Алиса Жданова – Случайный отбор, или как выйти замуж за императора (страница 53)
Ой-ой… что это со мной творится!? Непорядок!
— Э-э… потому что вы джентльмен? — предположила я и не к месту рассмеялась. Мне вдруг захотелось сбить серьезность момента. — Не можете бросить даму в беде?
Если честно, еще несколько дней назад я бы предположила, что он ловелас и просто не может выносить, когда кто-то к нему равнодушен. Но после того как он показал мне своих пони и прислал Иннис с чудесным красным платьем, язык просто не поворачивался говорить об императоре что-то, предполагающее хотя бы оттенок дурного. Ну а слухи о его многочисленных романах — вероятно, просто слухи. А может, и правда, но это не отменяет того, что он помог мне, как никто. И спас из западни, подстроенной Освальдом…
— Теперь моя очередь задавать вопросы, — мы уже подходили к дворцу, и император шагал все медленнее и медленнее. Хочет успеть договорить? — Почему тебе не нравится имя Летиция?
— Ну, — я с миг подумала, а потом призналась: — Потому что оно подходит разведенной светской львице средних лет. Которая к тому же увлекается алкоголем и мужчинами вдвое младше себя. Но никак не мне!
— Хм, — кивнув, император вдруг рассмеялся красивым низким смехом, а я удивленно уставилась на него. Наконец, отсмеявшись, он пояснил: — Знал я одну такую… Только ее звали совсем не Летиция. Ну да ладно, больше называть тебя полным именем не буду.
Кивнув — конечно, раз он ловелас, то и женщин, наверное, знает много — я распрощалась с мужчиной на пороге своей комнаты и сбежала побыстрее. Наверное, я торопилась уйти, потому что сцена начала слишком уж напоминать конец свидания — тот самый неловкий момент, когда в фильмах все целуются на прощанье. Подумав об этом, я тут же ощутила панику и неловкость, отчего поспешила удалиться.
«Ну и вечер!» — подумала я, заходя в свою комнату и прислоняясь к двери с внутренней стороны.
Сколько всего произошло… Танец с императором, с его странным дядей… Поцелуй с его величеством на балконе, поход к пони. Отчего-то именно последнее я оценила больше всего. Может потому, что танцевал император со всеми? Да и целовал, наверное, многих… А пони — это уже что-то личное. Вряд ли он водит каждую случайную девушку познакомиться с ними.
Отчего-то улыбнувшись, я отлепилась от стены — и под подошвой туфли что-то хрустнуло. Не поняла… Нашарив выключатель, я зажгла свет — и тут она бросилась на меня.
16
— А-а-а!!! — закричала я, увернувшись лишь чудом. Пронесшаяся мимо тень развернулась, взгляд выхватил нож — и я побежала со всех ног, на ходу вопя: — Помогите!!!
— Я убью тебя! — заорала преследовательница едва ли не громче меня.
Не оглядываясь для установления личности, я вломилась в ванную комнату. Спешно захлопнув дверь, навалилась на нее изнутри — и в дверное полотно тут же врезались. Первый удар она выдержала, но нападавшая, разбежавшись — я слышала стук каблуков — бросилась второй раз, не переставая вопить, и в древесине образовалась дыра от удара ножа. Прямо возле моей головы!
Мамочки! Отскочив, я диким взглядом уставилась на торчащий в двери нож — девушка как раз пыталась выдрать его, громко ругаясь. Тут к ней присоединились другие голоса, ругань сменилась женскими воплями, и спустя миг ко мне громко постучали.
— Летти! Ты в порядке?
Император! С облегчением выдохнув, я попробовала отомкнуть замок трясущимися пальцами. Это удалось лишь с третьего раза, потому что руки не слушались и ходили ходуном до такой степени, что я просто не могла ухватиться за защелку. И как я только смогла закрыться? Наверное, адреналин помог: для того, чтобы отомкнуть дверь, мне понадобилось не менее минуты.
Наконец дверь распахнулась, после чего я тут же попала в объятия императора. А, вдохнув знакомый аромат бергамота и грейпфрута, почувствовала себя в безопасности и немедленно разрыдалась.
— Все хорошо, — мужчина на миг отодвинул меня, чтобы убедиться, что за прошедшие пару минут я не обзавелась ножевыми ранениями — и снова обнял. А я вцепилась в его пиджак и спрятала лицо на груди. Как же я испугалась… Уже думала, она убьет меня! Кстати…
— Кто это? — отстранившись от императора, я смахнула слезы и обернулась к окну, откуда доносились возня и вопли. И увидела… Флору Брумвел — ту самую рыжую художницу! Только сейчас ее огненные пряди были растрепаны и свисали неопрятными лохмами, почти заслоняя лицо, а платье с репродукцией картины было грязным и местами разорванным. Что на нее нашло?
Конкурсантка вопила и бессвязно ругалась, и от нового нападения ее удерживал только граф Саган, ловко скручивающий руки девушки за спиной. А он что тут делает?
— Чего это она? — шокировано спросила я почему-то у него, хотя телохранитель никогда не отличался многословием.
— Я до тебя доберусь! — услышав мой голос, девушка повернулась ко мне и сдула волосы с глаз.
Ее зрачки, неестественно расширенные, горели ненавистью, а щека непрерывно дергалась, как нервного от тика. Добавив пару непечатных слов, конкурсантка перешла от угроз к оскорблениям, тоже непечатным. Сглотнув, я отступила за спину императора: впервые сталкиваюсь с такой неприкрытой ненавистью… Что я ей сделала?
— Рой, уведи ее, — скомандовал император. А когда телохранитель выволок упирающуюся и выплевывающую ругательства девушку из комнаты, обернулся ко мне: — Все хорошо, Летти. Ее сегодня исключили, и она, наверное, решила отомстить. Когда утихомирится, граф Саган допросит ее и передаст под стражу.
— Х-хорошо, — с запинкой отозвалась я, хотя ничего хорошего в этой ситуации не видела.
Получается, Флора заняла последнее место в сегодняшнем конкурсе, взбесилась и решила отомстить? Зачем? Это ведь никак не помогло бы ей вернуться на отбор! А я еще считала ее достаточно адекватным человеком…
«Она решила не просто отомстить, а убить», — поправила я саму себя, заметив валяющийся на полу нож.
Моя комната уже заполнилась какими-то людьми, деловито бродящими среди разбросанных повсюду вещей: видимо, пока Флора ждала меня, она успела разнести вдребезги всю комнату. Пол был густо усыпан осколками стекла и клочками моей изорванной одежды, под столом обнаружился изломанный остов ноутбука с дырой вместо экрана. А магофон?
Зачем-то выглянув в гостиную, я увидела свой магофон. Точнее, стекло и куски черного пластика на полу. Именно на эти куски я наступила, когда зашла в комнату.
Голова вдруг закружилась, и я пришла в себя уже на диване, куда меня усадил император.
— Летти, — поймав мой осмысленный взгляд, мужчина выдохнул. — Пойдем отсюда, сегодня здесь ночевать нельзя.
Представив, что он уйдет, и придется спать в покоях, где за мной только что гналась обезумевшая от ненависти Флора, я быстро закивала головой. А затем ухватилась за руку мужчины и пошла за ним по коридорам, даже не спрашивая, куда он ведет меня.
Через несколько минут я оказалась уже в крыле, где проживала императорская семья, в комнате, гораздо роскошней моих Лазурных покоев. Едва за нами захлопнулись двери, мужчина обнял меня так, что у меня чуть не хрустнули ребра. Уткнулся носом в макушку, прерывисто вдохнул — и медленно, стараясь успокоиться, выдохнул.
Подняв руки, я вцепилась в его одежду, спрятала голову на груди и замерла, ни о чем не думая. Так мы и стояли, пока меня не отпустила нервная дрожь, и я не перестала задыхаться, как выброшенный из воды утопленник.
— Я рад, что ты в порядке, — глухо проговорил мужчина мне в макушку.
— А я-то как рада…— отозвалась я еле слышно.
В его объятиях было спокойно, но, едва паника чуть отступила, и я оказалась способной размышлять, то тут же поняла, как мне несказанно повезло. Если бы я помедлила… Или если бы Флора напала сразу, не дожидаясь, пока я включу свет… я могла бы быть уже мертва.
— Садись, сейчас тебе доставят все необходимое, — меж тем распорядился мужчина и усадил меня на огромную, как футбольное поле, кровать.
Однако не успел он позвать горничную, как магофон на тумбочке разразился трелью, и император поднял трубку. Оттуда раздался глухой бубнеж, который мужчина выслушал с сосредоточенным выражением. А затем, повесив трубку, пояснил:
— Флора написала признание. Говорит, что на нее что-то нашло, но ничего не отрицает. И… в ее комнате нашли упаковку болотного сизника.
Болотный сизник! Да это же та трава, которую насыпали в костюм Блэр и от которой та чесалась на втором туре!
— Значит, это она? — переспросила я, хотя все и так было уже понятно.
— Тут есть определенные нюансы, — не согласился император Лиам. — Когда Флора подсыпала траву, камеры в коридоре выключили — а значит, у нее был сообщник. Только вот она не говорит кто. Пока.
— Пока? — невольно переспросила я: слишком уж зловеще это прозвучало.
Они что, буду ее пытать? Хотя Флора собиралась убить меня, и жалко ее не было. Или все же было?.. Поняв, что мысли в голове путаются, я прижала ладонь к переносице, и император тут же скомандовал спать.
–Хорошо, — послушно отозвалась я. Но, стоило ему двинуться к двери, вдруг подскочила с кровати: — Ваше величество! Спасибо… что спасли меня.
— Не за что, — остановившись на пороге, отозвался император.
А я вдруг поняла, что сейчас он выйдет, и я останусь одна в пустой комнате, где за каждой колышущейся занавеской, за каждой дверью мне будет мерещиться Флора. Но… не просить же мужчину остаться! Это совершенно неприлично…
— Я распоряжусь, и тебе доставят все необходимое, — император тоже почему-то все медлил на пороге. Развернувшись ко мне, он уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг передумал и, кивнув на прощанье, вышел. А я рухнула на кровать и уставилась в потолок. И как мне теперь спать тут одной?
Однако уже через несколько минут комната наполнилась горничными, таскающими какие-то коробочки, подушки, хотя на кровати они и так уже были, и корзиночки с банными принадлежностями. А затем в дверях показалась Касси, явно смущенная оттого, что ее вел граф Саган. Увидев подругу, я чуть не разрыдалась от облегчения. Я не буду спать одна!
Касси тут же принялась ощупывать меня, ругаться на Флору — я успела вывалить на нее все новости буквально за десять секунд — и требовать от горничных дополнительную пижаму и какао. А через полчаса мы с ней улеглись под одно огромное одеяло, как в школьные времена, когда ночевали друг у дружки. И скоро я уже слушала мерное дыхание подруги, а в голове все бродили мысли, не давая заснуть.
Император спас меня. Снова, уже во второй раз: первый был, когда он вытащил меня из шкафа. А до этого прикрыл иллюзией, чтобы репортеры меня не обнаружили.
«Какой же он смелый и благородный! Настоящий герой», —подумала я и улыбнулась в темноту.
При мысли о мужчине сердце вдруг начало биться быстрее, а в животе запорхали бабочки. Стоп! Самое глупое, что я могу сейчас сделать — это влюбиться в правителя, пусть он и добр ко мне. Потом будет очень тяжело склеивать сердце из осколков… Тем более, оно еще толком не срослось после Освальда.
Однако следующим же утром, проснувшись от звука маговизора, я увидела то, отчего мое мнение об императоре переменилось на противоположное. Ничего он не благородный! Он гадкий, самоуверенный…
— Манипулятор! — выкрикнула я, вскакивая с кровати. Оставаться в ней не было совершенно никаких сил. — Как он мог!
На лице Касси, сидящей в ворохе подушек, тоже было написано шокированное выражение. Рука подруги, державшая чашку с кофе, опасно накренилась, и темная жидкость грозила в любую секунду пролиться на белоснежные простыни. Однако она даже не замечала этого, потому что все внимание Касси было направлено на экран, где как раз показывали нас с императором. На балконе.
Да-да, не на балу, а именно на балконе! Под всевидящим оком камеры мужчина обнял меня и поцеловал — на эти кадры наложили романтическую музыку. Затем показали то, как император, преклонив колено, надевает на меня туфли, и мы уходим в закат, то есть, в коридор. Поверх затемнившегося экрана повисла многозначительная надпись: «Неужели его величество уже сделал свой выбор?»
Вот… Негодяй!! Значит, когда император вчера говорит, что у нас свидетели, он имел в виду репортеров, а не моего бывшего? Да он… Да он! Он подставил меня на всю империю!!!
— Это что такое? — наконец шокировано вопросила Касси.
Обратив взгляд на нее, я отняла у подруги кружку, из которой уже тонкой струйкой выливалось кофе, и трясущимися руками поставила чашку на тумбочку. Потом сделала глубокий вдох, еще один — и неожиданно для себя ломанула к дверям.
— Куда? — Касси, проявив похвальную быстроту реакции, перехватила меня до того, как я выбежала из спальни.
— Я ему скажу! Я все скажу! — многообещающе прошипела я, вырываясь из хватки подруги. И почему она такая сильная?!
— Императору? Скажешь, когда успокоишься, — категорично заявила Касси и слегка встряхнула меня. — Давай повторяй за мной: «Я спокойна, внутри меня целая вселенная, мне нет смысла расстраиваться по мелочам…»
— Ничего я не спокойна! — возмутилась я. Однако тут взгляд наконец упал на рукав, и я сообразила, что собралась ругаться с императором прямо в пижаме. Верно, в таком виде идти не стоит. Хорошо, что подруга меня остановила! — Все нормально, Касси, можешь отпускать.
Испытующе заглянув мне в лицо, девушка разжала руки, и я действительно попыталась успокоиться. Для начала умоюсь, выпью кофе — на столике обнаружился полный кофейник — и посмотрю выпуск вчерашнего отбора целиком.
Вот только это оказалось сложнее, чем я думала. В начале передачи все шло, как обычно: ведущая напоминала, сколько нас осталось, и предрекала, что вскоре эта цифра уменьшится. Затем пошли кадры бала: конкурсантки, спускающиеся по лестнице, улыбающиеся лица, красные цифры рейтинга сбоку. Но на мне схема сломалась.
Перед тем как показать мой спуск, в кадре возникла Лавиния Прю. Округлив глаза, женщина заявила, что я неожиданно поразила всех своим появлением. Кадры того, как я иду вниз по лестнице, сменились лицом императора, показанным крупным планом. Насколько я помню, мужчина вел себя достаточно сдержано, но ведущая преподнесла все так, словно правитель чуть ли не влюбился в меня прямо на той лестнице.
— И не один он был ошарашен! Рина Мэйвери произвела настоящий фурор! — скрывая легкое недовольство, как женщина, которая предпочитала производить впечатление сама, а не объявлять о чужих достижениях, сообщила ведущая.
Тут же показали кадры из зала, и я чуть не подавилась кофе, потому что на экране был Освальд. Освальд с совершенно ошарашенным лицом, замерший с недонесенной до рта ложечкой мороженого. Камера задержалась на нем, и через пару секунд липкий шарик свалился вниз, за пределы экрана.
— Кстати, что там у вас произошло с Освальдом? — вспомнила Касси.
Не отрывая взгляда от экрана, я скороговоркой рассказала, как бывший парень решил заманить меня в ловушку, а император спас.
— Вот урод! — не выдержав, перебила меня подруга. Последние несколько минут на ее лице все сильнее проступало кровожадное выражение, а пальцы конвульсивно сжимались и разжимались. — Да не император, а Освальд, — уточнила подруга, заметив мой ошарашенный вид. А затем, сощурившись, вдруг выдала совершенно неверный вывод: — А его величество точно в тебя влюбился! — ее палец указан на экран, где мы с императором как раз кружились в танце. — Поэтому и подстроил, чтобы вас сняли репортеры.
— Влюбился? — я снова вскочила с кровати и забегала взад-вперед по комнате. — Когда любят, то предупреждают о скрытой съемке из кустов! И честно признаются, что человек нравится!
— А что бы ты сделала, если бы он предупредил? — задала подруга провокационный вопрос, и я метнула на нее раздраженный взгляд. Она вообще на моей стороне?
— Уж точно не стала бы целоваться перед камерами!
— А без камер бы стала? — не унималась Касси. — Что-то не видно, что ты сильно против! Признавайся, у вас с императором что-то есть?
Ну как сказать… Вздохнув, я провела рукой по лицу. Да, у нас были некоторые… романтические моменты. Только вот не нужно придавать им большого значения, потому что таких «моментов» у императора, наверное, по десять за день. Не стоит забывать о его репутации ловеласа. И о многочисленных романах с актрисами и моделями.
— У него таких, как я, целая пачка, — наконец отозвалась я. Это прозвучало как-то слишком уж уныло, и я поспешила исправиться: — То есть, я имею в виду, он, наверное, ходит и целует всех конкурсанток. Проверяет, кто больше понравится. Ему же нужно выбрать жену?
— Ну ко мне не подходил, — резонно заметила подруга. — А если бы у него что-то было с Генриеттой, она бы тут же всем похвасталась. Поэтому, подруга, зря ты его подозреваешь. Да и от этой чокнутой Флоры он вчера тебя спас!
Выпуск отбора подходил к концу, и на экране как раз показали выбывшую конкурсантку. Оказалось, Флору исключили из-за того, что ее платье с известной классической картиной сочли оскорблением народного достояния Ксаледро. Судьи — ими были знаменитости и другие важные персоны — смешались с толпой гостей и незаметно оценивали нас. Им, как и зрителям, не понравилось использование музейных шедевров как декора для юбки, и Флора получила меньше всего баллов. Впрочем, когда ведущая озвучила итоги, девушка приняла их с достоинством.
Но тогда что нашло на нее позже? Всего какой-то час спустя, когда Флора пыталась напасть на меня, у нее был совершенно невменяемый вид. Лохматые волосы, дергающаяся от тика щека… Кошмар. Может, девушка смогла сохранить лицо на публике, но когда ушла к себе и осознала, что проиграла, то у нее в голове что-то перемкнуло? Как потом говорят судьи: преступление совершено в состоянии аффекта.
Вспомнив про перекошенное от ненависти лицо конкурсантки, я передернулась. Да уж, если избраннице императора придется сталкиваться с таким, то я пас. Да и замуж меня никто пока не звал, так что…
На экране уже шли титры, которые наложили на кадры нашего с правителем танца. Осознав, что все это время Касси расхваливала мне императора, словно стоит кивнуть, и он падет к моим ногам с кольцом в зубах, я вдруг разозлилась и выпалила:
— Чего ты мне его рекламируешь! И вообще, что мы все обо мне? А ну, колись, что у тебя с графом Саганом?
Это было верная тактика. Подруга тут же забыла о всяких там малоинтересных императорах и принялась в подробностях рассказывать о том, как телохранитель вчера танцевал с ней, какие у него оказались на ощупь бицепсы (ожидаемо: как камень), и что Касси думает по этому поводу. Мне же оставалось только кивать. Однако все время, пока она говорила, у меня из головы не выходил вопрос: зачем? Зачем его величество поцеловал меня? Он не мог не знать, что нас снимают!
Собственно, скоро мне представился шанс задать этот вопрос лично. Не успела я допить кофе, как в дверях тут же появились горничные. Они, пыхтя, несли ворох новой одеждой, еще с магазинскими бирками, потому что все мои вещи Флора успела испортить, а также поднос с завтраком и пристроенным сбоку от тарелки белым конвертом. Еда на подносе была только на одного, и разгадка такого вопиющего скупердяйства со стороны императора оказалась внутри конверта, содержащего приглашение на завтрак с его величеством на имя Летти Мэйвери.
То, что император исполняет свое обещание больше не называть меня полным именем, неожиданно разозлило еще сильнее. Значит, тут он готов проявить чуткость, а когда для каких-то целей ему нужно поцеловать меня перед репортерами, то даже не предупреждает? Джентльмен, тоже мне…
Медленно выдохнув, я надела принесённый горничными наряд — персиковое деловое платье — и зашагала к дверям. Но потом, вдруг передумав, вернулась и накрасилась, постаравшись повторить то, что вчера делала с моим лицом рина Иннис. Результатом я осталась вполне довольна: конечно, макияж получился не таким ярким, но для утра больше и не требовалось.
— Значит, не нужен тебе император? — ехидно прокомментировала Касси, внимательно наблюдающая за моими сборами. Горничные уже вышли, и мы могли говорить без опасений. — Просто так наряжаешься, для себя?
— Ну… к этому платью нужен макияж, а то я в нем буду бледно смотреться, — выкрутилась я и, стараясь не обращать внимания на понимающий вид подруги, устремилась к дверям.
Не говорить же ей, что после откровений бывшего парня моя растоптанная самооценка нуждается в каких-то подтверждениях? Например, в том, чтобы собственное отражение в зеркале радовало. Или в парочке заинтересованных взглядов, доставшихся мне по пути в оранжерею, где мне следовало ожидать императора.
Один из стражников, незаметно патрулирующих сад из кустов, с таким усердием принялся обозревать мою грудь в поисках вражеских шпионов, что споткнулся и упал в заросли колючих роз. Его сдавленное шипение бальзамом пролилось на мое разрушенное самоуважение, и когда я шагнула в стеклянные двери зимнего сада, на лице уже играла легкая улыбка.
Однако, стоило мне углядеть впереди, под фиолетовыми гроздями лавсонии, накрытый стол и темную мужскую фигуру, улыбка тут же увяла. Заслышав шаги, мужчина вежливо встал. Меня вдруг охватило напряжение, вероятно, ясно отразившееся на лице, потому что император, до этого пивший кофе с вполне благодушным видом, посерьезнел.
Сделав реверанс, я приняла как можно более постный вид и подошла к стулу напротив его величества. Накрытый среди тропических цветов стол поражал своими размерами и внушительным выбором блюд. И только то, что на столе было всего два набора столовых приборов, намекало на ограниченное количество участников пиршества.
— Доброе утро, ваше величество, — поприветствовала я, и в голосе прозвучала некая нервозность.
— Летти, — спокойно отозвался мужчина.
А затем вдруг сделал нечто, совершенно неприемлемое для императора: отодвинул мне стул! Словно у него не было полного дворца лакеев, придворных и прочих прихлебателей, готовых броситься на помощь при первом щелчке пальцев.
Растерянно оглянувшись, я не обнаружила поблизости ни одного прихлебателя, и этот факт настолько выбил из колеи, что я безропотно опустилась на стул, который мужчина тут же задвинул вместе со мной. Мы что, будем завтракать совсем вдвоем? Но… так же не принято!
Даже в наше прогрессивное время состоятельные аристократы содержат внушительный штат прислуги. Поэтому возле стола у них обычно толпятся лакеи и служанки, готовые долить вино и положить еду на тарелку. Ну или налить кофе и снять серебряные колпаки с огромных фарфоровых блюд.
И тут император окончательно добил меня. Все еще находясь за моей спиной, мужчина протянул руку — я отклонилась влево, чтобы он не задел меня — и, ухватив кофейник, наполнил мою чашку ароматным напитком. А затем, одним движением развернув салфетку, явно вознамерился постелить ее на мои колени.
— Что вы творите? — не выдержала я. Поднявшись, я развернулась — и чуть ли не уткнулась в грудь мужчины, который стоял прямо за мной. Между нами была лишь сомнительная преграда в виде стула.
Император, смерив меня внимательным взглядом, положил салфетку на стол. Я невольно сдвинулась, чтобы он не задел меня, и как-то незаметно вышла из-за стула. А, сообразив, что теперь между нами нет даже его решетчатой спинки, вдруг разозлилась: опять непонятные манипуляции!
Все, что император делал, имело двойное дно. То, что он встал при моем появлении — хотя по всем правилам этикета монарх не обязан подниматься, когда дама заходит в комнату. То, что за завтраком не было лакея. То, что вчера он поцеловал меня на камеру. То, что тогда он не вытащил меня из того чертового шкафа сразу, а заставил слушать всю ту грязь, что полилась из Освальда…
Я покачнулась, поднимая взгляд на императора Лиама. Ведь он — очень сильный маг. До меня вдруг дошло, что правитель мог создать иллюзию, например, пожара, и отвлечь всех. Или, на худой конец, написать с магофона графу Сагану и попросить его вызволить нас. А вместо этого предпочел остаться в шкафу, чтобы у меня с глаз упала пелена… Случайно? Или специально?
— Спрашивай, Летти, — поощряюще произнес мужчина.
Он стоял так близко, что до меня доносился запах его парфюма: нечто резкое, с древесными нотками, а не привычный мне бергамот. Я могла видеть свое отражение в его темных глазах, почему-то перевернутое. А также — легкое любопытство. Словно он прикидывал, справлюсь ли я с заданной им задачкой.
Манипулятор! Ощутив мимолетный приступ раздражения, смешанного с восхищением, я судорожно стиснула пальцы. Нужно успокоиться.
— Вчера вы не сказали, что нас снимали репортеры, — сглотнув, медленно произнесла я. — А сегодня мы завтракаем без посторонних, и ваше величество даже самолично отодвигает мне стул. Почему?
Я запрокинула голову, чтобы лучше видеть лицо правителя, на котором при моих словах появилось задумчивое выражение. Я прямо-таки видела, как в его голове движутся шахматные фигурки, создаются и рассыпаются комбинации — когда он решал, врать ли мне. Точнее, сколько врать.
— Хочешь, чтобы я выложил карты на стол? — наконец, спокойно отозвался он.
— Да, — мой голос дрогнул, и я кашлянула, чтобы замаскировать волнение. И раздражение, что меня опять использовали втемную. Прямо как Освальд…
— Хорошо, — неожиданно шагнув вперед, мужчина обхватил меня за талию и одним рывком усадил на стол. Его руки, опершись о столешницу по обе стороны от меня, ошарашенной таким развитием событий, отрезали пути к отступлению. — Я привел тебя на балкон и поцеловал при свидетелях, Летти, потому что я хочу, чтобы ты стала моей, — выдохнул он мне в губы.