Алишер Таксанов – Дэв (страница 34)

Когда Госсоветник закончил свой доклад, Ислам Абдуганиевич сжался от злости, его лицо побагровело, и он пронзительно закричал:

– Запретить бильярдные – рассадники уголовщины! И запретить езду на мотоциклах в столице!

Госсоветник, перепуганный и растерянный, попытался оправдаться:

– Хазрат, но у нас есть же Федерация бильярдного спорта… И мотоциклетный спорт есть как военно-прикладное искусство… Наши участвуют в международных турнирах, выигрывают призы…

Ислам Абдуганиевич зеленел от злости, его глаза сверкали, как у ястреба, и он снова закричал:

– Ты, баран, не понял, что я сказал? Запретить всё! Чтобы я никогда не слышал, что в Узбекистане существуют бильярдные и мотоциклы!

Соответствующее распоряжение сразу спустилось вниз по цепочке. В правительственных кругах это стало нормой – странные требования президента, навязанные из-за его капризов, никого уже не удивляли. Чиновники знали, что такие вещи происходят часто, и просто свыклись с различными ограничениями.

2.4.15. Охота на мотоциклистов

В один из вечеров в Ташкентском клубе царила обычная атмосфера: мужчины сосредоточенно играли в бильярд, смеялись и обсуждали последние новости. Внезапно дверь распахнулась, и в клуб ввалился ОМОН в масках, как тень, окутанная мглой. Командир, с автоматом наперевес, начал кричать приказы, его голос сливался с оглушительным гулом.

«Лежать на пол!» – прозвучала команда, и в мгновение ока в клубе воцарилась паника. Игроки, не успевшие сообразить, что происходит, повалились на пол, некоторые из них получили сильные удары, их лица исказились от страха и удивления.

Командир, в ярости, указал на бильярдный стол и крикнул: «Это теперь запрещено!» Затем он вылил бензин на покрытие стола, который из-за своей роскоши стал объектом ненависти режима. Искры зажглись, и пламя, с хрустом, взметнулось в воздух, обжигая воздух вокруг. Игроки, лежащие на полу, с ужасом смотрели на горящий стол – символ их свободного времени и удовольствия.

Не найдя поддержки среди своих товарищей, один игрок попытался возмутиться, но ответом ему стала жестокая шутка – кий засунули ему в задний проход. Крики и смех ОМОНа сливались, создавая атмосферу ужаса и подавленности.

Тем временем, на улицах Ташкента мотоциклисты, не подозревая о происходящем в клубе, мирно катались, наслаждаясь свободой и свежим воздухом. Но вдруг, их остановили полицейские, вышедшие из автомобилей, готовые к насилию. Мотоциклы были перехвачены, а сами водители подверглись избиению – сжимая кулаки, полицейские избивали их, словно они были преступниками.

Мотоциклы, которые не имели шансов, были придавлены катком для асфальтовых дорог, под глухие удары металла. Звуки дробления раздавались по всему району, и мотоциклисты, пытаясь защитить свои транспортные средства, смотрели с ужасом и бессилием.

На телеэкранах, освещая все происходящее, телевидение вещало о бильярдных клубах как о «источниках разврата и проституции». Журналисты обвиняли игроков в том, что они ставят на кон жизни своих жен и дочерей, даже матерей, создавая атмосферу ненависти и осуждения. Духовное управление мусульман называет бильярд «пороком и идеей Шайтана», который, по их мнению, пытается свергнуть ставленника в Узбекистане – великого хазрата Ислама Каримова.

Министр культуры, Аламтов, который также оказался в центре событий, заявил: «Мотоциклисты – угроза дорожному движению в стране, поэтому этот вид транспорта под запретом». Он добавил, что даже мотоциклетный спорт отменяется, как угрожающий спокойствию и безопасности на улицах. Эти слова звучали как последняя капля в море жестоких ограничений, которые свивали свободу из жизни граждан, как лиана, сжимающая все вокруг.

2.4.16. Лицемерие звезд

На экране Си-Эн-Эн ведущий-журналист, энергично перебирая бумаги, начинает обсуждение скандала, связанного с участием Стинга в мероприятиях, организованных дочерью Ислама Каримова. Он обращается к эксперту Исааку Левину, сидящему рядом с ним.

– Мы сочли участие Стинга в организуемых старшей дочерью Ислама Каримова мероприятиях лицемерием, – говорит ведущий, указывая на противоречия между действиями артиста и его публичной позицией. – Певец активно участвует в движении за права человека, но при этом не брезгует высокими гонорарами, предлагаемыми в авторитарных странах, к коим мировое сообщество причисляет и Узбекистан. Западные звезды приглашаются в Узбекистан для того, чтобы усилить поддержку диктатуры.

Левин, с легкой усмешкой, отвечает:

– В оправдание Стинга он заявляет, что был уверен, мол, концерт в Ташкенте прошел под эгидой ЮНИСЕФ. Типа, он хорошо осведомлен о плохой репутации руководителя Узбекистана в области защиты прав человека и окружающей среды. Но несмотря на это, принял решение выступить там. Он еще сказал, что культурные бойкоты не только бессмысленны, но и контрпродуктивны, так как это ведет к изоляции государства и делает его более закрытым и параноидальным.

Журналист, поднимая брови от удивления, продолжает:

– А мы вспоминаем приезд в Ташкент таких звезд спорта и шоу-бизнеса, как Криштиану Роналду, Рода Стюарта, Хулио Иглесиаса, Монсеррат Кабалье, которые были вознаграждены немалыми гонорарами. А менеджером футбольного клуба «Бунедкор», владелицей которого является все та же старшая дочь узбекского президента, является бывший тренер «Челси» Луис Фелипе Сколари, который получает 16 миллионов фунтов стерлингов в год и является, соответственно, самым высокооплачиваемым тренером в мире. Да, кстати, по следам сестры идет и младшая дочь Каримова – Лола, которая в апреле 2009 года заплатила известной актрисе Монике Белуччи 190 тысяч евро за четыре часа общения, ужин и небольшую речь.

Левин, с серьёзным выражением лица, добавляет:

– Это, несомненно, позор для аристократии и звезд, которые являются моральными эталонами общества. Они должны помнить, что их действия имеют последствия и что финансовые выгоды не должны перевешивать моральные принципы. Присоединяясь к таким режимам, они лишь укрепляют существующие авторитарные системы и дискредитируют себя в глазах общественности. В конечном счете, их участие в подобных мероприятиях может стоить им репутации и уважения, которые они долго строили.

Ведущий кивает, подводя итоги, и камера медленно отдаляется, оставляя зрителей задумываться о двойных стандартах и моральных дилеммах, с которыми сталкиваются современные артисты и звезды.

2.4.17. Бестыдство Гульнары

В кабинете министра иностранных дел Абдулазиза Камилова царила тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаги и шуршанием страниц отчетов. Он сидел за массивным деревянным столом, погруженный в чтение отчетов послов из разных стран, но его внимание все больше отвлекали фотографии и статьи о Гульнаре Каримовой. Каждый листок, который он переворачивал, демонстрировал легкомысленное поведение дочери президента, запечатленное на страницах глянцевых журналов и газет.

На снимках Гульнара, одетая в шикарные платья, весело улыбалась на званых вечерах, окруженная аристократами, которые, казалось, были её единомышленниками в беззаботной жизни. Её смех и флирт с представителями элиты выглядели настолько неподобающими, что Камилов не мог сдержать внутреннего ужаса. В одних из снимков она кокетливо позировала, обнимая незнакомца, на другом – закатывала глаза от смеха на очередной экстравагантной вечеринке. Эти образы не совпадали с образом уважаемой дочери президента, и Камилов ощущал, как его пылает от стыда.

«О боже! Меня за это хазрат кастрирует!» – воскликнул он, ощущая, как у него подгибаются колени. Мысль о том, что он не может контролировать эту своенравную суку, вызывала у него панику. Он быстро встал из-за стола, не в силах больше смотреть на эти фотографии. Рука сама собой потянулась к мусорному ведру, и он, не раздумывая, бросил отчет вместе с печальными ксероксами журналов в его глубину.

Мелкая дрожь пробежала по его телу. Волнение и страх за собственную карьеру переполняли его. Чтобы успокоиться, он потянулся к бутылке водки, стоящей на столе. Налив себе крепкий стакан, он сделал большой глоток, чувствуя, как горячий напиток растекается по его горлу, вызывая кратковременное облегчение. Внутренний кризис, который он испытывал, словно заполнял его, как бушующее море. Каждую секунду он ждал, что кто-то зайдет в кабинет и скажет, что Гульнара вновь опозорила семью, и что ему придется отвечать за это.

2.4.18. Унизительный обыск

Летом в Ташкенте жара становится невыносимой – температура поднимается до сорока пяти градусов в тени. Воздух стоит неподвижно, тяжело дышать, словно кислород плавится вместе с раскалённым асфальтом. Солнце не просто жарит, оно выжимает всю влагу из тела, превращая город в печь, где каждое движение даётся с трудом.

Пётр Каримов, высокий и худощавый, стоял на остановке неподалёку от ЦУМа, обливаясь потом. Лишь час назад он набрал номер аппарата президента. Трубку взял помощник, и Пётр, выдыхая горячий воздух, сказал:

– Я бы хотел поговорить с отцом.

Помощник сразу понял, о каком "отце" идёт речь, но спросил строго:

– А вы кто?

Это был лишь формальный вопрос. В Узбекистане только один человек мог назвать Ислама Абдуганиевича своим отцом, но о нём мало кто знал, и его имя редко упоминалось в открытых источниках. Голос Петра изменился, он ответил с язвительной нотой: