Алишер Таксанов – Зомби Юпитера (страница 3)

Луна, серебристо-серая и безмолвная, вскоре появилась на фоне чёрного, как уголь, неба. Её поверхность, испещрённая кратерами и бороздами, отбрасывала мягкий свет, который отражался от корпуса «Харона». Корабль величественно пронёсся мимо естественного спутника Земли, огибая его по широкой дуге. Сквозь прозрачные экраны на мостике и в иллюминаторы виднелись величественные лунные горы и глубокие кратеры, а в темных впадинах мерцали отблески далёких звёзд.

Время словно остановилось, когда «Харон» пролетал на расстоянии нескольких тысяч километров от Луны. Космос был бесконечно пуст и, казалось, безразличен к тому, что корабль с человеческим грузом в своих отсеках направлялся к далёким рубежам Солнечной системы. Вокруг царило мёртвое молчание – здесь, в открытом космосе, звук не мог существовать. Экипаж наблюдал за величественным и спокойным пейзажем, каждый по-своему осмысливая масштаб и неизмеримую даль космического путешествия.

Луна быстро уменьшалась, оставаясь всё дальше позади, пока не превратилась в небольшую жемчужину среди звёзд. Теперь впереди корабля простирались миллионы километров открытого пространства, ведущие к Юпитеру, а затем к Сатурну. Впереди было путешествие через безмолвную и бескрайнюю вселенную, где ни один объект не казался близким, а каждый новый горизонт таил свои тайны.

Маркус находился на капитанском мостике. Вокруг него мерцали экраны с данными, тонкие линии диаграмм показывали состояние систем корабля, а за огромным иллюминатором простиралась бескрайняя, почти гипнотическая чернота космоса. Его дежурство протекало спокойно, и он, погруженный в свои мысли, едва заметил, как к нему подошел Сергей Пушкин.

Администратор религиозной миссии, высокий мужчина с седыми волосами, зачесанными назад, носил строгую форму, отличавшую его от остальных членов экипажа. На груди у него висел небольшой медальон в форме креста, который Маркус несколько раз видел на церемониях перед погружением тел на корабль. Лицо Пушкина было всегда серьёзным, а взгляд – чуть насмешливым, как будто он знал какую-то тайну, которую другие не могли понять.

– Господин Тайллер. Вы какой веры? – неожиданно спросил Пушкин, подойдя ближе.

Маркус замер. Вопрос застал его врасплох. Ему не хотелось обижать администратора, который, очевидно, был глубоко погружён в свою религиозную миссию, но парень не мог притворяться. Он не принадлежал ни к какой конфессии. В этот момент ему на ум пришла шутка, и он решил развеять напряжение.

– Я верю в Святой Друшлаг! – сказал Маркус с лукавой улыбкой. – Это Церковь Великого Друшлага с планеты Макарон, что расположена в созвездии Большой Итальянской Кухни, в десяти тысячах световых лет от нас…

Пушкин посмотрел на него с долей недоумения, но затем, уловив шутку, слегка улыбнулся.

– Значит, вы атеист? – спросил он, вернувшись к серьёзному тону.

Маркус вздохнул, не собираясь скрывать правду.

– Да, – признался он.

Пушкин вздохнул, словно разочарованный, и произнёс с печалью:

– Прискорбно, молодой человек. Наша миссия связана с религиозно-ритуальной деятельностью, и быть верующим – требование для всего экипажа. Как вы попали на борт, Маркус?

Маркус усмехнулся, но ответил честно:

– По блату. Надеюсь, это вас не смутит. Даже в наш технологический век знакомства и связи имеют значение. Но в этом моей вины нет. Не я формировал наше общество.

Пушкин оставался невозмутимым, не обратив внимания на иронию.

– Не желаете принять православие? – внезапно предложил он. – Православие – это древняя христианская вера, основанная на учениях Иисуса Христа. Она включает глубокое почитание традиций, строгие посты, исповедь, и веру в спасение души через таинство церкви. Православные храмы украшены иконами, и люди ищут через молитву связь с Богом и духовное очищение.

Маркус, едва сдерживая улыбку от торжественного тона администратора, ответил:

– Нет, что-то не тянет меня…

Пушкин задумался и затем предложил:

– А может быть, буддизм? Буддисты верят в путь к просветлению через медитацию, отказ от мирских привязанностей и постижение истины. Эта вера учит покою, внутреннему равновесию и поиску гармонии с миром. Буддисты стремятся к нирване – состоянию полной свободы от страданий и желаний.

Маркус представил себя в монашеском одеянии, сидящим в позе лотоса на вершине горы, и этот образ показался ему настолько абсурдным, что он не смог удержаться и прыснул в кулак. Пушкин недовольно нахмурился.

– Ну, иудаизм предлагать не стану – это слишком серьёзная вера для такого легкомысленного человека, как вы, – проговорил он с долей осуждения.

Маркус решил не утаивать своих мыслей.

– Святой отец, – начал он с насмешливой интонацией, – я в том возрасте, когда женское тело и пиво – это моя самая лучшая вера. До серьёзной религии я пока не дорос. Видите ли, я не дорос до лейтенанта, и поэтому нахожусь на борту «Харона», а не на крейсере «Щит Тора», куда мечтают попасть все выпускники Института военной астронавтики.

Пушкин с явным неудовольствием взглянул на Маркуса, явно не оценив его откровений. Он вздохнул, но ничего больше не сказал, лишь развернулся и, тихо покачав головой, покинул капитанский мостик. Маркус остался один на посту, наблюдая за безмолвным и бесконечным космосом за иллюминатором.

Космос окружал «Харон» как бездушный океан бесконечной пустоты. Здесь не было привычных ориентиров, кроме далёких звёзд, свет которых миллионы лет добирался до глаз экипажа. Чёрная, почти бархатистая тьма была пронизана лишь редкими вспышками света – звёзд, планет и далёких галактик. Пространство, наполненное вакуумом, казалось одновременно безмятежным и угрожающим своей неизмеримой глубиной и бесконечностью.

Иногда в иллюминаторах корабля можно было увидеть, как мимо пролетали небольшие астероиды, которые мерцали металлическими отблесками в свете далёкого Солнца. Эти каменные глыбы казались одинокими скитальцами в пустоте, следовавшими своим древним путём среди звёзд. Но «Харон», словно старый страж мёртвых душ, уверенно прокладывал свой курс, подчиняясь законам физики и управлению экипажа.

Вдали, за миллионами километров, уже виднелся Юпитер – огромный гигант, вокруг которого закручивались его спутники, как бисер вокруг драгоценного камня. Газовый гигант казался живым, пульсирующим яркими полосами облаков и своим Большим Красным Пятном, которое будто бы наблюдало за всем происходящим в своей системе. «Харон» продолжал свой путь, устремляясь через холодную пустоту, неся свой мрачный груз к далёким мирами.

Здесь, в глубинах космоса, человек мог почувствовать себя ничтожным и уязвимым, но каждый на борту понимал, что они были частью чего-то большего – проводниками между мирами, неся на себе миссию, которую мог выполнить только «Харон».

Прозвенел звонок, и на мостике появилась Эллена Фоейрштайн, второй пилот. Внешне она была очень привлекательной: стройная фигура, светлые волосы, собранные в тугой хвост, блестящие зелёные глаза, в которых отражался свет приборов. Её лицо, с высокими скулами и тонкими чертами, придавало ей вид уверенной и решительной женщины. Она двигалась грациозно, но с тем внутренним стержнем, который ощущается у опытных людей, знающих своё дело.

Маркус, увидев её, не смог удержаться от того, чтобы не попробовать свои старые донжуанские трюки. Он улыбнулся и, бросив в сторону лукавый взгляд, произнёс:

– Сеньора, приятно видеть вас на мостике. После дежурства, может, прогуляемся по кораблю? Я вас приглашаю в бар, где намерен угостить вас баварским вином 1802 года…

Эллена, даже не моргнув, сразу отрезала эти неуклюжие ходы:

– Пацан, я старше тебя на десять лет, и такие юнцы меня не привлекают. Займёмся лучше делом. Ты сделал расчёты гравитационного манёвра у Юпитера?

Маркус быстро сменил тактику, хотя внутренне напрягся:

– Начал, – соврал он, пытаясь не выдать себя. На самом деле, он до этого момента просматривал эротические картинки на своём планшете. – Закончу позже. Ведь время ещё есть?

– Есть, – кивнула Фоейрштайн, даже не взглянув на него. Она села за пульт управления и перевела системы на свой личный код. Это означало, что весь корабль теперь был подчинён ей.

Едва она это сделала, как раздался громкий удар по борту, и корабль затрясся. В мгновение ока загорелись огни тревоги, заполняя мостик тревожным красным светом.

– Метеорит, – крикнула Эллена, побледнев, но сохраняя хладнокровие. Она быстро взглянула на данные компьютера и с твёрдостью в голосе сказала: – Небольшая пробоина в отсеке морозильных камер! Инженерам-механикам срочно направиться туда!

На экранах внутреннего наблюдения было видно, как пятеро братьев-механиков вскочили со своих мест и бросились на палубу, где располагались камеры с мертвецами. Эллена, не отрывая взгляда от приборов, вдруг посмотрела на Маркуса и заявила:

– Вам бы следовало сходить туда тоже. Посмотрите, как специалисты устраняют пробоину – это может вам пригодиться.

Маркус кивнул и двинулся на нижние палубы. Корабль был огромным, как морской круизный лайнер, но благодаря тому, что он успел выучить его схему, он быстро нашёл нужное место. К тому моменту, когда он прибыл, братья уже заделали пробоину и собирали инструменты. Маркус подошёл ближе, чтобы осмотреть работу.