Алиса Шторм – Чёрная роза (страница 4)

Она стояла в оцепенении, глядя на него и на свет в окне, где спала ничего не подозревающая подруга. Мир раскололся. Одна половина — безопасность, ложь и разбитое сердце. Другая — опасность, правда и… он.

— Я не верю тебе, — выдохнула она и сама услышала, как фальшиво это прозвучало.

Он сделал шаг вперёд. Его глаза в темноте казались бездонными.

— Ты боишься меня. Ты боишься того, что увидишь. Дай мне пять минут. Если после этого ты захочешь, я открою дверь и исчезну из твоей жизни навсегда. А твой «идеальный» брак останется нетронутым. Но ты ведь хочешь знать, что за монстра обнимаешь каждую ночь?

Он протянул руку к открытой двери. Это уже был не жест угрозы. Это был жест-вызов. Вызов её гордости, её уму, её праву на правду.

Сердце бешено колотилось, крича «нет», но что-то другое, более глубокое и холодное, уже подчинилось. Любопытство? Жажда справедливости? Или та тёмная часть её души, что уже откликнулась на его опасное внимание в клубе?

Она сделала шаг. Не к дому. К открытой двери автомобиля. К нему.

Это был не побег. Это была капитуляция. Или, возможно, начало самой важной битвы в её жизни.

Время тянулось предательски долго. Они не выехали из леса — просто свернули на другую дорогу.

«Глупая дура», — подумала она, ругая себя за выбор сесть к нему в машину. Она могла оказаться в ловушке — здесь, в глуши, среди высоких деревьев, у неё не было шансов на спасение. В какой-то момент она даже подумала, что сейчас не может ничего изменить и нужно просто принять происходящее.

Ксюша смотрела на проплывающие мимо деревья и пыталась расслабиться. Ей было страшно, но ещё страшнее позволить страху поглотить её разум — тогда эмоции вновь возьмут верх. Она повернулась, чтобы спросить, сколько им ещё ехать, но слова застряли в горле.

В полумраке салона, в призрачном свете луны, его профиль казался высеченным из гранита — жёсткий, неоспоримый. Лунный серебристый свет скользил по высокому лбу, оттенял линию скулы — такую резкую, что, казалось, о неё можно порезаться. В памяти тут же всплыли его глаза — холодные, как сталь в ясный день, пронизывающие насквозь. Сейчас она их не видела, но чувствовала их тяжесть на себе, будто он видел её целиком, даже глядя в ночную дорогу. Его нос был прямым и чётким, придавая лицу выражение непоколебимой воли и аристократической безупречности. А губы… плотно сжатые в тонкую линию, они хранили молчание, которое было красноречивее любых слов. И эта щетина — не небрежная, а точная, словно тень, лежащая на сильной челюсти, — подчёркивала его брутальную, почти животную мужественность.

Он был чертовски красив. Опасно красив.

И в этот миг её пронзило с новой силой: её влекло к нему. Не как к спасителю, не как к тому, кто разорвал оковы, а как к мужчине. Сильному, властному, тому, чьё присутствие заполняло всё её пространство, вытесняя воздух. От этого осознания пробежал холодок страха. Страха не перед ним, а перед самой собой — перед этой тёмной, необъяснимой частью её души, которая откликалась на его зов.

Она резко отвернулась к окну, стараясь поймать потерянное дыхание. Спросить она так и не решилась.

Ехали они приблизительно двадцать минут, но ей казалось, что прошла целая вечность. Он остановился посреди дороги, развернув машину в обратную сторону, чтобы удобнее было быстро уехать в случае непредвиденных обстоятельств.

— Дальше мы идём пешком, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Ксюше ничего не оставалось, как молча следовать за ним. К счастью, шли они недолго, и наконец показался тот самый злополучный домик, который разделит её жизнь на «до» и «после».

Оказалось, по ту сторону озера тоже сдавался дом. Он так же находился в лесу, даже выглядел практически как их домик. Их уютное с мужем гнёздышко. От этого стало ещё больнее.

Она сразу обратила внимание на машину, стоящую рядом с домом. Это была машина её мужа — она не могла её спутать ни с какой другой. Ведь она сама подарила ему на день рождения его мечту. На боковине кузова красовалась огромная, невероятной красоты змея с переливающейся чешуёй в бликах лунного света.

Она замерла. В груди всё оборвалось.

Она развернулась, чтобы уйти. Нет — лучше убежать от правды. Но бежать сил не было. Нужно посмотреть тому демону в глаза и принять правду. Иначе она всю оставшуюся жизнь будет терзать себя сомнениями.

Незнакомец мягко взял её за руку и повёл в сторону дома.

Ксюша остановилась, не в силах сделать следующий шаг.

— Я не хочу заходить в дом, — прошептала она умоляющим голосом. — Здесь я не готова выяснять отношения. Мне нужно время. Мы ведь можем увидеть их в окно, как там, на твоём фото…

Он понимающе кивнул.

Они подошли к окну.

Глава 5

«Спасибо, Марк»

В гостиной царил мягкий, живой свет. Пламя свечей отбрасывало на стены танцующие тени, наполняя комнату тёплым, пульсирующим уютом и намёком на романтику. В электрическом камине весело танцевали языки пламени — такие же фальшивые, как и брак Ксюши. Наверняка треск воображаемых поленьев разливался по дому и играла романтическая музыка…

На массивном резном столике из светлого дерева стояла открытая бутылка дорогого шампанского и два бокала. Они стояли так близко, что их тонкие ножки почти соприкасались, создавая намёк на предстоящую близость. А на полу, у самого дивана, предательски темнел его пиджак. Брошенный небрежно, он был красноречивее любых слов.

Можно было уже не оставаться здесь, возле окна, где она наблюдала за его приходом. И без того всё было кристально ясно. Но Ксюшу будто приковали к месту. Её ноги словно приросли к земле, а измученный, израненный мозг, отвергая очевидное, требовал новых доказательств.

Спустя несколько мучительных минут, которые казались ей в то же время спасительными — ведь она надеялась увидеть кого угодно, только не своего мужа, — в голову пришла вполне логичная мысль, соломинка для утопающего. Фотография — фикция. Её муж не мог ей изменить, а то, что она видит, — просто жестокая случайность. Он же сейчас в командировке. Наверняка его друг попросил машину, чтобы увезти свою девушку на свидание. Ведь машина друга сейчас в ремонте. Точно, в ремонте! Егор как раз на днях разговаривал с ним об этом по телефону. Правда, он ничего не говорил о том, что одолжит машину другу. Да и он много о чём ей не рассказывал в последнее время. Сама виновата.

Укол вины вновь поразил её сердце. Но радостная догадка оказалась сильнее чувства вины. Надежда — она ухватилась за неё как за спасительный круг. Но мозг не сдавался, и новая мысль легла тяжёлым грузом на сердце: «На полу его пиджак…»

Ксюша сразу же отогнала волну паники. Главное сейчас — сохранить самообладание. Ведь ещё ничего не доказано. Наверняка они потом будут смеяться над этой ситуацией. Пиджак тоже можно одолжить: у мужа на работе всегда есть запасной костюм на случай непредвиденных ситуаций. А друг вполне мог запачкать свой и одолжить пиджак у её мужа на один вечер. Так и есть. Ксюша успокоила себя. Осталось дождаться подтверждения своим догадкам и выйти из ситуации победителем.

В проёме двери показалась счастливая Юля. На ней было короткое чёрное платье, похожее на ночную сорочку на тонких бретельках. Она весело смеялась и соблазнительно двигалась, маня кого-то за собой. Ксюша была в шоке — она не ожидала увидеть подругу Дмитрия, начальника Егора.

Она не успела прийти в себя. Сначала — короткий, пьянящий укол адреналина, сменившийся ледяным ожогом в жилах. Потом — ощущение, будто землю выдернули из-под ног. Ноги действительно подкосились, и она едва удержалась, схватившись за холодное стекло окна. И в этот миг она увидела, как из полумрака за Юлей вышел Егор. Он что-то крикнул ей вдогонку — весело, беззаботно — и звонко шлёпнул её по попе. Та развернулась с театральным возмущением, надула губки, а затем растворилась в его объятиях. Она впилась в его губы страстным, голодным поцелуем — таким, какого Ксюша не получала от него годами.

Всё. В груди что-то надломилось с тихим хрустом. Её надежды рассыпались в один миг. Доказательств больше не требовалось. Картина была настолько откровенной, настолько пошлой в своей естественности, что не оставляла места ни надежде, ни сомнениям. И тогда ледяное оцепенение внутри взорвалось. Адреналин, горький и яростный, хлынул в кровь, сжигая стыд, боль и нерешительность.

Она резко, почти механически развернулась, не видя ничего перед собой, и быстрым, сбивающим дыхание шагом пошла прочь. Дойдя до машины, она холодным, обжигающим взглядом посмотрела на незнакомца. Её голос прозвучал для неё самой мёртвым и отрешённым, будто доносился из-под толстого слоя льда, сковавшего всё внутри. Это был голос человека, в котором не осталось ни злости, ни боли — лишь тихий, безжизненный холод.

— Отвези меня обратно… Пожалуйста.

Ехали они в тишине. Если бы она сказала ему хоть слово о произошедшем, слёзы неумолимым потоком хлынули бы из глаз. Она не могла показать ему свою слабость. Он был чужим, она не знала его намерений. Может, именно этого он от неё и ждал: хотел сломить и воспользоваться ситуацией. Она могла бы сломаться — ведь её тянуло к нему. Но она будет об этом жалеть. Вместе с болью и ненавистью к мужу она будет чувствовать стыд перед ним и перед собой. Тогда чем же она будет лучше него?