Алиса Цветкова – Счастливый билетик (страница 2)

«Баловались, главное, все, а стояла в коридоре и краснела только я одна, – с обидой и грустью вспомнила Алёна. – Да и разве театральный кружок – это нудные лекции?»

Когда родители пришли забирать дочек, Вера вышла из класса пунцовая от злости и громогласно, на весь холл, объявила, что «Алёнка ее навеки опозорила перед всей студией, так что на эти занятия она больше ни ногой». Алёна же стояла, вжавшись в стену, красная как рак, боясь поднять глаза на родителей.

Так и закончилась история с театральным кружком, но уже вскоре началась новая: родители записали девочек в изостудию.

Алёна и там умудрилась навести шума, решив попробовать виноград, который все пытались нарисовать. Он оказался муляжом из папье-маше и заодно частью какого-то там «натюрморта», Алёна тогда не знала, что это за слово. Она только поняла, что трогать виноград было строжайше запрещено.

Учитель ее, конечно, отругал, и Верка, едва занятие закончилось, вновь вылетела из класса, словно ураган, вся багровая от негодования, и сообщила маме и папе, что «Алёнка опять все испортила своим дурацким поведением! Ходить с ней на занятия я больше не буду! Ни за что!».

Потом по просьбе Веры был кружок кройки и шитья, откуда с громким скандалом выставили уже обеих сестер, потому что в этот раз обиженная Алёна мешала Вере нарочно, и в итоге родителям стало ясно – дальше так продолжаться не может.

Правило «ни одного кружка вместе!» торжественно объявили девочкам за вечерним чаем и предложили каждой выбрать себе отдельное занятие по душе.

Сестры, измотанные войной, наконец заключили хрупкое перемирие, и чтобы закрепить успех, в ближайшие выходные родители повезли их в Парк Горького, где и случилось то досадное недоразумение, отрезавшее Алёне путь к лошадям.

Сама прогулка поначалу была совсем не примечательной: Алёна и Вера демонстративно шли, глядя в разные стороны, не произнося ни слова. Но тут на одной из аллей, усыпанной желтыми листьями, появились две ухоженные грациозные лошадки белоснежной масти. Сестры, словно по команде, замерли, завороженно глядя на пушистые гривы и сероватую в яблоках, переливающуюся на солнце шерстку.

– Ах, какие они красивые! – в один голос выдохнули девочки. Родители, пораженные таким единодушием сестер, даже замерли и с удивлением переглянулись.

– Мамочка, а можно мы подойдем посмотрим поближе? – почти умоляюще, не свойственным ей мягким голосом попросила Вера.

– Папочка, пожалуйста, ну пожалуйста! – взмолилась и Алёна, подпрыгивая на месте.

Родители, обрадованные редкой солидарностью дочек, без лишних слов повели их к лошадям. Конечно, одним «посмотреть» дело не ограничилось – обе тут же загорелись желанием прокатиться верхом.

Мама с папой возражать не стали, благо хозяйки лошадей оказались милыми, приветливыми женщинами, а сами животные – удивительно спокойными и чистыми.

Вера поехала на круг первая, пока Алёниной терпеливой лошадке по кличке Росинант подгоняли стремена. Мама и папа тем временем разговорились с хозяйкой – строгой женщиной в теплой безрукавке. Алёна их не слушала, она светилась от счастья, впервые в жизни сидя в настоящем, пусть и потрепанном кожаном седле.

Ее повели кататься чуть позже Веры, и это обстоятельство сыграло с Алёной злую шутку. Пока ее неспешно катали по тенистым, почти пустынным аллеям, где она, забыв обо всем на свете, украдкой поглаживала шелковистую шерстку на могучей шее Росинанта, Вера успела вернуться со своего круга. Она была в таком же неописуемом восторге, как и младшая сестра, а хозяйка, видя неподдельный интерес девочек, охотно и подробно рассказала их родителям о существовании детской секции верховой езды при одной из московских конюшен.

Вере тут же пообещали записать ее на пробное занятие, а когда вернулась Алёна и попросила то же самое, то получила в ответ напоминание о новом правиле: «Больше ни одного кружка вместе!» И как бы она ни просила, в этот раз родители проявили несгибаемую твердость, искренне веря, что это пойдет девочкам во благо.

Так Алёна вернулась в изостудию, а Веру отправили в школу верховой езды. И казалось, что шансов это изменить нет. Родители стояли на своем, а Алёне только и оставалось, что рисовать в тетрадках лошадей и тихо, про себя, мечтать.

Стрелки часов наконец-то доползли до заветной цифры. Коридор огласил долгожданный пронзительный звонок с последнего урока. Нина Ивановна, к всеобщей радости, не стала никого задерживать – стоило ей произнести: «Урок окончен», как ребята вскочили со своих мест, словно ошпаренные, и, громко стуча откидными крышками парт, начали спешно запихивать учебники и тетради в ранцы.

– Ну что, дорисовалась, художница? – фыркнула напоследок соседка.

– Я хоть и рисую, а на всех подряд не стукачу, – резонно, уже смелее, заметила Алёна.

Петрова невнятно буркнула что-то вроде «зато у меня по всем предметам, даже по физре, одни пятерки!», и, прежде чем скрыться в коридорной толчее, бросила через плечо:

– Вот сестра-то у тебя молодец, а ты…

Алёна лишь пожала плечами, медленно, будто нехотя, убрала книги с тетрадями в ранец, тоскливо глянула в запотевшее от дождя окно и поплелась домой. Там ее уже должна была ждать бабушка с теплыми плюшками.

Осенний дождь за окном и не думал утихать. Алёна неторопливо вышла из школы под низкий бетонный козырек и тоскливо оглядела серую улицу и бесконечные лужи. До ее дома, того самого светло-голубого, казалось, было рукой подать, вот только напрямую пройти не выйдет – на пути стоял глухой забор.

– Ну что ж, ладно, делать нечего, – пробормотала Алёна, подняла ранец над головой вместо зонта и пошла вперед, стараясь обходить глубокие лужи. Выйдя с территории школы, она ускорила шаг и довольно быстро свернула с асфальтированной дороги на утоптанную сотнями ног узкую земляную тропку, петляющую между деревьев. Несмотря на то что Алёнка с семьей жила недалеко от центра, их район был сравнительно новым, утопающим в зелени, почти как дачный поселок.

Прикрытая густыми, переплетенными друг с другом кронами деревьев, дорожка осталась почти сухой. Девочка замедлила шаг. Она представила, как здорово было бы проехаться сейчас по этому зеленому коридору на спине лошадки. Той самой, золотисто-соловой, что она рисовала на скучном уроке.

«Да, это было бы просто чудесно, – мечтательно подумала Алёна. – И никакой дождь мне был бы тогда не страшен. Сидела бы высоко-высоко в седле… Как же жаль, что это всего лишь глупые несбыточные мечты».

И на короткое, но очень острое мгновение Алёну охватила самая настоящая тоска. Неужели ее заветная мечта так и останется просто картинкой на полях школьной тетради?

«Вот бы мне хоть капельку повезло, хоть чуть-чуть, – зажмурилась Алёна, чувствуя, как к горлу подступает предательский ком. – Если бы я тогда, в парке, поехала кататься первой… кто знает. Может, это я бы сегодня собиралась на конюшню, а не Вера». Она с силой тряхнула головой, как бы отгоняя назойливую мысль. «Нет, думать об этом бесполезно».

Наконец, промокшая и уставшая, Алёна добралась до своего подъезда и, поднявшись на этаж, с удивлением обнаружила, что дверь в квартиру не заперта. «Это что за сюрприз?» – мелькнуло в голове.

– Бабуль, я дома… – громко, как полагается, сообщила девочка, ставя на деревянную галошницу свой отяжелевший от влаги ранец.

Но бабушки нигде не было видно, зато из прихожей в ванную с шумом пронеслась Вера и с размаху захлопнула за собой дверь. А навстречу Алёне из кухни вышла… мама!

Высокая, строгая, уставшая женщина с аккуратно накрученными короткими волосами.

– Ма? – искренне удивилась Алёна. – А ты здесь откуда? И где бабушка?

– У себя осталась. У нее давление опять подскочило, погода просто ужасная, – устало потирая виски, ответила мама. – Хорошо, что меня Тамара Сергеевна с работы пораньше отпустила.

– А чего это Вера не на конюшне? – Алёна посмотрела на настенные часы в прихожей. По всем расчетам, сестра уже минут двадцать как должна была находиться в дороге.

– Я это тоже хочу знать, – произнесла мама, и ее голос зазвенел опасными нотами.

– Я забыла! – захныкала Вера из-за двери в ванную, явно подставив ухо к замочной скважине. – Бабушки нет дома, она мне не напомнила вовремя!

– А без бабушки мы уже совсем самостоятельно собраться не в состоянии? – парировала мама, скрестив руки на груди.

– И давно ты дома, мам? – уточнила Алёна, неспешно разуваясь.

– Недавно пришла. Свет в конторе отключили из-за какой-то аварии на подстанции. Кстати, вчера вечером тренер Верин звонил, хотел пообщаться насчет ее успехов. Так что собираемся и едем.

Вера в ответ лишь издала нечленораздельный обиженный звук. Мама ее передразнила и с раздражением закатила глаза к потолку.

– Алён, чего встала как вкопанная? Быстро переодевайся в сухое.

– Ма-а-ам! – заныла было Вера, но мама уже ничего не хотела слышать.

– Я Алёну одну дома не оставлю. Шевелитесь, девочки! Опаздываем уже. Потом еще к бабушке зайдем – проведаем ее.

Алёну не пришлось просить дважды. Скинув промокшие ботинки, девочка юркнула в комнату и кинулась к шкафу – влажная школьная форма полетела на кровать, пионерский галстук – на спинку стула. Алёна не верила своему счастью, от волнения у нее даже похолодели пальцы.

«Неужели… я тоже еду на конюшню? Неужели… мне сегодня повезло?» – стучало в висках.