Алиса Жданова – Случайный отбор, или как выйти замуж за императора (страница 21)

Может, у меня очень скользкий пиджак? Император хотел просто пристроить свою ладонь, а она все соскальзывала. Он вернет ее обратно мне между лопаток, а та опять соскальзывает… Нет, что за бред! Он явно намеренно хотел меня смутить.

Но зачем? Записка выпала из рук, и я буквально свалилась на диван. Если император задумает заполучить меня, то вполне может подстроить так, что мне отдадут первые места в каждом конкурсе, как бы я ни старалась.

Но… он же обещал, что не будет вмешиваться! Да и моей победе в сегодняшнем туре можно найти вполне логичное объяснение: соответствие наряда протоколу и любовь стилиста Феодора Буфалло к плиссированным юбкам. Может, его величество все-таки ни при чем?

Однако мне все равно отчего-то было страшно. Я чувствовала себя, как щепка, которую подхватило бурное течение, и она уже не может контролировать ни куда ее несет, ни когда прибьет к берегу.

Остается лишь надеяться, что вскоре императору наскучит игра в двусмысленные намеки, и он переключится на другую конкурсантку. Или та же Генриетта, целеустремлённая девушка, завладеет его вниманием. А пока подумаю, что я сделала не так и почему выиграла этот тур.

— Как я могла занять первое место? — задала я риторический вопрос час спустя.

Риторический, потому что ответить на него Касси не могла. Она лишь пожала плечами и вопросила:

— А я? Я же надела пижаму! Я заявилась на завтрак с императором в пижаме, Летти! Хорошо, хоть подушку и тапки в последний момент в комнате оставила…

Мы как раз сидели на диване в моей гостиной — конечно же, голубом, как и все в этой комнате — и смотрели выпуск отбора по маговизору. Над ним уже успели потрудиться. В нужных местах, например, когда ведущая сделала интригующую паузу перед объявлением победителей, вставили напряженную музыку. А когда Одри шла по проходу, кадры замедлили и наложили на видео грустную мелодию.

Как оказалось, камера ее не любит, и на экране девушка выглядела не только неуместно одетой, но еще и полноватой — хотя я помню, что вживую у нее было вполне среднее телосложение. А вот Генриетта, в своем белом платье от известного дизайнера, на экране смотрелась просто сногсшибательно. Даже длинноватое лицо словно бы скруглилось и казалось скорее признаком породы, нежели недостатком.

— Почему Буфалло не дал ей первое место? — я нервно стащила свой пиджак и уставилась на него так, словно предмет гардероба мог откликнуться. — Где он тут увидел модные веяния? Ой…

Мне на глаза вдруг попался ярлычок, пришитый к подкладке: белый квадрат ткани с витиеватой черной надписью. Это же…

— Это его дизайн! — не веря своим глазам, вскричала я, вскакивая. — Ну конечно, разве он мог поставить плохие баллы собственной одежде?!

— Определенно, тут написано Буфалло, — подтвердила Касси и подняла на меня подозрительный взгляд: — Прямо как знала… Ты, подруга, точно не передумала? Может, хочешь все-таки попытать счастья?

— Ты что? — я так удивилась, что села обратно и уставилась на девушку квадратными глазами. — Я же вырядилась в университетскую форму! И очки надела! Очки, Касси! Специально, чтобы выглядеть пострашнее!

— Вот именно! — подозрение во взгляде подруги лишь возросло. — Что за история с очками? Ты же в курсе, что они тебе идут?

— Да ты шутишь? — возмущенно возопила я. — Я в них выгляжу, как училка!

— Как училка в мечтах старшеклассника, — не согласилась Касси. — Причем в весьма неприличных мечтах. Да ты сама посмотри! — и она буквально силой развернула меня к экрану, где как раз крупным планом показали мое лицо.

Я действительно ни разу не видела себя в очках, потому что, когда сегодня утром надела их, то все перед глазами тут же подернулось мутной пеленой. А сфотографироваться и посмотреть на фото в магофоне я не догадалась. И сейчас изумленно разинула рот, потому что на экране показывали уверенную девушку в модных очках. Она выглядела одновременно и стильно, и серьезно, а глаза за стеклами почему-то казались по-настоящему огромными. Боги! Сообразив, я беззвучно выругалась. Линзы же увеличивающие!

Тут меня показали в полный рост — на сцене, во время разбора стилиста. Насколько я помню, в этот момент я мечтала побыстрее сбежать из-под прицела камер. Но на лице не отразилось ни страха, ни волнения. Лишь спокойное, отрешенное выражение и уверенность, которой там взяться было неоткуда. Девушка была похожа на компетентного и умного — благодаря очкам — делегата ООК, Организации Объединенных Королевств.

— Мне идут очки, — ошеломленно констатировала я и впечатала ладонь в лоб. — Касси, почему ты мне не сказала?

— Да откуда я знала, что ты не передумала? — справедливо возмутилась подруга. — И вообще, я тут сама, оказывается, оделась в пижаму по последним модным тенденциям…

Меня вдруг разобрал истерический смех — такой, что я согнулась пополам.

— Касси, — выдавила я, заикаясь. — Представляешь, вчера Генриетта и эта… Джадин… наверное, полночи не спали, перебирали гардероб. А мы с тобой оделись, как попало, и вы… выиграли…

— Лучше бы проиграли, — недовольно пробурчала подруга, но все же, фыркнув, присоединилась ко мне: — Представляешь, у них там платья от Круччи и Мяу Мяу, а у меня… пижама из первого попавшегося магазина… да она стоит всего сто кредитов!

— А нам вообще форму бесплатно выдали, — я уже сползла с дивана на пол и, задыхаясь от смеха, закрыла лицо руками.

На экране маговизора как раз показывали мою стилистку Джоселин, которая с энтузиазмом рассказывала, как я отвергла все ее розовые и красные мини-платья и выбрала лишь парикмахерский балахон. Вот в нем бы лучше и пошла, за него Буфалло мне бы столько баллов не поставил…

Тут, прервав неуместное веселье, в дверь постучали, а когда я открыла, в коридоре обнаружилась служанка с большим зеленым конвертом на подносе. Углядев в глубине комнаты Касси, она выудила из кармана еще один конверт и, вручив их нам, удалилась. Мы заинтриговано переглянулись и одновременно вскрыли нежданную корреспонденцию.

«Дорогие участницы, — было написано на плотной мелованной бумаге витиеватым почерком. У меня в голове почему-то сразу зазвучал голос ведущей, Лавинии Прю, словно она сама читала послание. — Первый тур позади, но впереди еще много испытаний. В следующем конкурсе вам предстоит не представлять себя, как в первых двух турах, а объяснять свое видение роли императрицы. Итак, продолжите фразу: «Кабы я была императрицей…» Расскажите о своих планах на будущее. Желаю всем удачи, и пусть победит лучшая!»

— Кабы я была императрицей… — задумчиво протянула Касси. Она читала текст из-за моего плеча. — Кажется, у меня есть идея…

Обернувшись, я с опаской уставилась на подругу. Она была еще той бунтаркой и вполне могла отчебучить что-нибудь, после чего ее семье придется долго оправдываться, а Касси — отбывать домашний арест в резиденции генерала Юсао.

— Что за идея? Не поделишься? — с подозрением спросила я, на что Касси упрямо замотала головой:

— Не-а, а то ты меня отговоришь. Ты же у нас голос разума, — подначила подруга, на что я лишь закатила глаза.

Ее родители и бабушка почему-то считали, что в нашем тандеме я — более ответственный человек. И поэтому, когда подруга что-то творила, сначала отчитывали меня — потому что не уследила — и только потом ее. Чувствую, в этот раз не избежать мне головомойки. Интересно, а за пижаму они нас будут ругать или тоже решат, что это модный пижамный костюм?

— А ты что будешь делать? — вырвал из раздумий голос Касси.

Я закусила губу. Взгляд переполз на экран, где все еще крутили повтор сегодняшнего испытания. За прозрачным стеклом как раз появилось мое лицо с компетентным — благодаря очкам — видом, и бегущая строка комментариев внизу разразилась восторгами, какая я воспитанная и умная девочка, и как хорошо, что женщины из научных кругов наконец-то получили шанс заявить о себе. Женщины из научных кругов… А вот это уже наводит на мысли!

Благодаря первым двум конкурсам зрители решили, что я — студентка-заучка, завсегдатай конференций и олимпиад. В общем-то, так и было — мне всегда было сложно говорить «нет», и преподаватели гоняли меня на все мероприятия, от участия в которых отказались ленивые студиозы. Да и мою мечту попасть в Императорскую Алхимическую Лабораторию можно было осуществить, лишь впечатлив работодателя внушительным портфолио. А тут, на конкурсе, мой образ хорошей студентки невольно привлек зрительские симпатии. Значит, я должна его разрушить.

В прошлые разы я предстала в виде будущего научного работника и компетентного специалиста. Пора сменить амплуа. Стану-ка я… домохозяйкой! Такой, в фартуке, которая печет пирожки и не задумывается ни о карьере, ни о науке. И главное для которой — муж и дети. В конце концов, «муж» у нас целый император… А что может быть важнее для любого поданного империи, чем забота об императоре?

По лицу медленно расползлась коварная улыбка, и Касси понимающе кивнула.

— А ты не хочешь поделиться идеями? — тем не менее, невинно спросила она, и я отозвалась ее же словами:

— Не-а. Пусть будет сюрприз!

На мой взгляд, появившаяся в голове идея была шикарной. И мне совсем не хотелось, чтобы меня кто-то отговорил.

7

Для осуществления плана мне понадобится свекла, а еще морковь, лук, картошка и прочие ингредиенты любимого в стране народного супа. И если морковь и лук я легко отыскала на кухне, то со свеклой все было не так просто. Когда я спросила повара про этот корнеплод, он брезгливо сморщил нос и сообщил, что на его кухне таких простонародных продуктов не бывает. Он-де окончил Алгорскую Академию Кулинарии и готовит только блюда высокой кухни.

— А где мне тогда взять свеклу? — спросила я слегка растерянно. Теперь, когда повар высказался так категорично против этого овоща, я уверилась в своем плане. Рафинированных судий, да ту же королевскую фрейлину, свекольный суп на отборе просто взбесит!

— Спросите у садовника. Может, у него где-нибудь на клумбе растет, — ехидно отозвался повар и принялся потрошить пучеглазую рыбину с таким остервенением, что я поспешила ретироваться. Да, не знала, что приготовление суфле и нарезка филе делает человека настолько нервным!

Пожав плечами, я действительно вышла из дворца и отправилась на поиски садовника. Шутки шутками, но где-то же выращивают овощи на все те салаты и рагу, что нам подают на обед? Вот пусть и выделят мне малую толику урожая.

Однако садовник был так же неуловим, как и наш декан перед сессией, когда всем нужно было что-то срочно подписать. Вдобавок вдруг начало казаться, что за мной следят. От неприятного ощущения пристального взгляда засвербело между лопаток. А когда, оглянувшись, я заметила вдалеке коротко стриженного мужчину, то рванула вперед, не разбирая дороги. И остановилась, только когда в боку закололо.

Я умудрилась забежать в лабиринт из живой изгороди, и сейчас по обе стороны от меня тянулись и изламывались плотные зеленые стены. Фух… теперь он не сможет за мной следить. Да и, собственно, была ли слежка? Я вдруг сообразила, что уже видела этого мужчину. Видела его разговаривающим с советником, когда мы только приехали во дворец. Значит, это не какой-нибудь маньяк или вражеский шпион. Да и не следил он, наверное, за мной, а просто шел по своим делам!

Успокоив себя подобным образом, я побрела вперед, но через несколько минут поняла, что заблудилась. Может, позвать на помощь? Уже становилось холодно, и я ощутимо дрожала, несмотря на то, что была в любимом толстом свитере с оленятами. Эх, только я могла заблудиться в парковом лабиринте…

Однако еще через десять минут я уже была готова опозориться. Я оказалась на небольшой квадратной площадке, по-видимому, являющейся центром лабиринта. Площадка была вполне милой, с мраморной аркой и удобной скамейкой. Единственным ее недостатком было то, что я уже прошла тут пять минут назад. Точно брожу кругами… Придется кричать, поняла я, и тут впереди вдруг послышался шорох, а следом прямо из стены на меня шагнул высокий брюнет.

— Вы! — узнав его, я выдохнула. — Как вы меня напугали!

— Прошу прощения, — в голосе советника послышалась обычная ирония, а в зеленых глазах заплясали искорки. — Мне показалось, что вы нуждаетесь в помощи.

Сегодня он был не в черном костюме, а в темно-синем. После эффектного выхода из зеленой изгороди на ткани не осталось ни прорех, ни листьев, из чего я сделала вывод, что та часть стены иллюзорная. Ох, хорошо, что он меня нашел! Сама бы я ни за что не догадалась пройти насквозь.

Кстати…

— А откуда вы узнали, что я тут? — спросила я с проклюнувшимся подозрением.

За мной следили… Не по его ли приказу?

А вдруг…вдруг тот качок специально загнал меня в ловушку, и сейчас советник убьет меня? Никто не знает, что я тут… По спине пополз противный холодок.

— Увидел, что вы вошли в лабиринт, — наверное, на моем лице отразилась легкая паника, потому что мужчина успокаивающе улыбнулся. — А когда через несколько минут вы не вышли, то поспешил на помощь.

Однако от его улыбки мне стало только тревожнее. Странный этот советник какой-то. И… — тут я наконец-то догадалась посмотреть на него магическим зрением и обнаружила, что воздух вокруг буквально искрится от заклинаний. — Зачем обычному человеку столько артефактов? Что он скрывает?

— А вы? Зачем вы бродили по парку? — спросил мужчина почти то же самое, что я хотела узнать у него, и я сглотнула. Отчего-то мне вдруг стало еще страшнее, и лицо советника, на которое падала косая тень от стены, показалось зловещим и каким-то… искаженным. В голову полезла всякая чертовщина о вампирах, заманивающих девушек в безлюдные места. — Что вы искали? — повторил он, шагая вперед — и я, не выдержав, неосознанно шарахнулась в сторону. Однако тут же врезалась в живую изгородь, и мне на голову посыпались ветки.

— Све…свеклу, — пискнула я полузадушенным голосом. Сердце судорожно бухало уже где-то в горле, и я поклялась себе, что если выберусь отсюда живой, то больше никогда не буду разгуливать по безлюдным местам. Хотя я ведь уже давала себе такую клятву…

— Свеклу? — бровь мужчины взлетела так высоко, что чуть не встретилась с прической. Протянув руки, он выдернул меня из зеленого плена веток и сучков. Оступившись, я буквально влетела в объятия советника, и, к счастью, тот успел меня подхватить. Когда я выпрямилась, то обнаружила, что стою слишком близко, а от его рук, поддерживающих меня за талию, идет такой сильный жар, что он чувствовался даже сквозь плотный свитер. Лицо мужчины оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего, и, прерывисто вдохнув, я вдруг ощутила терпкий запах мужского парфюма: бергамот и грейпфрут, морской ветер и свобода…

Или, скорее, ложь и притворство?

Нахмурившись, я подняла взгляд на лицо мужчины — на понимающую, тонкую улыбку, играющую на его губах, на аристократичные черты — такие совершенные, словно вылепленные скульптором. Ну или сделанные на заказ в мастерской мага-иллюзиониста.

И, протянув руку, почти не думая, что делаю, прикоснулась к его щеке, но тут же застыла истуканом, потому что мужчина перехватил мои запястья. Однако с пальцев уже слетели искры анти-иллюзорного заклинания, и через миг лицо советника подернулось дымкой. А когда пелена рассеялась, я оказалась рядом с императором Ксаледро Лиамом Себастианом Кастенгером. С императором, глядящим на меня одновременно с легкой досадой и непонятным мне одобрением.

А затем губы мужчины искривились в холодной усмешке:

— Поймали, — вопреки его заявлению, это именно он продолжал сжимать мои запястья мертвой хваткой. Ох, из нас двоих охотник точно не я… Я тяну лишь на того оленя, что изображен на моем свитере. — Я же говорил, что вы прекрасно подойдете мне, рина.

Без слоя иллюзии внешность правителя неуловимым образом переменилась. Его волосы стали не такими длинными, как у «советника», а черты лица не такими совершенно-искусственными. Но при всем при этом, глядя на мужчину, можно было сразу догадаться, что он выходец из влиятельной аристократической семьи — настолько властным и уверенным был его взгляд. Взгляд человека, который с рождения привык командовать, невольно внушающий желание слушаться и повиноваться.

Пока я ошарашенно пялилась на правителя, не в силах поверить своим глазам, он в ответ смотрел на меня: холодно, изучающе. И если миг назад сердце у меня судорожно билось от страха, то сейчас оно чуть ли не остановилось. Я притронулась к императору без разрешения! Я сняла с него иллюзию! Ох, что он со мной за это сделает…

— Как вы догадались? — мужчина первым нарушил молчание. Его тон был бесстрастным, что плохо сочеталось с руками, мертвой хваткой вцепившимися в мои запястья.

— Одеколон, — выдавила я. Осознав, как испуганно это прозвучало, я вдруг разозлилась на саму себя. И на императора. Интересно, он знакомился под видом «советника» со всеми своими невестами? Или только со мной? — Это арест? — спросила я уже язвительно, глазами указывая на свои запястья.

Проследив за моим взглядом, мужчина медленно разжал пальцы.

— Пока нет, — в его тоне прозвучала легкая насмешка, взбесившая меня еще больше. Веселится он тут! — Одеколон, значит…

Отступив на пару шагов, я подумала и сделала кривой реверанс. Он смотрелся достаточно нелепо, учитывая, что я была в джинсах и свитере с аппликацией. А затем, медленно выдохнув, светским тоном спросила:

— Ваше величество, я ответила на ваш вопрос. Могу и я узнать кое-что?

Император Лиам милостиво кивнул. Наверное, подумал, что если я разговариваю и даже делаю реверансы, то вопрос обмана под иллюзией исчерпан?

Возмущение снова затопило сознание. Я выдавила сквозь зубы:

— Вы хорошо повеселились?

Взгляд мужчины опять заледенел, но меня уже было не остановить:

— Когда врали, что вы советник, — мило пояснила я и пару раз хлопнула ресницами. Дескать, я же просто любопытствую.

Однако, когда император вдруг шагнул вперед, улыбка тут же сползла с моего лица. Я невольно попятилась, но через пару секунд уперлась в ту самую мраморную арку, что стояла на краю площадки. Мужчина, нависнув надо мной, медленно наклонился к уху, отчего я чуть не потеряла сознание от ужаса, и шепнул:

— Я не говорил, что я советник, рина Мэйвери. Я лишь сказал, что иногда даю императору советы. Остальное вы додумали сами. Правда, я не всегда себя слушаю… Например, не знаю, последую ли я собственному намерению держаться от вас подальше, пока не пройдут три тура.

Я испуганно вжалась в мрамор арки за спиной. Император все еще стоял очень близко, наклонясь ко мне. Между нами было не более нескольких сантиметров, и меня окутывал терпкий запах парфюма, выдавший его инкогнито ранее. От столь близкого соседства с правителем мысли в голове путались, а голова шла кругом. Что он… что он имеет ввиду?

— Вы не посмеете, — выдохнула я, а когда мужчина отстранился и взглянул на меня с веселым изумлением, поправилась: — То есть, конечно, посмеете… Но вы же обещали не влиять на результаты конкурсов!

В голосе помимо воли прозвучало обвинение.

— А я и не собираюсь на них влиять, — рука мужчины вдруг взметнулась, и я шарахнулась от него, вновь врезавшись в арку за спиной, от которой успела отойти. Вздернув бровь, император осторожно, невероятно осторожно заправил мне за ухо выбившуюся прядь. — Вы и сами прекрасно справляетесь. Поздравляю с выигрышем в первом туре!

У него был такой властный, уверенный вид, что меня вдруг обуяла злость. Император Лиам стоял передо мной в своем дорогом костюме, на его запястье были часы, за которые можно было спокойно выкупить наше проданное поместье… Конечно, что я, обычная студентка из захиревшего рода, могу ему противопоставить? Он может играть со мной, как кот с мышкой… угрожать, запугивать, забрать у меня карьеру и любовь.

Хотя какую любовь… Из-за него я уже рассталась с парнем, и теперь император даже не разрешает мне объяснить ему, что произошло… «Не стоит вам общаться с бывшим парнем», — как наяву, прозвучал в голове голос советника. Точнее, императора в его облике. А теперь правитель намекает, что если я выиграла первый тур, то, значит, подхожу для его целей!

— Вы ошибаетесь, — я хотела сказать это гордо и даже задрала голову, чтобы взглянуть мужчине в глаза, но голос отчего-то дрожал. — Мой выигрыш — досадная случайность. Я не старалась победить в этом туре, потому что приз меня… нисколько не привлекает.

Последние лучи солнца мазнули по краю живой изгороди, и на лабиринт упала темнота. Вдруг ощутимо похолодало, и я обхватила себя руками, стараясь согреться, и заодно хоть как-то отстраниться от мужчины. Однако даже в упавших на парк сумерках было видно, как его глаза опасно сверкнули:

— Нисколько? — от пробившихся в голосе императора хриплых ноток моя кожа вдруг покрылась мурашками. — Давайте проверим, рина…

— Не… — попыталась было возразить я, но было уже поздно. Обхватив меня за плечи, мужчина вдруг склонился к моему лицу. Я вжалась в холодный мрамор всем телом, стараясь отодвинуться от него как можно дальше, отвернуться…

— Не выйдет, рина, — пальцы, легшие на мой подбородок и поднявшие лицо вверх, казались каменными: не вырваться.

Мамочки… Он ведь может сделать со мной, что угодно, и никто ничего ему не скажет! Вот даже удобная скамейка есть неподалеку… Сердце вдруг громко забухало в груди, а голова закружилась от ужаса. Я неотрывно смотрела в темные, затягивающие, как омуты, глаза мужчины, на резкие тени, упавшие на его лицо от высоких стен лабиринта, и с каждой секундой меня все сильнее трясло от страха. Тихий смех, внезапно разорвавший оглушительную тишину, пробрал до дрожи в коленках.

— Не выйдет, — шепнул он еще раз. Его пальцы легко, едва касаясь, провели по моей щеке, обвели по контуру губы, а ладонь властно легла на спину, и император резко, одним рывком притянул меня к себе. Я испуганно вдохнула прохладный вечерний воздух, и…