Алиса – Рецепт тишины (страница 2)
«Для ясных снов».
«Для неслучайных встреч».
«Для исцеления мелких обид».
Фантазии одинокой старушки. Мистический бред. Но… её взгляд упал на надпись на форзаце, выцветшую, но твёрдую: «Сила не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы варить кофе, даже когда страшно. Т.И.»
Что-то ёкнуло в груди. Не вера. Что-то более примитивное – вызов. Последняя искра. А делать всё равно было нечего.
На следующее утро, в предрассветной синеве, она, чувствуя себя полной дурой, вытащила из шкафа жестяную турку, нашла на дальней полке бадьян. Сделала всё, как было написано. Левая рука дрожала. Вспоминала страх. Их было много, но она выбрала самый свежий: лицо начальницы, холодное и разочарованное: «Ты перестала генерировать идеи, Алёна. Ты на автомате».
Пена поднялась три раза. Она подышала над едким, перцовым паром и прошептала: «Не за себя, а за дело». Какого, к чёрту, дело? Её дело сейчас – не сойти с ума.
Она выпила. Горько, обжигающе, противно. Эффект – ноль. Только горечь во рту и стыд за собственную глупость.
«Ну конечно, – подумала она, ставя чашку в раковину. – Волшебства не бывает. Бывает одиночество и странные способы с ним справляться».
Она уже почти убедила себя в этом, когда днём в дверь постучали.
Глава 5
На пороге стоял мужчина в очках, лет тридцати пяти. В руках – стопка книг. Лицо бледное, уставшее, взгляд не встречался с её глазами.
– Извините, – сказал он тихо. – Я Игорь. Из библиотеки. Таисия Игнатьевна… книги. Можно вернуть?
– Конечно, – Алёна отступила, впуская его.
Он робко вошёл, поставил книги на ближайший столик.
– Я видел свет… подумал, может, новая хозяйка. Вы… родственница?
– Племянница. Алёна.
– Очень приятно. Я… я тогда пойду.
Но Алёна уже наливала в чашку остатки того самого утреннего кофе. Действовала на автомате, движимая смутным чувством – не гостеприимства, а скорее отчаяния разделить с кем-то эту абсурдную ситуацию.
– Выпейте. Холодно на улице.
Он покорно взял чашку, сделал глоток, сморщился, но допил.
– Необычно. Спасибо.
Он ушёл, забыв перчатку.
Алёна убрала чашку. Выглянула в окно. Игорь шёл по улице, ссутулившись, руки в карманах. Ничего не изменилось. Совпадение.
На следующий день, когда она пыталась отмыть окно, в кофейню вошла пожилая женщина в строгом пальто.
– Здравствуйте, я Валентина Петровна, соседка. Можно?
Не дожидаясь ответа, она вошла, окинула взглядом помещение.
– Запустили, конечно. Но это поправимо. Я, собственно, по делу. Вы вчера Игоря видели? Библиотекаря?
– Да, – насторожилась Алёна.
– Так вот, новость! – глаза Валентины Петровны блеснули. – Он сегодня документы на областной поэтический конкурс подал! Три года эти бумаги в столе лежали, боялся. А тут – раз! И решился. Чудеса, да и только!
Алёна замерла. Мир сузился до точки. В ушах зазвенело.
– Совпадение, – выдавила она.
– Может, и так, – пожала плечами соседка. – Но у Таисии Игнатьевны такие «совпадения» частенько водились. Ладно, бегу. Заходите в гости.
Дверь закрылась. Тишина в кофейне стала густой, звонкой, наполненной смыслом.
Алёна медленно опустилась на стул.
«Не может быть. Не может».
Но цифры и графики её прошлой жизни учили: если совпадение слишком точное, это уже закономерность.
Она только что изменила чью-то жизнь. Не через рекламную кампанию. Не через контент-план. Через чашку горького кофе.
Это был не восторг. Это был ужас. Холодный ужас, поднимающийся от самого живота.
А что, если она сделала что-то не так? А что, если с Игорем что-то случится?
Она схватила забытую перчатку и почти бегом кинулась в библиотеку.
Глава 6
Игорь сидел за кафедрой, наклеивал новые кармашки для формуляров. Увидев её, улыбнулся. Неуверенно, но искренне.
– Алёна! Перчатка. Спасибо. И за кофе вчерашний тоже.
– Как вы? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Хорошо. Знаете, я эти документы на конкурс три года в столе держал. А сегодня утром проснулся и подумал: «А чего я, собственно, боюсь? Показать свои стихи? Да кому они нужны, кроме меня?». И стало легко. Как будто камень с души упал.
Он говорил, и его глаза, обычно потухшие, светились тихим, ровным светом. Не ликованием победителя, а спокойствием человека, который наконец-то сделал шаг.
Алёна вернулась в кофейню. Села за столик. Долго смотрела на свои руки.
Она сделала это.
И она испугалась.
Что теперь? Закрыть дневник? Выбросить его? Притвориться, что ничего не было?
Или…
Она открыла дневник снова. Нашла пометку на полях, мелким почерком: «Не для корысти. Не для пустого любопытства. Сердце должно быть чистым. Иначе вкус будет горчить, а последствия – непредсказуемы».
Ответственность. Вот что упало ей на плечи вместе с этим кожаным фолиантом.
Вечером принесли стул. Михаил поставил его на место, кивнул.
– Починил.
– Спасибо. Сколько?
– Забыл. – Он помолчал, глядя на неё. – Слышал, Игорь-библиотекарь оживился.
Алёна промолчала.
– Таисия Игнатьевна тоже с него начинала, – сказал Михаил, вытирая руки об тряпку. – Он тогда после похорон жены ходил как неприкаянный. Она его отпаивала. Не знаю чем. Потом он стихи писать начал. Плохие, – хмыкнул столяр. – Но ему легче стало.
Он повернулся к выходу, но на пороге обернулся.
– Вы осторожнее с этим. Не всё, что в книжке, стоит пробовать. Особенно то, что в конце.
– Что в конце? – не удержалась Алёна.
– То, что под замком, – бросил он и ушёл, хлопнув дверью.
Сердце Алёны ёкнуло. Она лихорадочно пролистала дневник. И увидела: последние пять-шесть страниц были склеены между собой. Плотно, намертво, по всем краям. Как будто их запечатали.