Алишер Таксанов – Зомби Юпитера (страница 4)

Пробоина была закрыта крепкой металлической заплаткой, которая крепко удерживала атмосферное давление и предотвращала утечку воздуха в космос. Вокруг неё были видны следы от сварки и крепёжные болты, которые удерживали защитный экран на месте.

Когда механики ушли, Маркус заметил, что оказался рядом с той самой капсулой, где покоилась Габриэлла Вольф, девушка, чья смерть до сих пор не давала ему покоя. Его вновь охватило чувство жалости и сострадания. Он осознал, насколько коротка и хрупка жизнь, и насколько беспомощным может быть человек перед лицом судьбы.

Он осторожно постучал пальцем по стеклу капсулы, словно надеясь каким-то чудом разбудить мёртвую девушку. Его лицо было сосредоточенным, словно он пытался найти в этом жесте какой-то скрытый смысл. Но в ответ было лишь молчание.

Вздохнув, Маркус отправился в столовую, где его ждал вкусный ужин с пивом. Весёлая Изабель Франк, кок корабля, болтала без умолку, рассказывая старые анекдоты, которые Маркус, кажется, слышал ещё в детстве. Для неё эти истории казались новыми и чрезвычайно забавными, её смех разносился по всему помещению.

Кроме них, в столовой находился и первый пилот Иван Яковлевич, который сурово взглянул на Маркуса из-под густых бровей, а затем вернулся к своему блюду – тарелке макарон по-флотски. Это было простое, но сытное блюдо, которое Иван, по всей видимости, ел с удовольствием.

– Это типично русское блюдо, – шепнула Изабель Маркусу. – Хочешь попробовать?

– Нет, не хочу, – отказался он. – Я лучше поем пиццу и запью пивом.

– У нас малоалкогольное пиво – всего один процент, – призналась Франк. – Наш корабль всё-таки с миссией религии, и алкоголь противоречит многим верованиям.

– Ох, трудно быть атеистом на борту «Харона», – сердито произнёс Маркус.

Услышав это, Иван Яковлевич вздернул густыми бровями в знак негодования, но ничего не сказал и продолжил есть свои макароны, не уделяя молодому пилоту больше внимания.

Вернувшись в свою небольшую, но уютную каюту, Маркус уселся за стол и открыл свой планшет, намереваясь написать письмо друзьям на Землю. Он уже знал, что будет писать – текст должен был быть ярким, полным захватывающих деталей и героических подвигов. Он улыбнулся про себя, когда вспомнил недавний инцидент с метеоритом и пробоиной, но правды в его письме не будет ни капли.

«Друзья, привет с борта „Харона“! Служба идёт отлично, каждый день приносит новые вызовы. Сегодня, например, мне пришлось самолично заделывать пробоину в корпусе корабля после того, как нас зацепил метеорит. Представьте: красные огни тревоги, тревожные сообщения на мостике, а потом я – с инструментами в руках, как настоящий герой, поднимаюсь к пробоине, не обращая внимания на холод космоса за тонкой стенкой, и успешно справляюсь с задачей! Как это было захватывающе!»

Маркус почти засмеялся вслух, представляя себе выражения лиц своих друзей, когда они прочтут это письмо. Никто из них не узнает, что на самом деле он стоял в стороне, наблюдая, как настоящие специалисты-механики справляются с проблемой. Но разве он мог им признаться в этом? Они бы подняли его на смех, узнав, что он служит на корабле-саркофаге, развозя мертвецов по солнечной системе.

Его настоящая мечта была совсем иной. Быстрее бы закончить эту миссию, сдать все пересдачи, получить, наконец, заветный диплом лейтенанта и вступить на палубу «Щита Тора» – самого мощного крейсера человечества. Эта мысль заставляла его сердце биться быстрее.

Огромный плакат с изображением «Щита Тора» висел на стене его каюты. Маркус часто рассматривал его, представляя себя у штурвала этого гигантского корабля, который был венцом военной техники. «Щит Тора» был величественным, как сам бог-громовержец из древних мифов: массивный корпус, усеянный орудийными башнями, простирался на сотни метров. На его палубах были размещены десятки орудийных установок, способных вести огонь из огромных ствольных пушек, которые могли пробивать любую броню на расстоянии миллионов километров.

Но ещё больше впечатляли его ракетные системы. Мегаядерные боеголовки, каждая из которых могла стереть с лица планеты целый город, покоились в шахтах, готовые к запуску. «Щит Тора» был символом силы и мощи, и Маркус мечтал о том дне, когда он, одетый в форму лейтенанта, встанет на его мостике, командуя целой эскадрильей.

Пока что его ждала другая реальность – бороздить просторы солнечной системы на борту «Харона», корабля, чей груз был мертвее всего живого. Но мысли о будущем поддерживали его, а письмо друзьям – маленькая попытка сделать свою службу чуть более интересной – добавляло ему уверенности.

Маркус, вздохнув, решил немного проветриться и прогуляться по кораблю. Едва он вышел из своей каюты, как увидел капитана Ли, который разговаривал с врачом Берже. Они обсуждали груз, и до Маркуса долетели обрывки фраз: «капсулы с дефектами… нам бы дотянуть… думаю, что без проблем… с телами ничего не произойдет…» Капитан вдруг заметил его и, нахмурившись, строго спросил:

– Расчёты гравитационного маневра готовы, третий пилот? У вас есть 24 часа…

– Я этим сейчас и занят, – попытался соврать Маркус, но прозвучало это неубедительно. Капитан скривил лицо, явно не веря, но не стал ничего говорить. Маркус, не желая испытывать его терпение, поспешил дальше, стремясь уйти подальше от центрального поста и мест, где собирались остальные члены экипажа.

Проходя мимо инженерного отсека, он уловил странный запах, отдающий кислятиной – явным признаком самодельного алкоголя. Заинтересованный, Маркус приоткрыл люк и с удивлением увидел большой металлический чан со спиралью. Внутри что-то кипело, а с конца спирали тонкой струйкой лилась жидкость прямо в металлические емкости. Вокруг чана находились несколько механиков, чьи имена Маркус так и не запомнил, но их красные лица выдавали то, что они были уже навеселе.

– Так вот чем они здесь занимаются! – понял Маркус. – Гонят самогон прямо на корабле, где «сухой закон». Ну, молодцы, ничего не скажешь!

Увидев его, механики замешкались, но затем дружелюбно замахали ему, приглашая присоединиться. Рослый, лысый механик, которого Маркус про себя прозвал Черепахой из-за массивного черепа и медлительных движений, предложил попробовать напиток. Маркус, не желая отказываться, сделал глоток, и его горло тут же обожгло.

– Сколько градусов? – с изумлением спросил он.

– Девяносто! – гордо ответил Черепаха, ухмыляясь. – Гоним по старинным горским рецептам. В напитке смесь трав, фруктов и овощей. Настоящий «чертополох»!

– Но как вы смогли пронести травы через санитарный контроль? – удивился Маркус. – Эти проверяющие просто звери, даже моль не проскочит.

– А мы их засунули в один из гробов, – хмыкнул второй механик с торчащей в разные стороны прической, за что Маркус прозвал его Ежом. Он пил самогон прямо из бутылки и выглядел вполне довольным жизнью.

Третий механик вытащил старый аккордеон и заиграл странную, но заводную мелодию, которая напоминала смесь фольклорных мотивов и какой-то космической музыки. Маркус сначала хотел только послушать, но вскоре четвертый и пятый механики пустились в пляс – смесь танго, ча-ча-ча, брейк-данса, твиста, африканских прыжков и русской «Барыни». Это выглядело настолько комично и забавно, что Маркус не удержался и бросился к ним, танцуя джигу под аплодисменты остальных. Смех, песни Элвиса Пресли, Франка Синатры и даже «Бони М» с их знаменитым «Распутиным» разносились по отсеку.

Выбравшись оттуда, Маркус, ощутивший всю тяжесть алкоголя, полз на четвереньках по коридору, стараясь не привлекать внимания. Он натыкался на выступы, пытался открыть двери, которые не должны были открываться, но каким-то чудом добрался до своей каюты и рухнул на кровать.

Однако всё это видела Эллена через внутренние камеры. Она наблюдала за его жалкими попытками добраться до места, едва сдерживая смех. Парень выглядел комично, ужом ползущий по коридору, но она ничего не сказала и даже не внесла запись в бортовой журнал. Ей было слишком смешно, чтобы всерьёз отчитывать его.

За иллюминатором горел космос. Млечный Путь раскинулся серебристой лентой, словно кто-то бросил на чёрное бархатное небо мерцающий песок. Величественные рукава галактики простирались во все стороны, их свет проникал в самые тёмные уголки пустоты. Снизу мягким светом сияло Солнце – маленький жёлтый шарик, освещающий путь «Харона», пока тот двигался к своей следующей цели, неся на борту покойников в ледяных капсулах.

Маркусу снился странный и жуткий сон. Он летел среди звезд, но вместо привычных кораблей вокруг него парили гробы, покрытые странными символами и тускло светящиеся в темноте космоса. Один из гробов внезапно раскрылся, и оттуда выплыла мертвая Габриэлла Вольф. Ее глаза были пустыми, губы шевелились, как будто она что-то говорила, но звуков не было слышно. Она тянула руки к Маркусу, схватила его за руку и начала сильно трясти, словно пыталась предупредить его о чем-то страшном. Вокруг сгустилась тьма, и все покойники внезапно повернулись к нему, медленно приближаясь. Чувство ужаса захлестнуло его, но он не мог вырваться из хватки Габриэллы.

Кошмар прервал сигнал внутренней связи. Маркус с трудом открыл глаза, их резало от яркого света. Часы показывали пять утра по земному времени.