Алиса Валдес-Родригес – Охота на зверя (страница 29)

– Это моя подружка, – объяснила она дочери, беря Диану, как в детстве, под руку.

– Ого!

По удивленно-радостному выражению лица Милы Джоди поняла: ей непривычно, что у матери есть подруги. В Андовере их не было: соседки недолюбливали Луну, а коллеги в той или иной степени соперничали с ней и злословили за спиной, даже если улыбались в глаза. Каждый раз, встречаясь с Дианой, Джоди вспоминала, как началась их дружба. Это произошло еще во втором классе, когда школьная социальная работница сочла обеих девочек талантливыми и раз в неделю забирала их с общих занятий в специальное помещение, где подруги читали книги, непонятные остальным одноклассникам. В те времена они вдвоем хохотали как сумасшедшие, и с годами это не изменилось. Джоди и Диана до сих пор могли рассмешить друг дружку, как никто другой.

Все вместе они вошли через главный вход, приветствуя знакомых и родственников, миновали распахнутые двустворчатые застекленные двери и оказались в патио под открытым небом. Сразу за ним расположился трейлер для проведения мероприятий. Тут были сотни людей. Пришли все, кто играл хоть какую‑нибудь роль в жизни округа, от мэра Эспаньолы до президента местного техникума, от членов сената штата до кузнеца. И конечно, явилось не меньше двух десятков членов семейного клана Луна-Атенсио. Последние съехались из всех близлежащих округов, надев лучшие воскресные наряды ради пятничной вечеринки; самым младшим не исполнилось и года, а старейшим было под сто лет.

Джоди радовалась, что стольким людям захотелось поблагодарить дядю за его долгую службу. Вспомнились безжизненные проводы на пенсию, на которых ей случалось бывать в университете в преподавательские времена: бесцветные размеренные речи, подозрительно напоминающие чтение биографической справки; резиновая курятина, которая никому не нравилась; тоскливые слайд-шоу, вежливый смех и передаваемые шепотом сплетни. Если покинуть сельские уголки вроде Нью-Мексико, Соединенные Штаты сразу становятся неуютным местом, где правит бал конкуренция, а люди ценятся в зависимости от их способности зарабатывать деньги, причем не в свой карман, а в карман большого босса. А сейчас Джоди чувствовала, как ее обволакивают тепло, доброжелательность и любовь – именно то, что она надеялась обрести, возвращаясь домой. Ради этого она и приехала. Чтобы стоять в уютном заведении со знакомыми людьми, рука об руку с лучшей подругой, и наблюдать, как брат и дочь обмениваются поцелуями и объятиями с теми, кто связан с ними общей кровью и общей землей. Джоди снова, далеко не в первый раз поклялась, что будет изо всех сил стараться, выполняя служебные обязанности, чтобы стать для окружающих таким же значимым человеком, как ее дядюшка, и построить с ними такие же честные, добрые отношения. Оставалось надеяться, что однажды, когда придет ее черед выходить на пенсию, здешнее общество проявит к ней такое же уважение.

Когда они оказались в патио, Джоди увидела, как Бекки с Каталиной поспешно заканчивают развешивать на стене из камня и самана под широкой деревянной верандой серебристые ленты и воздушные шарики. Джоди нравилось, что местные без лишних вопросов приняли обеих в свою среду. Она помнила, как ее бабушка рассказывала о своих двоюродных бабках, двух старых девах, которые аж в девятнадцатом веке жили вдвоем где‑то в глуши. О них все знали, но не возражали, лишь бы они участвовали в жизни сообщества и старались быть полезными и добрыми, как все остальные. Вдоль стены под низенькой крышей на длинных столах стояло угощение, и в воздухе витали ароматы приготовленного на гриле мяса, тортилий, перчиков, пестрой фасоли и риса с томатом и чесноком.

– Ой, вон Маркус! – воскликнула Мила. – Мам, можно я пойду поздороваюсь?

Джоди проследила за взглядом дочери и увидела юношу, с которым девочка встречалась около полугода. С тех пор, как Джоди видела его в прошлый раз, он изрядно вытянулся и наконец‑то перерос Милу. Сейчас в нем было, наверное, больше ста семидесяти сантиметров. На вечеринку он надел простые черные джинсы, желтые ковбойские ботинки, черную рубашку и красную ковбойскую шляпу; так же были одеты и его родственники мужского пола, участники музыкальной группы. Все они через боковые ворота таскали аппаратуру из грузовика на маленькую сцену в патио. Заметив Милу, мальчик улыбнулся, и эта улыбка заставила Джоди поумерить свои недобрые чувства в его адрес. Дети помахали друг дружке, и вид у них при этом был в равной степени смущенный и милый.

– Ничего костюмчик, – признала Джоди.

– Маркусу он не нравится. Одежду выбирала его мама. А по-моему, он отлично выглядит.

– Привет передавай, – попросила инспектор.

Диана тоже улыбалась, глядя, как Мила с подростковым энтузиазмом подлетела к своему юному ухажеру. Подтолкнув Джоди локтем под ребра, она сказала.

– Вот так же кто‑то, помнится, бегал к некой звезде легкой атлетике, Курту Чинане, в наши молодые деньки.

При упоминании этого имени Оскар метнул на Джоди понимающий взгляд, но та не дала ему и рта раскрыть, сделав вид, что ничего не слышала, после чего поспешно сменила тему и предложила пойти поздороваться с виновником торжества.

Атенсио, в нарядной ковбойской рубашке и галстуке боло, сидел во главе самого большого стола. По обе стороны от него громоздились горы подарков. На руках Элой держал одного из самых младших внуков, лет, наверное, трех. Джоди не видела раньше этого малыша и полагала, что это сын той дочки Атенсио, которая переехала в Вайоминг. За столом веселой принарядившейся ватагой восседали трое из пятерых детей Элоя, его жена и другие внуки. Джоди и ее компания подошли поздравить и обнять заслуженного егеря.

– Разве у нас не самая красивая семья на свете? – воскликнула Луна, помахав всем остальным.

– Да, я всегда считал несправедливостью, что все гены красоты достались лишь нам одним, – шуткой на шутку ответил Атенсио. – Как прошла первая неделя?

Джоди собралась было ответить, но он поднял руку и сказал:

– Хотя погоди, не хочу знать. Я наслаждаюсь свободой. В другой раз расскажешь. Возьми себе чего‑нибудь поесть.

Его племяннице немедленно стало легче: совсем не хотелось портить праздник рассказом о расчлененке и скрывающихся в лесу террористах. Но Джоди достаточно хорошо знала дядю и поняла: тот догадался по глазам, что новости будут плохими. Элой заслуживал перерыва, отдыха от этого безумия, так пусть хорошенько насладится своей вечеринкой.

– Надеюсь, мы с тобой сегодня станцуем. – Джоди сжала руку дяди.

– Если выдержишь мой темп! – Он улыбнулся и переключился на тех, кто сидел рядом.

Джоди, Оскар и Диана подошли к шведскому столу, навалили еды себе на тарелки, заказали в баре три «Маргариты» и отыскали неподалеку от стойки свободный столик. Диана совсем немного поела, а потом вернулась к прежней теме с настойчивостью собаки, которая пытается добыть косточку.

– Кстати, о Курте, – проговорила она. – Моя сестра дружит с сестрой его жены, ты знала? И ходят слухи, что у него в семье вовсе не рай земной.

Джоди постаралась не показывать эмоций и спокойно сказала:

– Очень жаль.

– Почему? Ясно же, что вы с Куртом предназначены друг для друга.

Именно в этот миг Джоди увидела Хенли, который с неловким видом смущенно мялся у дверей. Ее глаза вспыхнули, а Диана первой заметила, что ветеринар тоже смотрит на них.

– Ну, привет, красавчик, – пробормотала она в свой коктейль. – Кто это у нас такой?

– Хенли! – позвала Луна и помахала ветеринару рукой. – Идите сюда!

Взгляд Дианы определенно говорил, что мысли лучшей подруги для нее яснее ясного.

– Ты ничего о нем не рассказывала, – мурлыкнула она.

– Потому что рассказывать нечего, – бросила Джоди.

Когда Хенли добрался до их столика, она познакомила его с Дианой и Оскаром, а потом предложила взять себе еды, выпивки и присоединиться к ним.

– Значит, младенцами интересуешься? – шепнула Диана, как только Хенли отошел достаточно далеко, чтобы ее не услышать.

– Отстань, он просто мой коллега.

– Вы уже видели своих маму с папой? – спросила Диана, отправляя в рот кусок тортильи, с которой капал расплавленный сыр, и мотнула головой в сторону столика на двоих под деревом, в дальнем углу патио. Джоди и Оскар не видели и поэтому встали поздороваться.

Глория Луна была в бледно-голубом платье и пиджаке в тон со значком в виде американского флага на лацкане. Уолтер Луна, обычно предпочитавший одежду ранчера, мучился в темно-сером костюме и непроизвольно теребил синий галстук. По слухам, в пятидесятые годы ХХ века родители считались самой красивой парой в школе, и до сих пор прекрасно смотрелись вместе. Над короткой стрижкой Глории явно недавно поработал парикмахер, а Уолтер, как обычно, гладко зачесал волосы назад.

Когда Джоди под влиянием момента обняла мать, та, казалось, удивилась. Мало кто помнил обиды так же долго, как Глория, которая сейчас с демонстративной прохладцей обняла дочь в ответ, не выпуская из руки нож для масла. Уолтер, хоть и был простым ковбоем, в качестве родителя проявлял куда больше чуткости. Он заметил маневр жены и постарался, как частенько делал, облегчить боль Джоди.

– Джодилинн, – произнес он, стоически похлопывая дочь по спине. – Рад тебя видеть. Выглядишь здоровой. – В устах отца это можно было считать комплиментом. Джоди уже давно, когда ей только понадобился первый лифчик, поняла, что отцу очень неловко иметь хорошенькую дочь. Ведь женственность и красота – это формы могущества, которые были ему неподвластны. Контролировать их он не мог. С первых шагов Джоди отец растил ее как мальчишку. Возможно, неосознанно, но сути дела это не меняло.