Алистер Маклин – Ночи нет конца (страница 24)

– Вы совершаете серьезную ошибку, доктор Мейсон, – на сей раз твердо, без единой нотки вины или тревоги произнес Малер. Но меня ему было не провести. – К лампам я даже не притрагивался. А из мешка взял лишь несколько пригоршней сахара.

– Ну разумеется. – Я помахал «береттой». – Назад, к вездеходу, приятель. Заглянем в ваш чемодан.

– Нет!

– Не валяйте дурака! – оборвал я его. – У меня в руках пистолет. И я не колеблясь пущу его в ход, уж вы мне поверьте.

– Верю. Думаю, вы способны на крутые меры, если нужно. Я не сомневаюсь, вы человек решительный, доктор. Но в то же время упрямый, импульсивный и плохо разбирающийся в людях. Однако я уважаю вас за умелые, инициативные действия в обстановке, которая сложилась отнюдь не по вашей вине. И потому не желаю, чтобы вы выставляли себя на посмешище. – Он взялся за лацкан своего пальто. – Позвольте кое-что показать вам.

Я выставил вперед «беретту», но напрасно. Малер неторопливо достал откуда-то из внутреннего кармана книжечку в кожаной обложке. Отступив на несколько шагов, я открыл удостоверение.

Одного взгляда было бы достаточно. Десятки раз я видел такие документы и все же смотрел на эту книжечку словно впервые. Опешив, я не сразу пришел в себя, чтобы осознать смысл открытия, чтобы утишить страх, возникший следом за ним. Я медленно закрыл удостоверение, опустил снежную маску и, подойдя к Малеру, стянул маску с него. Луч фонаря высветил бледное, посиневшее лицо старика с напрягшимися желваками: у него зуб на зуб не попадал от холода.

– Дохните, – велел я.

Он послушно дохнул. Ошибки быть не могло: я слышал характерный сладковатый запах ацетона. Ни слова не говоря, я вернул старику удостоверение и сунул пистолет в карман парки.

– Давно болеете диабетом, мистер Малер? – после долгой паузы произнес я.

– Тридцать лет.

– У вас довольно тяжелая форма болезни.

В отличие от многих своих коллег, я не считал нужным скрывать правду от пациента. Ко всему прочему, если диабетик дожил до столь преклонного возраста, то лишь оттого, что соблюдал диету и разбирался в методах лечения недуга, поэтому знал о нем, как правило, все.

– Того же мнения и мой доктор, – произнес Малер с невеселой усмешкой, поднимая маску. – Как и я сам.

– Две инъекции ежедневно?

– Две, – кивнул старик. – Перед завтраком и вечером.

– Но разве у вас нет с собой шприца?

– Обычно я беру его с собой. А в этот раз не захватил. Доктор сделал мне укол в Гандере. Я безболезненно могу пропустить очередную инъекцию, поэтому был уверен, что до прилета в Лондон со мной ничего не случится. – Похлопав по нагрудному карману, Малер прибавил: – С такой книжечкой нигде не пропадешь.

– Кроме Гренландии, – возразил я. – Но вы вряд ли рассчитывали застрять здесь. Какая вам предписана диета?

– Блюда с высоким содержанием белков и крахмала.

Я посмотрел на куски рафинада, зажатые у меня в левой руке.

– Оттого-то вам и потребовался сахар?

– Да нет, – пожал плечами Малер. – Но я знаю, что с помощью сахара выводят из коматозного состояния. Я полагал, что, если как следует наемся сахара… В общем, вам теперь известно, как я стал преступником.

– Теперь да. Прошу прощения, что угрожал вам оружием, мистер Малер, но вы должны признать, что у меня были все основания подозревать вас. Какого черта вы меня не предупредили заранее? Я все-таки доктор.

– Наверно, рано или поздно мне пришлось бы к вам обратиться. Но сейчас у вас и без меня хлопот полон рот. Кроме того, я не рассчитывал на то, что в вашей аптечке окажется инсулин.

– Так оно и есть. Он нам ни к чему. Прежде чем попасть в экспедицию, каждый проходит придирчивую медицинскую комиссию. Что касается диабета, то вряд ли этим недугом можно заболеть в одночасье… Должен сказать, мистер Малер, вы довольно спокойно относитесь ко всему этому. Давайте-ка вернемся к трактору.

Через минуту мы добрались до вездехода. Не успел я отогнуть полог, как из кузова вырвалось плотное белое облако. Помахав рукой, чтобы рассеять его, я заглянул в кузов. Пассажиры все еще пили кофе – он у нас был в избытке. Даже не верилось, что мы отсутствовали всего несколько минут.

– Давайте-ка закругляйтесь, – скомандовал я. – Через пять минут трогаемся в путь. Джекстроу, будьте добры, заведите двигатель, пока он не остыл окончательно.

– В путь! – послышался возмущенный голос миссис Дансби-Грегг. – Милейший, мы и передохнуть даже не успели. Всего несколько минут назад вы обещали нам три часа сна.

– Это было несколько минут назад. Теперь все изменилось. Я узнал кое-что о мистере Малере. – Я вкратце рассказал своим спутникам то, что, по моему мнению, им следовало знать. – Жестоко говорить об этом в присутствии мистера Малера, но сами факты жестоки. Тот, кто разбил самолет и похитил сахар, подверг жизнь мистера Малера величайшей опасности. Лишь два средства смогли бы спасти ему жизнь. Во-первых, надлежащая высококалорийная диета в качестве временной меры и, во-вторых, инсулин. Ни того ни другого у нас нет. Единственное, чем мы можем помочь мистеру Малеру, – как можно быстрее попасть туда, где все это имеется. Двигаемся в сторону побережья. Двигатель не будем выключать до тех пор, пока его не запорем, попадем в пургу или пока последний водитель не выбьется из сил. У кого есть возражения?

Вопрос можно было бы и не задавать, но я не мог сдержать себя. Очевидно, мне хотелось спровоцировать протест, чтобы сорвать свою злость на первом, кто подвернется под руку. Я злился на тех, кто причинил старику новые страдания, потому что был почти уверен: все наши усилия будут сведены на нет, ведь преступники наверняка раскроют свои карты. У меня даже возникло желание связать всю эту компанию, чтобы никто и шевельнуться не смог. Будь условия подходящими, я бы так и поступил. Однако в нынешних условиях это было невыполнимо: в такую жестокую стужу связанный человек и пару часов не продержится.

Но возражений не было. Скорее всего, потому, что люди слишком озябли, устали, изголодались и испытывали жажду: в сухой холодной атмосфере происходит значительное влагоотделение. Люди, не привыкшие к арктическим условиям, должно быть, сочли, что достигли предела мучений, что хуже ничего уже не может произойти. Я надеялся, что мои незваные гости не скоро убедятся, насколько они заблуждаются.

Возражений не было, но были два предложения. Оба они исходили от Ника Корадзини.

– Послушайте, док. Я насчет диеты для мистера Малера. Может, она и не получится такой, как надо. Но мы, во всяком случае, постараемся, чтобы больной получил нужное количество калорий. Правда, я не знаю, как вы их подсчитываете, будь они неладны. А что, если удвоить его рацион? Хотя нет, при такой кормежке и воробей ноги протянет. Пусть каждый из нас отдаст ему четверть своей порции. Тогда мистер Малер получит в четыре раза больше обычной своей нормы…

– Ни в коем случае, – запротестовал старик. – Благодарю вас, мистер Корадзини, но я не могу допустить…

– Блестящая мысль, – вмешался я. – Я сам об этом подумал.

– Вот и отлично, – довольно улыбнулся Корадзини. – Принято единогласно. У меня есть еще одно предложение. Мы с мистером Зейгеро подменим вас. Тогда продвинемся дальше и быстрее. – Предвидя возражения, он поднял руку. – Любой из нас может оказаться тем, кого вы ищете. Более того, мы оба можем оказаться злоумышленниками, раз уж речь идет о мужчинах. Но если я один из убийц и ничего не знаю об Арктике, навигации, не соображаю, как управляться с этим окаянным «ситроеном», и не сумею вовремя обнаружить трещину, то, ясное дело, я никуда не денусь, пока не доберусь до побережья. Вы согласны?

– Согласен, – ответил я.

В этот момент раздался кашель, за ним рев – это Джекстроу запустил не успевший остыть двигатель. Я взглянул на Корадзини.

– Хорошо, – сказал я. – Спускайтесь. Получайте свой первый урок водительского мастерства.

Мы отправились в путь в половине восьмого утра. Погода была почти идеальной. Ни единого дуновения ветра, на темно-синем небосклоне ни облачка. Сквозь серебристую паутину ледяных иголок, наполнявших воздух, мерцали бесконечно далекие звезды. Несмотря на это, лучшей видимости нельзя было и желать: мощные фары «ситроена», в свете которых бриллиантами сверкали мириады частиц льда, отбрасывали лучи на триста ярдов вперед. По обеим их сторонам смыкалась завеса темноты. Стужа была лютой, с каждым часом температура опускалась все ниже, но наш «ситроен», казалось, только и ждал такой погоды.

Нам везло почти с самого начала. Пятнадцать минут спустя оставленный, как всегда, без привязи Балто вынырнул из мрака со стороны юго-запада и подбежал к нартам, чтобы привлечь внимание Джекстроу. Мигая красной и зеленой лампочками на приборной доске, тот сделал знак остановиться. Появившись из темноты через две-три минуты, он, улыбаясь, сообщил, что Балто обнаружил веху с флагом. Само по себе хорошее известие, это обстоятельство свидетельствовало о том, что ночью мы почти не сбились с пути. Более того, если и дальнейший маршрут обозначен вехами, то нет нужды в штурмане, поэтому мы с Джекстроу можем соснуть, если только это возможно в такой холод и при такой тряске. Веха действительно оказалась первой в почти беспрерывной цепочке знаков, отмечавших наш маршрут в течение того нескончаемого дня. Начиная с восьми часов мы с Джекстроу, Зейгеро и Корадзини поочередно управляли трактором. Впередсмотрящими были сенатор, преподобный Смоллвуд или Солли Левин. У этих троих была самая трудная обязанность. Но ни один из них даже не пикнул, хотя, окоченев после часового дежурства, каждый испытывал адскую боль, когда замерзшие конечности начинали отогреваться.