Алиса Шёбель-Пермякова – Капучино с пыльцой фей (страница 4)

Яра проводила взглядом стремительного мужчину в мятых брюках и подумала, что ещё ни одна крупная корпорация не добавила своим сотрудникам здоровья и уравновешенности. В порыве редкостной осознанности она даже едва не нарушила мой план, решив, что работа здесь вряд ли доведёт её до добра. А потом она заметила край тонкой папки, торчащий из-под шкафчика – одной из тех, что выронил Сергей. Где его теперь искать Яра не знала, и решила вернуть папку тому, кто будет проводить собеседование.

Собеседование проводила красивая женщина с точёной фигурой и острым каре. Та самая, из пентхауса. Сейчас её образ обогатился не менее острыми шпильками и дизайнерским платьем в офисном стиле с шипастыми карманами. Яра завороженно уставилась на столь роскошную и колючую светскую даму. Дама же уставилась на кофейное пятно на блузке Яры.

Жена Влада умела молниеносно сопоставлять факты. Пятна кофе в весьма интересных местах как у «юной феи», так и у её Влада были соотнесены со слишком сдержанной, холодной реакцией на измену «любимой». Жена Влада была не из тех, кто мог такое стерпеть или о таком промолчать. Ей изменять можно. Ему – нет.

Затишье перед бурей длилось пару секунд, и шанса вернуть папку представителю корпорации Яре не представилось. Шанса на оправдание – и подавно. Она не понимала, на что сердится фурия с острым каре, но работу ей здесь давать точно никто не собирался. Осыпаемая градом несправедливых обвинений, она отступала к лифтам, пока не сорвалась на бег. Жена Влада была и не из тех, от кого так легко можно было уйти.

Острые эпитеты продолжали сыпаться как в лифте, так и в вестибюле корпорации. Яра прижимала найденную папочку к груди, как единственную защиту от необоснованной атаки. Только на улице она смогла вздохнуть с облегчением. Не совсем понимая, что произошло, и за что на неё спустили всех адских гончих, она на автомате засунула папочку в рюкзак и медленно побрела обратно домой. Жена Влада осталась в дверях и растянула губы в гордом оскале львицы, защитившей территорию прайда.

– Да, дайте же, наконец, пройти – это неслыханно! Вы ещё об этом пожалеете! – реплика сопровождалась увесистым толчком в спину жены Влада. Оскал перетёк из гордого в предвкушающий.

Я избавлю вас от необходимости слушать всё то, что узнал о себе толкавший. Он всего лишь мечтал продать свою идею, получить деньги на её разработку и изменить мир. Да-да, именно он безуспешно дожидался Влада на этаже для встреч и важных конференций.

Он не был виноват в том, что совершил важное открытие слишком рано, но именно оно предопределило его будущее. То, как холодно его выставили за дверь, пообещав с ним связаться, изобретатель ещё подсознательно ожидал, но к атаке не получившей должного удовлетворения фурии подготовиться было невозможно в принципе. На это я и рассчитывал.

В жене Влада ему почудилась собственная мать, не так давно почившая в долгожданном мире. Будь у него больше смелости, именно её он бы мог поблагодарить не только за панический страх отвержения и, как следствие, неумение социализироваться, но и за свой выдающийся ум: редкий, нестандартный и завораживающе блистательный.

Вместо этого он ощутил, как всё тело сжимается в ожидании неминуемого наказания, тёмного чулана с огромными пауками и повторяющихся, режущих по живому жалоб подругам на его неуклюжесть и никчёмность с рождения и вплоть до настоящего момента. Его руки задрожали, и ноутбук с годами исследований и гигабайтами результатов моделирования красивым кульбитом нырнул прямо под колёса проезжавшего автобуса.

Справедливости ради, как раз этого я не планировал, но оно пришлось более чем кстати.

– Сволочи-и-и-и! – взвыл изобретатель. – За что-о-о-о-о? Там же вся моя жизнь! Моя мечта! Моё… Да я вас всех за такое…

Десятилетиями подавляемые стыд, обида и густая, как вулканическая лава, ярость взбухли и выплеснулись наружу чудовищным воплем. Не зря во всех мирах считается, что нет мощи страшнее человеческих эмоций! Несколько автомобилей на всякий случай ударили по тормозам, люди на улице замерли, втягивая головы в плечи, а окна офисов заполнились бледными лицами с признаками кофеиновой зависимости. Впервые в жизни изобретатель позволил себе нестись по тротуару, расталкивая и громогласно обругивая всех, кто имел неосторожность оказаться у него на пути.

По закону причины и следствия, именуемому в простонародье законом кармы, одной из тех, кто попали под горячую руку изобретателя, оказалась Яра. Земля внезапно улетела у неё из-под ног, а на замену ей откуда-то возник идеально вычищенный капот дорогущей представительской иномарки.

Очнулась она в больнице. Рядом сидел тот самый мужчина, столкновение с которым и запустило цепочку неминуемых последствий: Влад. Он печатал что-то на телефоне и на неё даже не смотрел.

Ему не полагалось здесь находиться, но, как и любой человек, теряющий все опоры в жизни, он очень хотел хотя бы что-то проконтролировать наверняка: например, что сбитая им девушка точно оправится и придёт в себя. Ради такого он даже для разнообразия дал взятку. Мало кто из моих коллег поверит в то, что Влад просто проявил сострадание к похожей на растрёпанного воробушка девушке в заляпанной блузке.

– Простите меня, пожалуйста, – неожиданно нормальным голосом проговорила Яра.

– За что? – Влад отвлёкся от смартфона, и Яра впервые увидела, насколько у него добрые глаза.

– Я вас два раза сегодня сбила.

– Ты – меня?! – его лицо умилительно вытянулось.

– С кофе, а потом с машиной… а вообще я к вам в ассистентки наняться хотела, но меня выгнали, даже не поговорив, а потом толкнули на вас… – пожаловалась она и тут же натянула одеяло аж до уровня глаз: вдруг она сейчас наглеет и он рассердится. Влад смутился.

– Тут такое дело… вряд ли мне теперь понадобится ассистент…

– Ну вот! – Яра так искренне расстроилась, что Влад поспешил её успокоить.

– Просто у меня фирму сейчас пытаются отобрать и уход от налогов на меня повесить. Не факт, что я долго пробуду в своей должности.

– Ой!

Яра была честным человеком и, пусть даже таким нестандартно ассоциативным способом вспомнив о найденной папочке с документами, поспешила вернуть её единственному доступному представителю корпорации, где ей больше не светило работать.

Я уже упоминал о законе причины и следствия? Так вот, здесь тоже сработал именно он: не реши Влад помочь ей лично, вряд ли он бы так быстро получил столь необходимые документы, раскрывающие афёру бывшего партнёра и в скором времени бывшей жены. Документы, с которыми и можно, и нужно было пойти и в налоговую, и, при необходимости, в суд.

Я мог бы вам сказать, что этими следствиями дело не закончилось, но вряд ли новость о том, что у Влада с Ярой появится шанс на совместное будущее, а их ребёнок рискует оказаться в числе самых первых и потерянных колонистов планеты Торманс, покажется вам интересной.

Я убеждён, что гораздо важнее упомянуть, что ваш покорный слуга получил за это дело грамоту и орден, ибо после надлежащего изучения психологии всех игроков, взаимосвязей и прочих переменных, я спас мир, сведя сверхъестественное вмешательство до минимума: одного разлитого картонного стаканчика с кофе.

Гирлянда

– Что же ты за человек такой непутёвый, Дубов! Гирлянду починить не способен! Только и можешь, что на диване сидеть и домашние харчи заглатывать!

Дубов покосился на гирлянду, висящую у окна. Из десяти крупных лампочек горели только восемь. И, ведь, не объяснишь.

Сначала не горела ни одна. Дубов проверил всё: от проводки до лампочек. По всем законам физики, химии и астронумерологии она обязана была бы гореть. Не горела.

Припорхала внучка, прощебетала, что ей во дворе Коля Коленкин подарил шоколадку. Одна лампочка, жёлтая, потрещала и зажглась, даже без включения в сеть!

Вторая лампочка зажглась, когда жена разрешила Дашке праздновать с подружками в соседнем подъезде. Третья – когда коту Порфирию дали огромный хрящ от говядины для оливье. Дубов повесил гирлянду на балкон и стал наблюдать.

Одна за одной зажигались лампочки, один за другим члены их разношерстного семейства проникались праздником. Осталось всего две.

– Дубов, Дубов! И зачем я за тебя вышла? Одни несчастья от тебя! – не унималась жена. – Вон, помнишь, на курсе Рыбин был? На бэхе разъезжает! А как тогда за мной ухаживал! А у Коровиных вон, Ереван на Новый год!

– Ты хочешь в Ереван? – поинтересовался Дубов.

– Да что я там потеряла! – тут же возмутилась жена. – Ты мне гирлянду почини, пока я холодец достану! Дубов! Ты что?! Что ты делаешь?

Дубов поднялся с дивана и возвысился над женой во все свои метр восемьдесят. Закатал рукава. Она ещё спрашивает, зачем вышла замуж. А то сама не помнит! Первые неуклюжие покачивания тазом вперёд-назад а-ля Пресняков. Жена непонимающе завизжала, что её насилуют. Дубов зловеще улыбнулся и вдруг гнусаво запел:

– Мне хотелось бы проснуться… И руки твоей коснуться… Время летит всё вперёд…

Непонимание. Узнавание. Смех. Слёзы. Отрицание. Отмазки. Смех. Объятия.

К тому времени, как на крик сбежалась часть семьи, Дубов с женой смеялись и голосили "Недотрогу", кружась в обнимку по тесной гостиной. Около балкона переливалась всеми десятью лампочками так и не воткнутая в розетку гирлянда.