил тебе
покоев во дворце, я отдаю одни из своих в твое полноправное распоряжение.
Мей слегка приподнял брови, выпрямился, поглаживая большими пальцами средние - я удивил его.
- Спасибо, Сэл, - после недолгой паузы с чувством произнес искандец. - Мне хорошо и здесь, но приятна твоя забота.
Я набрал в грудь побольше воздуха - буду настаивать, пока упрямец не переступит через гордость и не бросит "сиротские замашки". Не дело принцу крови жить под нашим замком, когда там комнат без
счету - хоть всех Вальянс Диварра расселяй.
Но тут меня скрутило - один в один, как в покоях родителей. Рядом послышался сдавленный возглас - Мей согнулся, окаменел. Он испытывал то же самое! Догадка полоснула по живому, куда мучительней
рези, чуть ниже пупка. Полукровки! Вот от кого донеслись до нас отголоски боли, бессилия.
В глазах Мея читалось понимание. Не сговариваясь, мы запрыгнули в мини-шар. Я бросил машину вверх, спиралью обогнул замок и торпедой влетел в ангар.
Мы выскочили из шара-мобиля одновременно и, не сговариваясь, наперегонки побежали к родителям - узнать - куда разместили полукровок.
У дверей в комнаты экс-правителей Нийлансы, Мей затормозил, жестом попросив меня войти первым. Меня удручала разница между нашим едва ли не грубым приемом искандца и его деликатностью.
Стучаться я не стал - вошел и с порога спросил пораженного отца:
- Где девушки?
- Сэл, - укоризненно произнес он. - Ведь я сказал дать гостьям немного... воздуха... без вас с Меем.
- Ты... не-е... понима-ешь, - меня прихватило сильнее, живот словно ножами разделывали. Из приоткрытой двери послышалось сдавленное кряхтение Мея.
- Опять Путник умалчивает важное, - расстроился отец, оценив обстановку быстрее, чем я успел сказать еще хоть слово. - В южных гостевых дворца они, в ближайших к спортзалу для йоги.
Я развернулся юлой, выскочил из дверей, на ходу махнул Мею. Искандец не подвел - понял с полужеста. Глазом моргнуть не успел - Мей поравнялся со мной. И мы во весь опор, нос к носу, бросились к
полукровкам. Искандец знает дорогу? Конечно же! Мей ориентируется во дворце не хуже моего - когда-то мы оббегали тут все коридоры в прятки и догонялки.
Я несся, не чувствуя ног, разворачивался на пятках, с пинка распахивал двери...
И вот он - момент истины.
Я с размаху постучал в дверь и... ничего не произошло.
На долю секунды я замер в нерешительности. Постучаться еще раз или окликнуть? Что, если девушки в ванной? Оттуда не услышат, хоть барабань в дверь ногами, хоть кричи во всю глотку. Стены ванных
почти непроницаемы для звука.
Я оглянулся на Мея. Он тоже не двигался, только нервно мял пальцами шаровары.
Боль усиливалась, и даже верианские курсы ее укрощения больше не выручали, как прежде. Мей пыхтел также, как и я. Должно быть, его скрючило не меньше.
После недолгих метаний, искандец протянул руку, коснулся бронзы двери... помедлил и... толкнул.
Почудилось - мне перекрыли кислород. Даритта лежала на полу, раскинув длинные ноги. Изелейна - рядом. Полукровки не двигались. Лишь губы шевелились, словно в мольбе. Они напомнили мне двух
подстреленных лебедей.
Я подбежал, бухнулся на колени перед единственной, бережно поднял ее, прижал к груди и зашелся криком. Нет! Лишь хриплый стон вырывался из моего горла. Это Мей заорал во всю глотку. И его можно
было понять - искандец однажды уже лишился единственной.
Мы подняли девушек и замерли в растерянности. Что делать? Куда бежать? Где искать помощи? У родителей? Что они знают? У Путника? Как его вызвать?
Я прижал Даритту посильнее, задыхаясь от страха, весь похолодел - будто льда наглотался. По телу прошли судороги. В висках барабанил пульс, во рту разлилась горечь. Мей спал с лица - волосы
повисли паклей, под глазами пролегли круги, губы побелели.
- С-сэ-эл? - простонал он. - Придумай что-нибудь. Рэм ведь наверняка знает больше нас. Может побежать и связаться с ним? Я не могу потерять ее еще раз! - в голосе искандца слышались рыдания.
Девушки уходили, прямо сейчас, на наших глазах.
Фарфоровая кожа посерела, щеки впали, блеск волос потух.
Я продолжал прижимать к себе ледяное тело Даритты и, казалось, сам умирал вместе с ней.
Запахи, звуки, краски уплывали куда-то, терялись. Мир тускнел, серел, словно цветное изображение на сломанном джойсе.
Мышцы болезненно напряглись, сердце то замирало и сжималось, то ошалело колотилось, голова опустела.
Мей крепко зажмурился и что-то шептал - молился, догадался я. Рэм всегда носил в сапоге джи - вроде человеческого планшетника, только складной, как книжка. Я пользовался им очень редко, и не
обзавелся полезной привычкой. Зря! Из джи, по Всесети, достучался бы до брата, спросил - не это ли случалось с Миленой, когда подручные Черной "высасывали" ее ауру. Я слушал Рэма в полуха,
убежденный, что мы со всем разберемся, отведем от будущей королевы беду. А вот теперь тщился припомнить - что такое он говорил о защите полукровок от аурного истощения? В голове мелькали обрывочные
фразы, детали - жалкие клочки того, что сохранилось от исповедей Рэма.
Если бы я только знал... Он же как-то помогал Милене, ограждал ее от "присосок", сбивал подключения! Но как!? Как?
...
(Даритта)
Никогда и ничему я так не радовалась, как Изелейне. Не ожидала, что подруга бросится следом, пересечет пространство и время, найдет меня. Да еще в компании Путника.
Но ликование длилось недолго. Только успокоилась в объятиях Изелейны, куратор, в своей небрежно-раздраженной манере, оглушил ужасной новостью. Мы - пленницы чужой Вселенной на три-четыре года.
Иначе - смерть - быстрая и мучительная.
Мои ладони разжались, руки безвольно скатились с плеч подруги. Враз потемневшее лицо, опущенные уголки губ, потухший взгляд, говорили о чувствах Изелейны больше, чем самые яростные стенания.
Но ни единой жалобы не слетело с губ подруги. Она лишь вытянула "по струнке" спину, гордо вздернула голову.
Я равнялась на Изелейну - расправила плечи, до боли в горле удерживала комок слез, что просился наружу. Стиснула зубы и сжала кулаки, помогая себе справиться с истерикой - она накатила, затопила
жалостью к себе, напрочь смыла все мысли.
В голове крутилось только: "Мне не вернуться", "Мне не вернуться", "Мне не вернуться"...
Не отпраздновать день рождения мамы, не подарить ей букет роз с бархатистыми лепестками. Мама очень любила эти цветы.
Не прибежать к ней в ненастный день пожаловаться на начальственное хамство, не зарыться на груди, укутавшись теплом родства, как шерстяным пледом в холодный вечер.
Не пройтись по родной улице, здороваясь с соседями, подмигивая дворовым мальчишкам и девочкам.