Алиса Варенцова – Тёмный лес (страница 8)

На большом камне, видневшимся из воды, устроились три молодые девушки, на удивление, обнаженных, не стесняясь показывающих нагую бледную кожу, несмотря на холодные морские ветра и наступившую осень. Их длинные волосы струились вдоль узких лопаток и спин, и дальше – по поверхности влажных камней и уходили в воду. Одна из них была золотоволосой, вторая – черноволосая, а третья вовсе была рыжей. Но самым интересным были не их несомненно прекрасные косы, а рыбьи хвосты вместо ног, сверкающие в неярком свете пасмурного неба. Завидев Элис и Ливиана, девушки заулыбались, обнажая острые зубы, на манер акульих. Все, кроме черноволосой русалки.

– Ливиан! – Тихо, но достаточно четко, чтобы ее услышали, произнесла обладательница рыжих волос. Ее томный взгляд из-под длинных ресниц мог показаться невинным, однако вовсе не вязался с полным ртом острых клыков. Она смотрела на него пустым взглядом черных, как морская бездна, глаз. – Мы скучали. Ты совсем к нам не приходишь.

Парень смущенно покосился на Элис, но все же сказал:

– Мелисандра, приятно видеть тебя.

– И мне тоже, Ливиан. – Русалка хищно улыбнулась, жутко наклонив голову в бок. Вдруг она взяла за запястье темноволосую русалку и выбросила вперед ее руку, чем заставила парня отшатнуться, показывая серебряную цепочку, сверкнувшую на тонкой руке. Вдруг русалки начали хихикать. – Нарлине было приятно получить от тебя подарок, Ливиан.

Ливиан сглотнул. Этот браслет когда-то подарила ему Элис в знак дружбы, но, по неосторожности, он потерял его. Во время купания браслет соскользнул с руки юноши и по чистой случайности угодил в руки русалки, которая и подумала, что Ливиан сделал это нарочно. Он рассказал Элис о потере как есть, и она ему поверила. И сейчас он чувствовал себя отвратительно по отношению к подруге, потому что выглядел перед ней лжецом и подлым мерзавцем.

– Я ничего не дарил ей. Если вы украли что-то, то лучше молчите. – С этими словами он прошел мимо и направился к маяку, не обращая внимания на залившихся задорным смехом русалок. Однако названная Нарлиной так и не проронила ни слова. Элис молча последовала за ним.

Дальнейшая дорога прошла в напряженном молчании. Путь к маяку был недолгим, но из-за нелетной погоды показался через чур утомительным. Когда друзья уже ступили на дорожку, ведущую к маяку, их ноги гудели от усталости, а состояние было вымотанным и разбитым. Сила холодного ветра была увеличена тем, что море, бившееся о скалы, рассыпало в воздух мириады мелких капелек ледяной воды, делая воздух и без того морозным и влажным, вызывающим мурашки. Старый маяк возвышался на утесе, грозный и молчаливый на фоне серого неба, взирающий на простор морской воды с высоты. Свет в нем не горел, и с земли можно было разглядеть выбитые стекла. Вокруг башни кружились чайки.

Ливиан прислушался к шуму волн, пока Элис подбирала нужный ключ. Все-таки с наследством ей досталось немало старинных вещей, в том числе и огромная связка ржавых ключей. Парень увидел среди волн нечто темное, а после – блеск чешуи. Нередко бывали случаи, когда летучие рыбы подплывали так близко к берегу, что их можно увидеть среди волн во время корма. Ливиан чуть улыбнулся.

Зазвенели ключи. Деревянная дверь в маяк была заперта. Ржавый засов и петли говорили о том, что ее крайне давно никто не открывал. Сама древесина была темной и сырой, покрытой какой-то зеленой плесенью или мхом. Вопреки предчувствию Элис, дверь поддалась легко и на удивление быстро сдвинулась, со скрипом отворившись, открыв их взорам черную пропасть.

Внутри маяка пахло сыростью и пылью. Вверх вела черная металлическая винтовая лестница, скрывавшаяся вверху. Из узких окошек внутрь проникал холодный свет, полосами пересекая мрак. Под лестницей была еще одна дверь, вероятно, кладовая.

– Так темно. – Недовольно произнес Ливиан первые слова за последние полчаса, шаря глазами в темноте в поисках чего-нибудь, что можно было бы засветить. Он все еще чувствовал себя неловко после ситуации с русалками и не знал, как Элис отреагирует на это.

– Возможно, в кладовой есть фонарь. – Элис направилась к двери под лестницей. Ее голос был мягким и тихим, как всегда, и ничто в нем не выдавало обиду. – Здесь не заперто.

Воздух здесь был еще более затхлый и пропитанный запахом древности и пыли. Элис закашлялась, ощутив удушливый и тяжелый запах. Внутри кладовой оказалось много разного хлама, покрытого слоем пыли. Здесь были и инструменты, какие-то ящики, кучи бумаг, писем, разная мелочевка, посуда и старая керосиновая лампа, возвышающаяся над грудами забытых вещей на столе. Элис осторожно взяла в руки лампу, чуть поморщившись от ощущения липкости и пыли на руках и подняла чуть выше.

– Внутри еще есть керосин. Поищи спички, пожалуйста?

– Да, конечно… – Сразу согласился он, но помедлил. Он вздохнул, подбирая слова. – Элис, прости. Я не отдавал ей твой подарок.

– Я знаю. – Просто отозвалась она. – Русалки, особенно женщины, обладают, прямо скажем, довольно странным чувством юмора. Забудь об этом, все в порядке. А сейчас давай найдем источник света.

Ливиан кивнул, почувствовав облегчение, и осторожно поставил ногу в груду хлама, нащупав там боле-менее ровную и надежную поверхность. Это помогло ему лучше разглядеть то, что было на полках: наклонившись ближе, он заметил небольшую коробку, в которой среди железок и перьев для письма виднелось что-то похожее на спичечный коробок. Он потянулся к полкам, но оступился, и, схватившись за стеллаж, рухнул на пол вместе с ним. Кругом поднялись столпы пыли и все вещи, аккуратно разложенные на полках, посыпались на пол.

– Ливиан! – Крикнула Элис, кашляя от клубов пыли, и ее голос почему-то стал разносится эхом. В кладовой стало гораздо светлее. – Ты жив?

– Да! – Сдавленно послышалось откуда-то из-под обломков стеллажа. Груда хлама зашевелилась и из нее возникла золотоволосая голова юноши. – Я не нашел спички, но, похоже, что за этими полками в стене была дыра.

И действительно. Светлее стало от открывшегося окна в самом центре стены, выплывшего из облака постепенно оседающей пыли. И кому понадобилось его загромождать этими полками? Воздух стал значительно свежее. Послышался отдаленный голос моря.

Элис помогла Ливиану выбраться и отряхнуться, после чего они оба погрузились в перебирание старых вещей, которые стали гораздо лучше различимы в лучах пролившегося света. И чего только там не было! Старые фотобургомистрии, рыболовные принадлежности, утварь, посуда, старое зеркало, в котором девушка краем глаза успела заметить руку с длинными когтистыми пальцами, украшения и многие неопознанные детали чего-то большего. Здесь были и старые игрушки Элис.

– Смотри, с этим зайчиком я спала в детстве. – Она повернула игрушку плюшевой мордочкой к Ливиану. Заяц был нежного бежевого цвета, а животик был сшит из мягкой белой ткани в звездочку, с несуразно длинными висячими ушами.

– Очень мило. – Усмехнулся парень.

– Заберу его с собой. – По-хозяйски заявила Элис, погладив плюшевого зверя по длинным ушам.

– Я думал, ты уже взрослая. – Засмеялся он.

В маяке вдруг послышался ужасный грохот, отдавшийся эхом по всей башне. Вздрогнув от неожиданности, Элис в ужасе неосознанно прижала к себе зайца.

– Ты слышал? – Чувствуя тревогу пискнула она.

– Тут даже мертвый услышал бы. – Съязвил Ливиан. – Наверное, что-то упало. Здесь гуляет сквозняк теперь, – он многозначительно кивнул на дыру в стене, – а наверху осколки окна и какие-то доски. Мало ли, что упало.

Чуть успокоившись, они продолжили изучать содержимое беспорядка. Ливиан нашел себе занятие по душе, отыскав старинную книгу по астрономии и погрузившись в чтение, изредка недовольна бормоча на пятна на страницах. Парень сидел среди завалов в тусклых лучах пасмурного дня, выхватывающих на ткани его пальто пыльные пятна и мелкие опилки.

– Гляди, что нашла. – Отрывая друга от чтения, произнесла Элис. В ее руке был небольшой блокнот в кожаном переплете, перехваченным веревочкой. На обложке была выбита роза ветров. – Это дневник дедушки.

– Что пишет? – Ливиан чуть наклонился, рассматривая страницы, исписанные аккуратным почерком.

– В основном, о… – Элис наклонила голову в бок. – … о море.

– Ну да, о чем же еще писать. – Саркастично сказал Ливиан, возвращаясь к своей найденной книге.

– Наверное, трудно писать о чем-то кроме морского заката и волн, когда тебя больше ничего не окружает. – С некой обидой Элис опустила взгляд. – Он в основном жил здесь, в этом маяке и писал о том, что видел каждый день. Просто больше было не о чем.

– Да, прости. – Ливиан уязвленно прикусил губу. – Не подумал.

Дальнейшие поиски проходили в тишине. Среди старых вещей иногда трудно найти что-то действительно интересное или важное, если не знать, что искать. Вдруг Элис замерла, выудив из недр хаоса, учиненного друзьями за час кропотливой работы, конверт. Сдув с него грязь, девушка ахнула.

– Ливиан, здесь имя моей бабушки.

Юноша поднял голову от старой книги, захлопнув ее с эффектно выпрыгнувшим из страниц облачком пыли, и обратил внимание на то, что держала девушка. Конверт пожелтел от времени, однако сургуч не был сломан.

– Давай вскроем.

– Оно от дедушки. – Вглядевшись в аккуратный почерк, коим было подписано имя отправителя, девушка осторожно сломала зеленый сургуч. Внутри оказалась чуть выцветшая фотобургомистрия и несколько писем.