Алия Кенесарина – Стоящая между мирами (страница 12)

— Нет! Мама! Папа! — кричала я.

Я тянула к ним руку и плакала.

— Нет! Мама! Папа!

Вдруг я вспомнила свой сон.

То, что я пыталась удержать.

То, что всё равно ускользнуло от меня.

Мои мама и папа.

Глава 4. Закон света

А что бы вы делали, если бы узнали, что вы — самое что ни на есть зло?

Не метафорически.

Не в чьих-то обидах или чужих обвинениях.

А по-настоящему.

Я должна бороться. Но каково это — знать, что у меня и у всех живых существ есть только один враг, и этот враг — я?

Каково осознавать, что этому миру было бы не просто лучше без меня. Он был бы в безопасности. И все люди в нём тоже.

Почему?

Я задаю себе один и тот же вопрос.

Я всегда знала, что я не ангел и далека от идеала. Но чтобы до такой степени... Хотя вот Синклития — моя сестра — наоборот, воплощение доброты, олицетворение света и надежды.

То, к чему я тянулась, давно исчезло.

Мои родители умерли, пытаясь защитить меня. Вместо того чтобы убить корень зла ещё зародышем.

Нет.

Даже не так.

Вместо того чтобы убить ту, кого все приняли за корень зла.

Меня.

Говорят, надежда умирает последней.

Но что, если надежда угасла во мне навсегда?

— Борись, — сказал голос во тьме.

Этот голос.

Ропис.

Ропис говорит бороться. Но как? Как пойти против своей природы? Против пророчества? Против всех, кто с самого моего рождения решил, что я должна стать концом миров?

А может, я ошибка.

Я открыла глаза.

В комнате было светло и немного прохладно. Около меня сидел Ропис и держал меня за руки. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога.

— Что произошло? — озадаченно спросила я и вырвала свои руки.

— Ты испытала сильный шок и отключилась, — спокойно произнёс он.

— Почему ты притворяешься милым и добрым?! Ты ведь ненавидишь меня! — закричала я. — Все ненавидят меня, — уже спокойнее сказала я, глядя в неизвестность.

По лицу потекли слёзы. Я ненавидела это. Ненавидела свою слабость. Ненавидела то, что теперь плачу слишком часто.

Ропис аккуратно прикоснулся ко мне и прижал к своей груди.

— Если ты хочешь поплакать, то плачь, — с заботой произнёс он. — Как я могу ненавидеть тебя? Ты же дочь моей любимой сестры. Я следил за тобой всю твою жизнь.

Я резко отстранилась.

— Что?

Это был новый шок.

— Я, — Ропис положил руку себе на грудь и пристально посмотрел мне в глаза, — брат Иланы.

Иланы.

Моей настоящей матери.

Сердце болезненно сжалось.

— Но кто же мы? — задала я главный вопрос.

Ропис на мгновение замолчал, словно подбирая слова так, чтобы мой мир окончательно не рухнул. Но он уже рухнул. Хуже, кажется, быть не могло.

— Люди дали нам много имён, — начал он. — Ангелы, боги, демоны, духи, хранители. Но все эти слова неточны. Люди всегда пытались объяснить нас через свои страхи и легенды. Настоящая система древнее.

Я молчала.

— Есть Источник Жизни, — продолжил Ропис. — Центр миров. Из него рождаются жизнь, свет, душа, память, движение и сама возможность существовать. Те, кто служат Источнику, называют себя светлыми или Хранителями Источника. Они защищают жизнь, порядок и закон.

— Значит, они хорошие? — спросила я.

Ропис посмотрел на меня с лёгкой грустью.

— Не всегда. Свет может быть милосердным. А может быть холодным и беспощадным, если начинает служить только закону.

Я вспомнила Раэна. Его ослепительный свет. Его голос. Его готовность уничтожить меня ещё младенцем.

Да.

Такой свет не грел.

Он сжигал.

— Есть и другие, — сказал Ропис. — Хранители Границы. Их люди чаще всего называли тёмными. Но тьма не равна злу. Тёмные связаны с ночью, смертью, переходом, завершением, разрушением старого и силой, которая возвращает всё к истоку. Без них жизнь не могла бы обновляться.

— Тогда кто такие разрушители?

Лицо Рописа стало жёстче.

— Служители Пустоты. Вот они и есть настоящая угроза.

— Пустота?

— То, что не создаёт и не завершает. То, что только пожирает. Свет, тьму, память, любовь, выбор, миры. Всё. Пустота хочет не победить Источник, а стереть само существование. Её древняя форма называется Чёрный Корень. Там, где он прорастает, жизнь исчезает.

Я вспомнила видение: чёрные корни, которые тянулись сквозь небо и стены. Всё, к чему они прикасались, становилось серым и мёртвым.

— Значит, Сетар служит Пустоте? — тихо спросила я.