Алисия Томпсон – Любовь во времена серийных убийц (страница 11)

При этих словах его взгляд на мгновение скользнул по мне. С другого конца комнаты кто-то окликнул его по имени, и я подождала, пока он отойдет за пределы слышимости, прежде чем повернуться к Коннеру:

– Думаю, он мог нас услышать, – поморщилась я.

– И что? – Коннер поменялся банками с Шани (она взяла клубничную, а он – апельсиновую) и с громким хлопком открыл ее.

Я прикусила нижнюю губу, наблюдая, как Сэм, пробираясь сквозь толпу гостей, задержался, чтобы пообщаться с парой, прежде чем исчезнуть на кухне. Несмотря на слова Коннера, мой живот скрутило от тревожного чувства вины при мысли о том, что я снова веду себя как идиотка. На этот раз я ворвалась на чужую вечеринку и начала нести чушь. Я протянула Коннеру свой неоткрытый «Лакруа», потому что он мог осилить два бокала за то время, пока я лихорадочно соображала, чего мне хочется выпить, и направилась на кухню.

Там Сэм тянулся к верхнему шкафчику за вазочкой, и это движение обнажило кожу между джинсами и полой рубашки, демонстрируя тонкую полоску волос, ведущую к пупку. Он поставил вазочку на стол, откинул волосы с глаз и слегка вздрогнул, увидев меня. К этому моменту мое лицо уже горело, и меня очень беспокоило, что моя бледная кожа, вероятно, предательски порозовела. Я оглянулась и увидела через кухонное окно бассейн на заднем дворе. Вокруг него собралось несколько человек, некоторые сидели на краю, свесив ноги в воду.

– У тебя есть бассейн, – глупо проговорила я. Хотя на самом деле имела в виду: «Могу ли я погрузиться в воду и вынырнуть только тогда, когда все уйдут, включая тебя?»

Он проследил за моим взглядом.

– Да, – кивнул он, затем разорвал зубами упаковку «Кит-Кат» и высыпал шоколадные батончики в индивидуальной упаковке в вазочку. Слегка встряхнув ее, как бы корректируя вид, Сэм поставил конфеты рядом с чипсами и маком.

– Тебе не следует этого делать, – произнесла я, прежде чем смогла себя остановить. Брови Сэма сошлись на переносице, а рука зависла на вазочке, словно ожидая, что я укажу место, куда ее следует поставить. Я покачала головой, в восьмимиллионный раз задаваясь вопросом, что конкретно со мной не так. – Я имею в виду, что открывать что-то зубами вредно для их здоровья. Я бы рассказала тебе душераздирающую историю о девочке из второго класса и фруктовом рулете, но это не очень подходящий анекдот для вечеринки.

Он просто уставился на меня, и это почему-то послужило для меня сигналом продолжать:

– Честно говоря, у нее и до этого шатался зуб. В общем… – Я взяла батончик из вазочки, просто чтобы чем-то занять руки. После того, как я устроила ему выговор из-за того, как он открыл обертку, она, разумеется, оказалась сделана из тефлона. Я крутила и тянула, но не могла открыть эту дурацкую конфету. В конце концов, я сдалась. – На самом деле, это вся история. Больше особо нечего рассказывать.

Его губы слегка приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но он просто схватил ими батончик, легко открыл его и отправил в рот небольшой кусочек. Вот ублюдок!

Оказалось, что просто наблюдать за тем, как кто-то жует, почти неудобно и несколько интимно. И все же по какой-то причине я не могла отвести взгляд, и мы просто стояли вдвоем на кухне. Его голубые глаза изучали мое лицо, начиная от слишком высокого лба до заостренного подбородка, задержавшись на губах на мгновение, такое мимолетное, что я подумала, не показалось ли мне это. На заднем плане играла песня «Don’t Worry Baby» группы Beach Boys, и я поняла, что затаила дыхание.

Он дожевал.

– Как стол?

Теперь настала моя очередь уставиться на него, его вопрос метался у меня в голове и по какой-то причине никак не мог осесть.

Он приподнял бровь.

– Ну, тот, деревянный… тяжелый…

– О-о-о, – протянула я. – Тот стол. Он… стоит неподвижно.

Я и не заметила, что пока мы разговаривали, он открыл еще один «Кит-Кат» и протянул его мне. Я взяла батончик, чувствуя себя такой же деревянной, как мебель, о которой мы говорили, а в уголках его глаз появились морщинки-лучики.

– Хорошо, – проговорил он. – Будем надеяться, что он так и останется стоять.

Я нашла Коннера и Шани в углу комнаты беседующими с бородатым парнем, одетым в невероятно яркую оранжевую рубашку. Увидев меня, Коннер помахал рукой.

– Фибс! – воскликнул он. – Оказывается, я играл в League of Legends с этим чуваком три года, с ума сойти! Это друг Дэна, который добавил меня на свой сервер, и даже после того, как Дэн ушел, я остался, потому что эти парни умели играть. – Шани многозначительно покашляла, и Коннер поспешил добавить: – И девушки! Я имею в виду, что в той команде не было девушек – очевидно, что я это точно знаю, – но девушки тоже умеют играть, и я не собираюсь распространять всякую токсичную чушь от gamergate[41]. – Шани ткнула его локтем, и он поспешил добавить: – Играть может любой, независимо от его половой принадлежности! Это не обязательно должно быть бинарным понятием.

Парень в оранжевой рубашке рассмеялся и протянул мне руку.

– Джоуи, – представился он. – Ребята, вы знакомы с Барбарой?

– Не совсем… – ответила я, сознавая, что недавно искала Сэма, чтобы извиниться за то, что нарушила ход его вечеринки, а вместо этого болтала о его бассейне и рассказывала страшные истории о зубах.

– Сэм – ее сосед, – вставил Коннер.

– Ну, вроде того. – Я почувствовала необходимость пояснить. – Это дом нашего отца. Он умер, и мы готовим его к продаже, так что… – И тут я поняла, что Джоуи нет до всего этого никакого дела, и умолкла.

– Сожалею о вашем отце, – произнес Джоуи, стараясь, чтобы это прозвучало искренне, и мгновенно перешел к менее эмоциональной теме. Это было сделано так ловко, что мне захотелось поаплодировать. – Когда вы думаете выставить дом на продажу?

– Надеюсь, скоро, – ответила я, в то время как Коннер сказал:

– В течение месяца, если Фиби примет нашу помощь.

В ответ я закатила глаза – я совсем не против принять его помощь, если это означало, что он появится в эти выходные с инициативой разобрать все журналы, которые выходили до франшизы CSI. Мне просто не нужно было, чтобы он и Шани находились в моем личном пространстве.

– Что ж, я бы с удовольствием взглянул, – заявил Джоуи. – Напишите мне в чате, когда все будет готово.

– Правда? – удивился Коннер, глядя на меня с торжествующим видом, как будто он только что самостоятельно продал наш дом прямо здесь и сейчас.

– Правда? – повторила я. – Он, знаете ли, требует ремонта.

Джоуи пожал плечами.

– Сэм – хороший парень, и я не прочь стать его соседом. К тому же это очень удобно, жить так близко к школе.

– К школе? – с любопытством уточнила Шани. Я рада, что спросила она, потому что я определенно сформулировала бы вопрос так, что он звучал бы почти как обвинение.

– Ну да, – проговорил Джоуи, делая глоток пива. – Сэм преподает музыку в начальной школе неподалеку. Я учу четвероклассников математике, естественным наукам и основам гигиены, когда у меня хватает смелости. Большинство присутствующих в этом зале преподают там – мы собрались здесь в связи с уходом Барбары на пенсию.

Хорошо. Это многое объясняло, хотя меня все еще немного смущала мысль о том, что Сэм – учитель начальной школы. Я этого не ожидала. И как раз в этот момент заиграла «Wouldn’t It Be Nice», и я осознала, что с тех пор, как мы пришли сюда, мы слышали только песни Beach Boys, и еще один фрагмент встал на свое место.

– Дайте угадаю, – сказала я. – Barbara Ann[42]?

– Да! – Джоуи был искренне рад. – Ей понравится, что вы поняли эту связь. Подождите-ка, я ее найду. Барб!

Прежде чем я успела возразить, он уже пересек половину зала, привлекая внимание пожилой женщины в пышном платье в цветочек, которое выглядело чертовски удобным.

– О, – произнес Коннер. – Ты заводишь друзей.

– Этой девушке по меньшей мере шестьдесят, – пробормотала я, – а это намного больше, чем мне подходит.

– Ты немного поболтала с Сэмом, – заметил Коннер. – О чем вы говорили?

Я пожалела, что не прихватила с собой с кухни какой-нибудь другой напиток. Даже «Лакруа» начал казаться мне вкусным.

– О зубах.

Губы Шани скривились в непроизвольную гримасу, по-видимому, означавшую: «Девочка, ты безнадежна». Коннер чуть не поперхнулся газировкой.

– Надеюсь, не про улики с отпечатками зубов Теда Банди? – поинтересовался он. – Пожалуйста, во имя Neo Cortex[43], скажи мне, что ты не доставала свой телефон, чтобы показать ему фотографии с судебного процесса.

– Я не совсем дикая, – раздраженно ответила я. – Я знаю, как вести себя на вечеринке. В своей следующей жизни я вернусь в качестве свидетеля-эксперта, вот и все, и видит бог, я заработаю на этом больше денег.

Коннер закатил глаза, услышав это.

– Итак, Сэм преподает в школе. Как это соотносится с твоей теорией о серийном убийце?

– Никак, – буркнула я. – Отождествление предполагаемого социального идеала профессии с личной моралью индивида – это одна из причин, по которой полиция в нашей стране в таком дерьме.

– Другими словами, соседская угроза не нейтрализована.

Я пожала плечами. Краем глаза я заметила Сэма, стоявшего в другой группе, лицом к нам, но не осмелилась повернуть голову. Я не знала, почему для меня вообще имело значение, обращает ли он на меня внимание и важно ли ему, нахожусь ли я в комнате.

– Ну ладно, – неохотно согласилась я. – Может быть, он действительно играет на этом пианино.