Алиса Цветкова – Счастливый билетик (страница 3)
Собравшись куда быстрее вечно копошащейся сестры, Алёна, уже в сухих брюках и свитере, подошла ко входной двери. От волнения и предвкушения тяжело было стоять на месте, так что девочка непрерывно переминалась с ноги на ногу, словно перед стартом.
«Неужели? Неужели это правда?»
2
Еще недавно серый и скучный день вмиг превратился в «самый лучший день на свете». Еще бы! Ведь до этого не помогали ни упрашивания, ни клятвенные заверения «учиться на одни пятерки». И вот без лишних слов Алёнку отвезут в секцию верховой езды вместе со старшей сестрой!
– Надень рейтузы, дочка, к вечеру заморозки обещают – окоченеешь в два счета! И майку с кофтой.
– Но мам, – попыталась возразить Алёна, с ужасом припоминая синие капроновые рейтузы, хранящиеся на самом дне шкафа. Как же она их не любила! – Веру ты так не кутаешь!
– Не сравнивай, – строго сказала мама. – Ты у нас болезненная и продуваемая. А Верочка – спортсменка, у нее здоровье крепче, она закАлённая. Давай не капризничай, одевайся.
Алёне ничего не оставалось, как послушаться. Колючие рейтузы неприятно стягивали кожу и вызывали мурашки. Потом еще майку, кофту с высоким воротом, подаренную тетей из Ленинграда. Наконец, раздраженная и напоминающая неуклюжий шар, Алёна была объявлена мамой готовой к выходу.
Путь, как и ожидалось, оказался неблизким – сначала несколько душных остановок в переполненном автобусе, потом пересадка на пригородную электричку. Да еще и погода выдалась ужасная. Холодный осенний дождь лил не переставая с самого утра. От ветра зонты выгибались и хлопали. Ох и зачем мама так ее укутала? Эти дурацкие непромокаемые рейтузы, и теплая кофта с тугим воротом, что дышать было трудно, и сверху еще плащ-дождевик, пахнущий резиной и сыростью… «Завернули, словно капусту, в двадцать нелепых, негнущихся одежек».
Да, именно так Алёна себя и ощущала в тот день – кругленькая неповоротливая капуста на двух ватных ножках. Со стороны можно было подумать, что им предстояло не проехать пару станций на электричке, а отправиться прямиком на Северный полюс, в самую лютую стужу, на встречу к белым медведям.
Веру, стройную и подтянутую, мама и не думала так укутывать. Под легким дождевиком и нарядной курткой на ней была ее обычная, щегольская, почти что парадная форма для верховой езды – безупречно сидящие темно-синие бриджи, белая рубашка и начищенные до блеска сапожки. Вера тренировалась в секции всего ничего, но мама вечно ее нахваливала: «Верочка, у тебя так осанка выправилась! Ходишь теперь как на подиуме, не хуже, чем заграничные манекенщицы!» А та, наслушавшись, задирала нос.
На самом деле Алёну это задевало за живое. Особенно с тех пор, как Верку записали на конный спорт, а ее нет. Но слезы Алёнка сдерживала. Она же не плакса какая-нибудь. Мама, правда, не помогала:
«Забудь ты пока про лошадей, солнышко. Слишком маленькая ты еще – и ростом не вышла, и по возрасту не подходишь. Тебя в такую серьезную секцию просто не возьмут, там правила строгие, – твердила мама ласково, но настойчиво, гладя дочку по голове. – Зато рисование как хорошо идет!»
Бабушка и папа, во всем полагаясь на мамину житейскую мудрость, ей вторили.
Алёна соглашалась, но сама не переставала мечтать о лошадках. Их гордые прекрасные силуэты танцевали перед глазами даже на уроках математики. Так что Алёна рисовала, вырезала с ними картинки из старых журналов «Огонек» и «Ровесник» и завела специальную тетрадку для рисунков и коллажей.
Наконец Алёна отстала от родителей. Девочка исправно ходила в изостудию, но надежда попасть на конюшню не угасала. Родители выдохнули, и в семье воцарился мир.
«Пройдет время, я подрасту и опять попрошусь. Хотя бы одним глазком посмотреть на этих великолепных лошадок».
И, похоже, время действительно пришло. Раз уж мама сегодня смягчилась и дала свое высочайшее позволение, кто знает, может, чудо случится и Алёне удастся не только посмотреть.
«А вдруг она и меня решила записать?»
О, мысль была до того головокружительной, что дух захватывало! У Алёны заколотилось сердце и перехватило дыхание.
Так что укутанная с ног до головы «капусточка» Алёна всю дорогу сияла и подпрыгивала от счастья. Радовалась она и на залитом дождем перроне, высматривая огонек приближающейся электрички, и в самой электричке.
Плюхнувшись на холодную деревянную скамейку, сестренки Серовы удивили маму своим поведением. Обычно шумная непоседа Алёна прилипла к стеклу и тихонько, как мантру, отсчитывала минуты и остановки. Хмурая сонная Вера, устроившись у запотевшего окна, тут же безучастно засопела. Посторонний ни за что бы не понял, кто ехал на долгожданное занятие, а кто был просто вынужденной спутницей.
Дальнейшая дорога до конюшни слилась в одно смутное воспоминание: бесконечные лужи, брызги из-под колес автобуса, а еще свежие, будто бы только что оставленные следы подков на раскисшей глинистой земле. Стоило Алёне их увидеть, как сердце ее затрепетало еще сильнее, тело бросило в жар, а ладони похолодели. Впрочем, жарко ей могло быть и от теплого свитера под прорезиненным плащом.
Потом проходная, пропуска, которые мама достала из сумочки, и испытующий взгляд пожилого вахтера. Мама ушла с Верой к тренеру, чтобы договориться о чем-то, а Алёне велели ждать у раздевалки. Стоять в душном помещении оказалось сложно, но было на что посмотреть. Расстегнув плащ и оттянув ворот кофты, Алёна прищурилась: света было мало.
Теплый, густой, сладковато-пряный запах лошадей, промасленных деревянных перегородок, свежего сена и поношенной кожи ударил в нос после холодного, влажного уличного воздуха.
«Интересно, я смогу уговорить маму погулять здесь?»
Мама вскоре вернулась. Когда она зашла в помещение, то поморщилась, будто унюхала аммиак. Алёна лишь удивилась: она, забыв обо всем на свете, лишь глубже вдыхала этот аромат. Так пахла мечта.
– Кошмар какой, здесь же просто нечем дышать! – проворчала мама, судорожно доставая из кармана носовой платок. – Ты как, Алён? Не болит голова? Может, выйдем на воздух?
Но девочка замотала головой. Она не отрывала завороженного взгляда от бесконечного ряда деревянных денников[4] с массивными решетчатыми дверцами.
– Мам, а Вера на занятии, да? А давай посмотрим?
Не в силах сдерживаться, Алёна шагнула в полумрак конюшни. Она успела разглядеть за решетками темные крупы, услышала добродушное фырканье.
– Мы же не зря так долго и неудобно ехали? – ласково попросила Алёна.
– Нам далеко ходить не разрешили, – уже строго, понизив голос, сказала мама, крепко, почти болезненно сжимая ее тонкие пальцы в своей руке. – Пойдем на манеж, где занятия.
– Ну, пять секундочек.
Алёна взмолилась и обратила на маму самый милый взгляд. Мама колебалась, но все же сдалась. Видимо, идеальное поведение девочек в поездке подкупило.
– Ладно. Пять минут посмотрим и пойдем. Договорились?
Алёна кивнула. Она осторожно, почти на цыпочках, подошла к первой низкой арке, отделявшей коридор от основного помещения конюшни, и, прищурившись, старалась разглядеть хоть что-то в загадочном полумраке.
– Алён, там… – снова начала мама, но в этот самый момент из-за угла прямо на них плавно и величаво вышла лошадь.
Не одна, конечно. Ее вели под уздцы, но в тот момент Алёне показалось, что лошадка появилась из ниоткуда. Девочка даже оторопела. Внезапный звук тяжелых гулких шагов отразился от стен. Лошадь застыла на месте, с интересом уставилась на неожиданное препятствие. Алёна с открытом ртом пялилась на высокую вороную кобылу.
– Не стой на пути, – грубо окликнул кто-то Алёну, и та наконец поняла, что лошадь вовсе не одна, ее вела под уздцы незнакомая женщина-тренер в потрепанной рабочей куртке и грубых сапогах.
Алёна даже не успела сдвинуться с места, мама резко подхватила ее под мышки и довольно грубо оттащила с пути, бросив смущенное «извините, пожалуйста!». А потом, не слушая возражений, вытолкала растерянную Алёнку обратно на улицу. Там, под холодными колючими струями осеннего дождя, рассеялись последние остатки магии.
– Ничего себе, вот это громадина! – пробормотала мама, брезгливо отряхивая свое пальто от капель грязной воды. – И ты всерьез, Алёна, собралась когда-нибудь садиться на такую махину? Да тебе стремянка понадобится, чтобы просто в это седло залезть! А еще и управиться надо. Нет, это не для маленькой девочки. Пойдем на манеж к Вере…
– Ну я же еще вырасту! – насупилась Алёна. Слова мамы больно резанули. – И всему научусь, как Вера! Она ведь тоже не с неба на лошадь свалилась, ее тренировали!
Мама ничего не ответила на это, а лишь раздраженно покачала головой и, взяв Алёну за руку, решительно повела ее подальше от конюшни, по скользкой мокрой асфальтовой дорожке, ведущей ко входу на небольшой крытый манеж. Алёне оставалось лишь проводить прощальным взглядом высокие двустворчатые двери конюшни.
«…Ничего, однажды все получится».
Наконец, мама привела Алёну к небольшому зданию крытого манежа, где шли занятия. Широкие ворота на манеж оказались открыты, и Алёна отлично видела утрамбованный темно-коричневый песок арены и слышала четкие команды тренера. Вера уже была в седле, среди других девочек. Таких же сосредоточенных и серьезных.
Сидела она как-то странно, зажато. Будто деревянная. «Должно быть, – подумала Алёна, – сестра так настраивается». Вместо того чтобы выбрать место поближе к арене, мама отвела Алёнку на самый верх трибун. Мол, так ей видно лучше. Алёнка же, наоборот, плохо видела учениц с этой «галерки». В основном приходилось любоваться спинами в темно-синих куртках и одинаковых защитных шлемах. Алёна едва различала слова тренера, который что-то громко объяснял, стоя в самом центре манежа.