Алисия Старлайт – Резонанс: Формула свободы (страница 2)

Татьяна вспомнила его взгляд на лекции – холодный, аналитический. Может, это была лишь маска? Эта мысль почему-то задела ее.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросила она.

Шеорг пожал плечами.

– Потому что ты настоящая. Я видел, как ты смотрела на формулы. Ты видишь в них красоту. А они… – он кивком указал на невидимых аристократов за стенами библиотеки, – видят в них еще один способ доказать свое превосходство. Здесь мало тех, кто любит магию ради магии. Добро пожаловать в клуб чужаков.

Он встал.

– Ладно, мне пора. Удачи на занятии. И помни про ящик уборщика-гнома. Система всегда имеет бреши.

Он ушел, оставив ее с теплым кристаллом в руке и с новыми мыслями в голове. Она смотрела на его спину. Шеорг был не похож на других. В нем не было высокомерия, лишь спокойная уверенность и какая-то удивительная, практичная мудрость. Он был как якорь в бушующем море Академии.

В тот вечер, лежа в своей каморке под крышей, Татьяна думала не о сложных формулах, а о простом кристалле и словах Шеорга. Она была не одна. В этом мире блеска и интриг нашлось место для простой доброты. И это придавало ей сил больше, чем любое одобрение магистра. Она сжала кристалл в ладони. Завтра она пойдет на свое первое практическое занятие. И у нее теперь был шанс.

Глава 3

Практикум по основам манипуляции энергией проходил в огромном зале, заставленными мраморными столами. Каждое место было оснащено сложным прибором с гнездом для кристалла. Студенты-аристократы уже вовсю щеголяли своими личными, идеально ограненными катализаторами, переливавшимися радужным светом. Татьяна робко заняла место в углу, сжимая в потной ладони мутный кристалл от Шеорга.

Преподаватель, магистр Варрон, человек с лицом сурового полководца, прошелся между столами, не глядя на студентов.– Цель проста – наполнить сферу стабильным светом. Без мерцаний. Без всплесков. Контроль – основа всего. Приступайте.

Татьяна вставила кристалл. Он тускло блеснул, приняв ее энергию. Она сосредоточилась, пытаясь повторить базовую формулу из учебника. Но ее сфера получалась неровной, свет бился внутри, как пойманная муха. Рядом аристократка с розовым хрусталем уже демонстрировала идеальный шар. Она бросила на Татьяну снисходительный взгляд и фыркнула.

Внезапно по залу прошел шепот. Двери открылись, и внутрь вошел Вивьен де Лунар. Он опоздал на двадцать минут, но магистр Варрон лишь кивнул ему, не сказав ни слова. Вивьен прошел к своему месту, неся с собой ауру неприступного спокойствия. Его кристалл был величиной с кулак, темно-сапфировым, испещренным внутренними молниями.

Он не стал читать учебник. Он просто положил руку на прибор. И через мгновение над ним парила безупречная сфера холодного, абсолютно ровного света. Он сделал это быстрее всех и без единого усилия. Затем его взгляд скользнул по залу, задержавшись на мучающейся Татьяне. Не насмешливый, не злой. Пустой. Как будто он смотрел на неисправный аппарат.

Жгучий стыд обжег ее изнутри. Она стиснула зубы, снова пытаясь выровнять поток. Но от волнения контроль только ухудшался. Сфера затрещала, готовая погаснуть.

– Ты слишком давишь, – раздался тихий голос у ее плеча. Это был Шеорг. Он уже закончил свою работу – его сфера была не такой яркой, как у Вивьена, но стабильной и ровной. – Не сила важна. Важен ритм. Представь, что качаешь ребенка в колыбели. Плавно.

Он не стал трогать ее прибор, лишь говорил спокойно и четко.– Дай энергии чуть меньше. Вот здесь, в верхней квадранте формулы, ослабь хватку. Дай ей дышать.

Татьяна, зажмурившись, последовала его совету. И о чудо – дрожь утихла. Свет перестал биться и растекся ровным, теплым сиянием. Сфера была далека от идеала, но она работала. Стабильно.

– Получилось! – выдохнула она, с облегчением глядя на Шеорга.

Он улыбнулся.– Я же говорил. Ты мыслишь слишком сложно. Иногда все проще.

В этот момент к их столу подошел Вивьен. Он остановился напротив Татьяны, его сапфировый взгляд был прикован к ее сфере.– Неоптимальный расход энергии, – произнес он бесстрастно. – КПД не выше сорока процентов. Ты компенсируешь слабость кристалла избыточным волевым усилием. Это тупиковый путь.

Татьяна онемела. Шеорг нахмурился.– У каждого свой путь, де Лунар. Не все рождаются с сапфирами в кармане.

Вивьен проигнорировал его, глядя только на Татьяну.– Твой метод на лекции Альба… он был не лишен изящества. Но здесь нужна точность, а не кустарные импровизации. Система не терпит хаоса.

Он повернулся и ушел так же бесшумно, как и появился.

Татьяна смотрела ему вслед, чувствуя странную смесь унижения и любопытства. Он не просто критиковал. Он… анализировал. Как инженер бракованную деталь. И в этой критике не было злобы, лишь констатация факта. Это задело ее за живое сильнее, чем насмешки.

– Не обращай внимания, – сказал Шеорг, положив руку ей на плечо. – Он просто самовлюбленный…

– Нет, – перебила его Татьяна, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры Вивьена. – Он… прав. Мой метод неэффективен.

Шеорг смотрел на нее с легким удивлением.

В тот вечер Татьяна не пошла в столовую. Она осталась в пустом практическом зале, упрашивая сторожа дать ей еще немного времени. Она снова и снова создавала светящуюся сферу, стараясь не «давить», а найти тот самый «ритм», о котором говорил Шеорг, и ту самую «точность», которую требовал Вивьен. Она была бедной стипендиаткой, у нее не было сапфиров. Но у нее был ум. И упрямство. И теперь у нее была цель – доказать холодному гению с пустым взглядом, что ее «кустарные импровизации» чего-то стоят. Пусть даже она сама еще не понимала, зачем ей это нужно.

Глава 4

Прошла неделя. Татьяна погрузилась в рутину: лекции, библиотека, ночные бдения в пустом классе. Она почти не замечала ни шепотов за спиной, ни косых взглядов. Ее миром стали формулы. Она уже могла создавать световую сферу с КПД под семьдесят процентов – отличный результат для потрепанного кристалла. Но мысль о безупречном шаре Вивьена не давала ей покоя. Это был вызов, который она не могла проигнорировать.

Однажды после лекции по теории заклинательных матриц магистр Альб остановил ее у выхода.– Мисс Фурье, зайдите ко мне в кабинет.

Сердце у Татьяны ушло в пятки. Что она сделала не так? Кабинет магистра был завален фолиантами и чертежами. Альб устало опустился в кресло.– Не пугайтесь. Дело не в дисциплине. Ко мне обратился Вивьен де Лунар.

Татьяна почувствовала, как кровь отливает от лица.– Де Лунар?

– Да. Он работает над дипломным проектом – модификацией фамильного щита рода Лунар. Сложнейшая работа. И он просит назначить вас его напарницей.

Татьяна не поверила своим ушам.– Меня? Но… почему?

– Он заявил, что ваш подход к магии, ваш «инженерный» склад ума, как он выразился, может предложить нестандартные решения там, где традиционные методы зашли в тупик. – Магистр смерил ее изучающим взглядом. – Это беспрецедентно. Де Лунар никогда ни с кем не работал. Особенно со стипендиатами. Вы можете отказаться. Это не входит в обязательную программу.

Отказаться? Работать с Вивьеном? Тем самым холодным, надменным гением? Ее ум кричал, что это ловушка, насмешка. Но любопытство и амбиции жгли сильнее страха.– Я согласна, – выдохнула она.

– Хорошо. Жду вас завтра в четырнадцать часов в лаборатории на третьем этаже. И, мисс Фурье, – он добавил серьезно, – будьте осторожны. Род Лунар знаменит не только своей магией.

На следующий день Татьяна стояла перед дверью указанной лаборатории, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она вошла. Лаборатория была стерильно чистой, ни пылинки. Вивьен стоял у огромной грифельной доски, испещренной сложнейшими символами. Он был один.

– Вы опоздали на три минуты, – произнес он, не поворачиваясь. – Пунктуальность – основа эффективности.

– Извините, – пробормотала Татьяна.

Он наконец обернулся. Его лицо было бесстрастной маской.– Ваша задача – проанализировать эти схемы. – Он ткнул пальцем в доску. – Классический щит Лунар. Мощный, но энергозатратный. Его можно пробить серией точечных низкочастотных импульсов. Я пытаюсь найти стабильный резонанс, который парировал бы эту уязвимость, не повышая общих затрат. Мои расчеты ведут в тупик.

Татьяна подошла ближе. Схемы были прекрасны и пугающе сложны. Она провела пальцем по одной из линий, мысленно представляя потоки энергии.– Вы пытаетесь усилить несущую частоту, – сказала она тихо. – Но она уже на пределе. Любое увеличение приведет к коллапсу. Нужно не усиливать, а… дублировать. Создать зеркальный контур, который будет гасить импульсы, а не отражать их.

Вивьен замер. Его ледяной взгляд впервые зажегся интересом.– Зеркальный контур? Это создаст интерференцию.

– Именно. Деструктивную интерференцию для атаки, но конструктивную для основы щита. – Она взяла мел и начала быстро чертить рядом с его формулами, объясняя свою идею. Она забыла о том, кто он, а кто она. Были только магия и задача.

Он слушал, не перебивая. Потом вдруг резко повернулся к столу, схватил чистый лист и начал строчить вычисления. Минуту, другую в лаборатории царила тишина, нарушаемая лишь скрипом мела и шелестом пергамента.

– Это… не лишено логики, – наконец произнес он, глядя на свои вычисления. – Коэффициент эффективности потенциально возрастает на восемнадцать процентов. Ваша идея имеет право на существование.