Алисия Дэй – Вампир в Атлантиде (страница 47)
– Не знаю. Возможно. Но Атлантида? – наконец произнесла Айви чуть дрожащим голосом.
– Ты ведьма, а я вампир, – сказал он и прижал ее к себе чуть крепче, ровно настолько, чтобы ощутить тепло нежного, аппетитного тела. – Неужели мысль об Атлантиде настолько невероятна?
– Да. Нет. Как скажешь. Пожалуйста, поставь меня на землю, – попросила ведьма, и вампир почувствовал ее дрожь. Николасу понадобилась вся его воля, чтобы удержаться и не погрузить зубы в нежную плоть… или войти в нее какой-нибудь другой частью своего тела.
– Мам! Ну что там нарисовано? – Голос Йена подействовал подобно ушату холодной воды. Едва ли следовало допускать нечестивые мысли в отношении матери парня, когда сам он стоит прямо под ними.
Николас опустил Айви на землю, разжал объятия и ощутил смутное удовольствие, увидев красные пятна на ее щеках.
– Не знаю. Может, это и Атлантида. А может, нет. Не уверена, что ты под этим понимаешь, – сказала она вампиру. – Кто, например, эта темная женщина, плывущая в воздухе над парнем с трезубцем в руке?
При мысли о том, кем может быть эта темная фигура, Николас с трудом подавил дрожь. Если Анубиза заявила свои права на этот камень, то вряд ли проявит милосердие к его похитителям. А когда богиня хаоса и ночи не в духе, люди и вампиры гибнут в страшных муках. Но вряд ли стоит делиться с Айви своими соображениями.
– Самое малое, на что способен камень, или, если угодно, Король, – дать мне состояние, достаточное, чтобы занять пост Прайматора. А самое большое – сделать меня неуязвимым для любого нападения. И ты необходима мне, чтобы исследовать весь спектр его возможностей.
Сузив глаза и сжав руки в кулаки, Айви воззрилась на вампира.
– Я уже пыталась, и при этом едва не погибла. И моя жизнь – слишком высокая цена для новой попытки. Я пойду на это лишь в том случае, если ты позволишь моему сыну покинуть это место и доставишь его туда, куда я скажу.
– Я могу повлиять на ситуацию. – Николас с удивлением слушал себя: он говорил правду, впервые после стольких лет вероломства и обмана. – Я способен остановить произвол всех этих вампиров, одержимых жаждой власти, которые во множестве расплодились по миру. Мне нужен лишь шанс. Лучше бы нам всем оставаться в вечной тени, опасаясь возмездия.
– Сделанного не воротишь. Нельзя заставить людей забыть о существовании вампиров, – заметил Йен.
– А похищение моего сына? Это разве не произвол? Или ты считаешь, что цель оправдывает средства, и неважно, насколько эти средства ужасны? В таком случае я не вижу большой разницы между тобой и теми, кого ты хочешь остановить, – бросила Айви, ему в лицо.
Плохо понимая, о чем говорит ведьма, Николас тонул в ее золотисто-карих глазах и сумел остановить себя лишь последний момент, когда уже склонился к ней для поцелуя.
– Мои подданные доставят Йена, куда захочешь, как только стемнеет, – произнес вампир, отступая назад. – Если он даст слово не направлять по нашим следам гвардию.
– Скорее уж армию, – пробормотал Йен. – Ты обидел мою маму, и теперь я имею полное право наслать по твою задницу всех бойцов «Зова долга».
Губы Айви дрогнули в попытке спрятать улыбку.
– Йен, не произноси слово «задница» и перестань угрожать ужасным вампирам, – сказала колдунья, а потом моргнула. – Нет, я, наверное, просто попала в кроличью нору, правда?
Впервые за две сотни лет Николасу показалось, что у него начинает раскалываться голова.
– Как понимать «Зов долга» в данном контексте и какая еще кроличья нора?
Мать и сын одновременно посмотрели на него, потом друг на друга, и принялись хохотать как ненормальные.
– О, люди! – Николас воздел руки к небу.
– Мам, я никуда не поеду, – заявил Йен. – Не обещаю, что буду хранить молчание. Я останусь с тобой до конца, а потом мы уйдем вместе.
– Мне нужно, чтобы ты сделала еще только одну вещь, после чего можешь идти, – сказал Николас. – Но в одиночку нельзя и пытаться. Поэтому я послал за одной из ведьм твоего ковена тебе в помощь. Не хочу подвергать тебя опасности.
Айви покачала головой.
– Нет. Абсолютно исключено. Ты не подвергнешь опасности жизнь еще одного из моих людей. Я знаю, что твой…бывший партнер солгал насчет Ареты. Она никогда бы не сорвалась и не уехала на Арубу, не поставив меня в известность. Она ведь погибла, не так ли?
Одну долгую минуту Николас смотрел на нее, желая утаить ужасную правду, но не нашел на это сил.
– Да, но не от моей и даже не от его руки. Всплеск энергии аметиста, который лишил тебя сознания, убил Арету.
Айви отступила на шаг.
– Тогда это моя вина. Ее убила я.
Йен обхватил мать руками.
– Нет, мам. Ты же слышала, что он сказал. Как ты могла знать, на что способен этот самый «Король»? Хорошо еще, что он и тебя не прикончил.
– Парень прав, – подтвердил Николас. – Если кого и следует винить, то только меня. Это я использовал вас с ученицей как заложников. Просто еще одно плохое решение в длинной цепи неудач.
– И ты хочешь, чтобы я помогла тебе добыть еще силы, после того как признался, что сыплешь плохими решениями направо и налево? Причиняешь людям вред? Доводишь до гибели? – Айви похлопала сына по плечу и шагнула навстречу вампиру. – И с чего бы я должна соглашаться?
Сначала Николас хотел напомнить ведьме, что она сама пользуется темными искусствами, но отверг эту мысль. После рассказа Айви о муже он понял, почему она встала на сторону тьмы. И высказал самую простую из возможных истин:
– Я – наименьшее из возможных зол. И подчас лучшее решение.
Глава 28
Верховная принцесса Райли, в окружении трёх женщин, которым доверяла как сестрам, пристально всматривалась в кристаллическую капсулу анабиоза, где за прозрачной оболочкой безмятежно спала темноволосая женщина. Словно сказка о спящей красавице, воплощенная в реальность. Конечно, здесь, в храме Атлантиды, под куполом, отделявшим их от толщи океанских вод, повседневная реальность дала крен еще много веков назад.
– Здесь нет твоей вины. – Эрин сжала руку Райли. – Ты пыталась их освободить. Мы все работали над этим.
– Возможно. Но может, я старалась недостаточно, – ответила Райли. – Или мне просто не хотелось встречаться с Серай, женщиной, назначенной в жены моему мужу. Трудно тягаться с принцессой, наделенной древней магией, которая к тому же самая прекрасная из когда-либо виденных мною женщин.
– Эх, будь я парнем, отымела бы девчонку по первое число! – заметила Кили.
Райли резко вскинула голову и взглянула на археолога. Та широко ухмылялась.
– Прости, Райли, но кто-то должен был разрядить обстановку. – В тоне Кили не было и тени раскаяния. – От твоего самобичевания никому легче не станет.
– Боюсь, ты слишком много времени проводишь с лордом Джастисом. Тебе явно начал изменять такт, – мягко заметила Мари, главная служительница храма, помогающая при родах. Она – единственная из них четверых урожденная атлантийка – отличалась той же классической красотой, что и Серай, с той лишь разницей, что ее роскошные темные волосы были забраны в привычную сложную косу. – И разве тебе не следует быть вместе с ним теперь, когда на него наложили заклятие?
– С Джастисом все в порядке. Сейчас отоспится, и остаточные эффекты с плохим настроением как рукой снимет. Кстати, раз уж мы заговорили о мужчинах: как там поживает твой котеночек? Все такой же роскошный экземпляр?
Мари беззвучно открыла рот, а Эрин расхохоталась. Прекрасная атлантийка была без памяти влюблена в оборотня-пантеру, альфу прайда на юго-востоке США. К сожалению, служебные обязанности не позволяли влюбленным видеться, и Райли надеялась, что пара вскоре что-нибудь придумает: слишком часто за последнее время Мари выглядела печальной и усталой.
– Может, пора вспомнить, зачем мы здесь? – напомнила Райли. – Уверена, что хоть одна из нас может что-нибудь предпринять. Магия Эрин или целительский дар Мари, есть же что-то…
– Мы уже пытались, принцесса, – ответила Мари, – ты это знаешь.
– Не раз, не два, и даже не три, – добавила Эрин. – Магия моих поющих камней растет с каждым днем, но «Император» не отвечает, равно как и девы. Все бесполезно. Я бесполезна.
Мари возмутилась.
– Ты вовсе не бесполезна. Не далее как сегодня утром ты спасла ребенка той женщины, а ведь все мы считали, что ему не выжить – настолько болен был малыш.
Эрин пожала плечами.
– Иногда мне везет. В конечном итоге главное здесь – вера и молитва.
– Мы все за них молились, – сказала Райли. – Девы. Почему мы так их называем? У них же есть имена. Серай исчезла. Делия мертва. Остались Мерлина, Хелена, Брандацея и Гвен. И мы должны их спасти. Просто обязаны.
Кили коснулась кристаллической оболочки над лицом Брандацеи.
– Она выглядит хуже, – мрачно сказала Кили. – Не знаю, сколько они еще могут выдержать.
К Райли с поклоном приблизился Горас.
– Принцесса, как долго вы намерены здесь оставаться? Мои люди голодны и устали, а кроме того…
– Конечно, отошли их, пожалуйста. Сам тоже отдохни, Горас. И прошу тебя – зови меня Райли.
– Спасибо, принцесса. – Горас снова поклонился. – Но я останусь здесь. Я достаточно поел и отдохнул.
Она внимательно посмотрела на его бледное лицо, на темные круги под глазами.
– Сомневаюсь, однако понимаю тебя. Я тоже не хочу покидать их.
– Я хотел бы узнать… – Прислужник вновь порывисто поклонился. Похоже, он всегда так делал, когда нервничал.