Алиса Шёбель-Пермякова – Капучино с пыльцой фей (страница 2)

Только про своих детей Алексей котёнку ничего говорить не разрешал. Лютик сердито сопел, нахохливался, угрожающе размахивал хвостом, но держался. Дети остались с Алексеем, и уж он намеревался позаботиться, чтобы они и не почувствовали отсутствие мамы.

Если бы не Лютик, как бы Алексей всё успевал? Этот котёнок всегда молниеносно оценивал ситуацию и всегда был уверен, что надо делать. Алексей уже и не мог себе представить, каково было бы без него.

– Вы своего лютика перекормили, – замечание застало и Алексея, и котёнка врасплох. Они как раз летели домой к детям, уже заходили на посадку. Алексей любил посадки – в это время нельзя работать, поэтому в это время он разрешал себе помечтать. О том, как свозит детей на море, как они пойдут в зоопарк, как научит старшего винд-серфингу – давнишняя мечта самого Алексея, на которую не было времени.

Лютик, задремавший было у Алексея на плечах, обвившись вокруг горла, встопорщил шерсть, буквально застилая Алексею глаза и шипя так, что тот и себя перестал слышать.

– Что вы себе позволяете?! – яростно спросил Алексей.

– Вы же сами это видите, – пожала плечами незнакомка. – Он вас скоро придушит.

– Да кто вы вообще такая?! – взревели Алексей с Лютиком в один голос. – Чего вам от меня нужно?!

– Абсолютно ничего.

– Тогда кто вас просил лезть не в своё дело?

– Вы правы, никто не просил, – улыбнулась она, и от этого Лютик ещё больше начал крутиться на плечах, туже и туже сжимаясь вокруг горла.

– Нахалка! Нашла себе мальчика для игр! Тебе кто наводку дал на меня?

– А кто ещё про эту тварь Лютика знает? – насмешливо спросила она, совершенно не реагируя на Алексеево праведное негодование.

Остаток посадки он обрушивал на девушку гром и молнии, взывал к её совести, убеждал её, что только благодаря Лютику он всего добился, какая у него идеальная жизнь и как прекрасно он управляет своим временем и своими ресурсами.

– Я за Вас рада, честное слово, – улыбнулась девушка и ушла на паспортный контроль. Так улыбнулась, что и у Алексея на душе потеплело.

Только Лютик остался равнодушным к её улыбке. Он всю дорогу злобно ворчал, что все бабы – стервы, что у всех тараканы водятся какие-нибудь, что всем им от мужчин что-то обязательно надо, и, вот увидишь – эта от тебя так просто не отстанет, и покою с ней не будет, и юбку эта стерва слишком короткую надела, и вырез у неё слишком откровенный, чтобы чужих лютиков критиковать. От волнения Лютик всё яростнее крутился у Алексея на шее, царапая плечи и все туже затягиваясь на шее, так, что дышать становилось всё сложнее.

– Лютик, ты бы успокоился… – осторожно попросил Алексей, но Лютик только ещё больше завёлся. Разве что ядом не плевался.

– А что я сразу виноват? Где бы ты без меня был, тряпка! Ничтожество! От первой же юбки размяк! Таинственная незнакомка, видите ли! Улыбнулась, видите ли! Вот так под каблук и попадают! А ты даже ей ничего не сказал! Слабак! Да тебя все твои партнёры засмеют!

– Лютик, я не могу дышать… – прохрипел Алексей.

– И поделом! Позорище! Я тебя каким мелким и никчемным котёнком подобрал! Всю свою жизнь на тебя положил! Принципы тебе подарил! Без меня где бы ты, подонок, был!

– Лютик… Пожалуйста, Лю…

Алексей очнулся около паспортного контроля. Штатный медик недоуменно замерял давление, с умным видом вещая, что спонтанные идиопатические скачки давления – нередкое явление в современной жизни в условиях стресса.

Поодаль стояла та самая девушка, из-за которой всё началось, и бесстрастно держала за шкирку осунувшегося от испуга, но всё ещё чрезмерно жирного Лютика. Котёнком его назвать язык больше не поворачивался – слонопотам какой-то, а не котёнок. Еле отделавшись от штатного медика, Алексей подошёл к ней.

– Мне, видимо, нужно вас поблагодарить.

– Незачем. Тем более, что лютика я вам не отдам, вы и так слишком долго у этого паразита на поводу ходили.

– Я не паразит… – возмутился было Лютик, но девушка бывалым движением его встряхнула и он затих.

– Вас разве не предупреждали, что лютики опасны?

– Предупреждали, а я думал: какой от котёнка может быть вред?

– Котёнка, как же! – фыркнула девушка. – Я бы таких «котят» вообще запретила продавать, но увы, они нужны.

– А что он такое?

– Знаете, у некоторых людей бывают такие сильные эмоции, что они практически обретают вещественную форму. И тогда они уже не зависят от своих «создателей», а иногда могут этих создателей и погубить. Мы научились их отделять, и давать другим, кому они в данный момент нужнее, но их для этого надо очень долго дрессировать. А большинство даже не знают, кто у них на спине пристроился, между прочим. Кормят этих тварей и в итоге оказываются сами у них на побегушках. Что хуже, отожравшись, они начинают поедать своих хозяев.

– И что вы с ним будете делать?

– В колесо посажу и к генератору подключу: с такого жирдяя лаптоп неделю работать будет, – хмыкнула она. Лютик только недовольно покачал головой, на большее не осмелился.

– Я… Я могу вам предложить хотя бы кофе?

– Извините, меня ждут дома, да и у вас такой идеально заполненный график, что грех вам в жизнь вносить раздрай, – хитро подмигнула она.

– Как же ты без меня… Пропадешь ведь… – жалобно мурлыкнул Лютик, – забери меня обратно, пожааалуйста…

Алексей и правда чувствовал в себе какую-то пустоту и незащищенность. Словно мир встал с ног на голову, обретя при этом краски, запахи и такую остроту, что каждый шаг норовил его порезать. Даже каждый вдох делался с опаской, зато потом он разливался, заполняя лёгкие невероятной сладостью. Алексей уже и забыл, как сладко, оказывается, бывает дышать! А главное, как вольно. Он смотрел на девушку, размышляя, что в стародавние времена на спасителях полагалось жениться, и боролся с искушением именно это девушке и предложить. Если это вообще девушка, а не ангел какой…

– Мне будет достаточно, если вы постараетесь насладиться жизнью, и не нахватать себе новых паразитов, – словно прочитав его мысли, сказала ангел, запаковала Лютика в свою сумку и тут же растворилась в толпе холла прибытия.

Васька

– Тва-а-а-аю жыж за ногу! У нас смена! Норматив! План по валу!!! – возмущается пчела-активистка. Она зависла у меня перед носом и пчелоционально высказывает мне всё, что обо мне думает.

Чик – у меня в руках очередная порция лаванды. Нижние цветочки в соцветии уже начинают сохнуть, и от кустов такой аромат, что я вот-вот познаю успокоительный дзен.

– И всего-то нижний ряд состригаю! Они и так уже сохнут, между прочим! – ворчу в ответ. – Особенно с тех пор, как на них Васька поскакал.

При упоминании Васьки из фиолетовокустого ёжика вылетают ещё пять пчёл. Васька – суровый морской кот сурового морского пса из третьего от нас дома, окраинного. Ваську у нас «любят» все: кошка Дымка от него по водосточной трубе спасается. Муж включает шланг на полный напор, а ящерицы с кузнечиками стройными табунами мигрируют в безопасные кусты поближе к нашей веранде.

Кот – этакий Мишка Квакин местного пошиба. И это при том, что его хозяин – милейший пенсионер. Я порой думаю, что там не Мишка Квакин, а полноценный Джекил и Хайд на пенсии: морской кот и морской пёс никогда не бывают на людях одновременно.

– Знаю я вас, людей! Все вы хитрожопые! – продолжает бухтеть пчела, убедившись, что котодемон не среагировал на именной призыв.

– Хитрожопые – не жаложопые! – пожимаю плечами я, наклоняясь за очередной порцией цветов.

– За жаложопых ответишь! За всё ответишь! Мы – рой, против нас не попрёшь!

И в этот момент с громогласным рёвом из-за забора всё же вылетает Васька. Его рваное ухо развевается на ветру, хвост топорщится туалетным ёршиком, а передние лапы раскинуты как можно шире, явно не в надежде на обнимашки.

– Жаложопых не тронь! – рычу я, перехватывая тазик обеими руками.

– Бжжжжжжж! – на отборном пчеломатерном раздаётся из глубин лаванды.

– Боммм! – жалобно хныкает эмалированный тазик.

Ваську отбрасывает назад, но он так легко не сдаётся. Выгнув спину и вздыбив шерсть, он боковой припрыжкой прёт на ненавистный ему лавандовый куст. Я готовлюсь обороняться, но между нами встаёт рой. Примерно так выглядели зависшие во времени пули в «Матрице». Разве что эти – полосатые и направлены от меня. Время перестает офигевать и снова берёт разбег. Рой в лучших традициях японских камикадзе устремляется на Ваську.

– Йёёооооуууу! – ругается Васька и решается на тактическое отступление. Его крики постепенно утихают за забором его крайней хаты.

* * *

– Ижвыни, дэвойка… – солнце село, и я снова решаюсь постричь лаванду в надежде на то, что у пчёл смена подошла к концу. Соседа я встретить не ожидала. Он робко мнётся с ноги на ногу у калитки с увесистым пакетом. – Я тута подарошшшек прынёс, шобы нэ абыжалась ежели чаво…

Благодарю, беру пакет с не по сезону перезрелым инжиром. Сосед заискивающе исподлобья ловит мой взгляд. Его распухшее лицо украшают несколько характерных волдырей. Шишка на лбу, куда я тазиком приложила Ваську, выгодно отличается и формой, и цветом.

Словно в подтверждение моих мыслей, сосед виновато улыбается и шаркающе топает восвояси.

Капучино с пыльцой фей

Промозглая ноябрьская слякоть принесла поветрие больничных. Заказов привалило: бегать приходилось до поздней ночи. Так Егор получил свой первый «особый заказ».