Алиса Жданова – Случайный отбор, или как выйти замуж за императора (страница 55)

— А-а-а!!! — закричала я, увернувшись лишь чудом. Пронесшаяся мимо тень развернулась, взгляд выхватил нож — и я побежала со всех ног, на ходу вопя: — Помогите!!!

— Я убью тебя! — заорала преследовательница едва ли не громче меня.

Не оглядываясь для установления личности, я вломилась в ванную комнату. Спешно захлопнув дверь, навалилась на нее изнутри — и в дверное полотно тут же врезались. Первый удар она выдержала, но нападавшая, разбежавшись — я слышала стук каблуков — бросилась второй раз, не переставая вопить, и в древесине образовалась дыра от удара ножа. Прямо возле моей головы!

Мамочки! Отскочив, я диким взглядом уставилась на торчащий в двери нож — девушка как раз пыталась выдрать его, громко ругаясь. Тут к ней присоединились другие голоса, ругань сменилась женскими воплями, и спустя миг ко мне громко постучали.

— Летти! Ты в порядке?

Император! С облегчением выдохнув, я попробовала отомкнуть замок трясущимися пальцами. Это удалось лишь с третьего раза, потому что руки не слушались и ходили ходуном до такой степени, что я просто не могла ухватиться за защелку. И как я только смогла закрыться? Наверное, адреналин помог: для того, чтобы отомкнуть дверь, мне понадобилось не менее минуты.

Наконец дверь распахнулась, после чего я тут же попала в объятия императора. А, вдохнув знакомый аромат бергамота и грейпфрута, почувствовала себя в безопасности и немедленно разрыдалась.

— Все хорошо, — мужчина на миг отодвинул меня, чтобы убедиться, что за прошедшие пару минут я не обзавелась ножевыми ранениями — и снова обнял. А я вцепилась в его пиджак и спрятала лицо на груди. Как же я испугалась… Уже думала, она убьет меня! Кстати…

— Кто это? — отстранившись от императора, я смахнула слезы и обернулась к окну, откуда доносились возня и вопли. И увидела… Флору Брумвел — ту самую рыжую художницу! Только сейчас ее огненные пряди были растрепаны и свисали неопрятными лохмами, почти заслоняя лицо, а платье с репродукцией картины было грязным и местами разорванным. Что на нее нашло?

Конкурсантка вопила и бессвязно ругалась, и от нового нападения ее удерживал только граф Саган, ловко скручивающий руки девушки за спиной. А он что тут делает?

— Чего это она? — шокировано спросила я почему-то у него, хотя телохранитель никогда не отличался многословием.

— Я до тебя доберусь! — услышав мой голос, девушка повернулась ко мне и сдула волосы с глаз.

Ее зрачки, неестественно расширенные, горели ненавистью, а щека непрерывно дергалась, как нервного от тика. Добавив пару непечатных слов, конкурсантка перешла от угроз к оскорблениям, тоже непечатным. Сглотнув, я отступила за спину императора: впервые сталкиваюсь с такой неприкрытой ненавистью… Что я ей сделала?

— Рой, уведи ее, — скомандовал император. А когда телохранитель выволок упирающуюся и выплевывающую ругательства девушку из комнаты, обернулся ко мне: — Все хорошо, Летти. Ее сегодня исключили, и она, наверное, решила отомстить. Когда утихомирится, граф Саган допросит ее и передаст под стражу.

— Х-хорошо, — с запинкой отозвалась я, хотя ничего хорошего в этой ситуации не видела.

Получается, Флора заняла последнее место в сегодняшнем конкурсе, взбесилась и решила отомстить? Зачем? Это ведь никак не помогло бы ей вернуться на отбор! А я еще считала ее достаточно адекватным человеком…

«Она решила не просто отомстить, а убить», — поправила я саму себя, заметив валяющийся на полу нож.

Моя комната уже заполнилась какими-то людьми, деловито бродящими среди разбросанных повсюду вещей: видимо, пока Флора ждала меня, она успела разнести вдребезги всю комнату. Пол был густо усыпан осколками стекла и клочками моей изорванной одежды, под столом обнаружился изломанный остов ноутбука с дырой вместо экрана. А магофон?

Зачем-то выглянув в гостиную, я увидела свой магофон. Точнее, стекло и куски черного пластика на полу. Именно на эти куски я наступила, когда зашла в комнату.

Голова вдруг закружилась, и я пришла в себя уже на диване, куда меня усадил император.

— Летти, — поймав мой осмысленный взгляд, мужчина выдохнул. — Пойдем отсюда, сегодня здесь ночевать нельзя.

Представив, что он уйдет, и придется спать в покоях, где за мной только что гналась обезумевшая от ненависти Флора, я быстро закивала головой. А затем ухватилась за руку мужчины и пошла за ним по коридорам, даже не спрашивая, куда он ведет меня.

Через несколько минут я оказалась уже в крыле, где проживала императорская семья, в комнате, гораздо роскошней моих Лазурных покоев. Едва за нами захлопнулись двери, мужчина обнял меня так, что у меня чуть не хрустнули ребра. Уткнулся носом в макушку, прерывисто вдохнул — и медленно, стараясь успокоиться, выдохнул.

Подняв руки, я вцепилась в его одежду, спрятала голову на груди и замерла, ни о чем не думая. Так мы и стояли, пока меня не отпустила нервная дрожь, и я не перестала задыхаться, как выброшенный из воды утопленник.

— Я рад, что ты в порядке, — глухо проговорил мужчина мне в макушку.

— А я-то как рада…— отозвалась я еле слышно.

В его объятиях было спокойно, но, едва паника чуть отступила, и я оказалась способной размышлять, то тут же поняла, как мне несказанно повезло. Если бы я помедлила… Или если бы Флора напала сразу, не дожидаясь, пока я включу свет… я могла бы быть уже мертва.

— Садись, сейчас тебе доставят все необходимое, — меж тем распорядился мужчина и усадил меня на огромную, как футбольное поле, кровать.

Однако не успел он позвать горничную, как магофон на тумбочке разразился трелью, и император поднял трубку. Оттуда раздался глухой бубнеж, который мужчина выслушал с сосредоточенным выражением. А затем, повесив трубку, пояснил:

— Флора написала признание. Говорит, что на нее что-то нашло, но ничего не отрицает. И… в ее комнате нашли упаковку болотного сизника.

Болотный сизник! Да это же та трава, которую насыпали в костюм Блэр и от которой та чесалась на втором туре!

— Значит, это она? — переспросила я, хотя все и так было уже понятно.

— Тут есть определенные нюансы, — не согласился император Лиам. — Когда Флора подсыпала траву, камеры в коридоре выключили — а значит, у нее был сообщник. Только вот она не говорит кто. Пока.

— Пока? — невольно переспросила я: слишком уж зловеще это прозвучало.

Они что, буду ее пытать? Хотя Флора собиралась убить меня, и жалко ее не было. Или все же было?.. Поняв, что мысли в голове путаются, я прижала ладонь к переносице, и император тут же скомандовал спать.

–Хорошо, — послушно отозвалась я. Но, стоило ему двинуться к двери, вдруг подскочила с кровати: — Ваше величество! Спасибо… что спасли меня.

— Не за что, — остановившись на пороге, отозвался император.

А я вдруг поняла, что сейчас он выйдет, и я останусь одна в пустой комнате, где за каждой колышущейся занавеской, за каждой дверью мне будет мерещиться Флора. Но… не просить же мужчину остаться! Это совершенно неприлично…

— Я распоряжусь, и тебе доставят все необходимое, — император тоже почему-то все медлил на пороге. Развернувшись ко мне, он уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг передумал и, кивнув на прощанье, вышел. А я рухнула на кровать и уставилась в потолок. И как мне теперь спать тут одной?

Однако уже через несколько минут комната наполнилась горничными, таскающими какие-то коробочки, подушки, хотя на кровати они и так уже были, и корзиночки с банными принадлежностями. А затем в дверях показалась Касси, явно смущенная оттого, что ее вел граф Саган. Увидев подругу, я чуть не разрыдалась от облегчения. Я не буду спать одна!

Касси тут же принялась ощупывать меня, ругаться на Флору — я успела вывалить на нее все новости буквально за десять секунд — и требовать от горничных дополнительную пижаму и какао. А через полчаса мы с ней улеглись под одно огромное одеяло, как в школьные времена, когда ночевали друг у дружки. И скоро я уже слушала мерное дыхание подруги, а в голове все бродили мысли, не давая заснуть.

Император спас меня. Снова, уже во второй раз: первый был, когда он вытащил меня из шкафа. А до этого прикрыл иллюзией, чтобы репортеры меня не обнаружили.

«Какой же он смелый и благородный! Настоящий герой», —подумала я и улыбнулась в темноту.

При мысли о мужчине сердце вдруг начало биться быстрее, а в животе запорхали бабочки. Стоп! Самое глупое, что я могу сейчас сделать — это влюбиться в правителя, пусть он и добр ко мне. Потом будет очень тяжело склеивать сердце из осколков… Тем более, оно еще толком не срослось после Освальда.

Однако следующим же утром, проснувшись от звука маговизора, я увидела то, отчего мое мнение об императоре переменилось на противоположное. Ничего он не благородный! Он гадкий, самоуверенный…

— Манипулятор! — выкрикнула я, вскакивая с кровати. Оставаться в ней не было совершенно никаких сил. — Как он мог!

На лице Касси, сидящей в ворохе подушек, тоже было написано шокированное выражение. Рука подруги, державшая чашку с кофе, опасно накренилась, и темная жидкость грозила в любую секунду пролиться на белоснежные простыни. Однако она даже не замечала этого, потому что все внимание Касси было направлено на экран, где как раз показывали нас с императором. На балконе.

Да-да, не на балу, а именно на балконе! Под всевидящим оком камеры мужчина обнял меня и поцеловал — на эти кадры наложили романтическую музыку. Затем показали то, как император, преклонив колено, надевает на меня туфли, и мы уходим в закат, то есть, в коридор. Поверх затемнившегося экрана повисла многозначительная надпись: «Неужели его величество уже сделал свой выбор?»