Алиса Сахарова – 12 причин моей ненависти (страница 3)
– Ладно, поищу какую-нибудь еду. Сама. Но давить силой – это пережиток прошлого, чтоб ты знал…
– Ещё слово – и я тебе глотку перекрою, – прошипел Тимур.
– Всё ясно. Выхожу сейчас же.
Перепугавшись, что он исполнит угрозу, она вскочила, отряхнула песок с бёдер и рванула к краю тропического леса. Когда она исчезла из виду, трое вздохнули с облегчением.
– Ну и фурия! – воскликнул Тимур, усмехнувшись.
Вика, поражённая нахальством Алины, всё ещё была вне себя. Она надула пухлые губки и, скрестив руки на груди, села у дерева – будто отгородившись от всего мира. К ней тут же подсел Данил: высокий, с тёмными кудрями и греческим профилем, он всё это время наблюдал за спором с лёгкой усмешкой, словно перед ним разыгрывался спектакль.
Ему понравилась Вика – как ягнёнок нравится волку. Но она не видела в нём угрозы. И, не скрывая интереса, она улыбнулась – и начала говорить с ним легко, мило, будто всё плохое осталось позади.
Максим же, с грустью и плохо скрываемым желанием, наблюдал за Викой издалека. Он не заметил, как к нему подошёл Тимур.
– Долго будешь пялиться? – спросил тот с лёгкой насмешкой. – Не твой уровень.
– Я и не думал ничего такого.
– Ну, конечно, – недоверчиво произнёс Тимур, растягивая слово. – Ладно. Не суть. Я пришёл по другому делу. Эта Алина, хоть и наглая, но неглупая – права она: костёр нужен. Не охота вечером в темноте сидеть. Ты займёшься?
– Так ведь спичек всё равно нет.
– Спорить будешь? – вопрос Тимура звучал не как просьба, а как угроза.
Максим не хотел конфликта. Он понял: доказывать что-то человеку, который выше его почти на голову, тяжелее раза в полтора – и чей ум, скорее всего, устроен совсем иначе, – дело бессмысленное.
– Уже иду собирать ветки, – ответил он, вставая с песка.
Тимур властно кивнул. Такой ответ был именно тем, что он ожидал услышать, но, чтобы подчеркнуть свой авторитет, добавил:
– И поскорее.
Глава 3. Похоже, мы дальше, чем думали.
Катя и трое мужчин продолжали свой путь. Берег сужался, впереди поднимались высокие скалы. Наступал вечер, и звуки будто бы застыли – кроме резкого, пронзительного писка землероек, который иногда внезапно раздавался в кустах, заставляя каждого почувствовать, как по спине бегут мурашки.
– Мы идём уже так долго… я умираю от жажды, – Амир облизнул пересохшие губы. – Может, пора сделать привал?
Дима бросил на Катю вопросительный взгляд. Она кивнула. Они отошли от кромки берега и остановились. Амир упал на песок – сначала сел, потом лег, раскинув руки.
– Придётся заночевать здесь. Дальше – только через лес. По скалам пути нет. А ночью по лесу ходить – не вариант. Скоро совсем стемнеет. – сказала Катя.
Все кивнули.
– Пока ещё не совсем темно, пойду поищу фруктов поблизости, – добавила она.
– Я пойду с тобой, – ответил Дима.
– А я… соберу веток для костра, – неохотно предложил Алексей.
– А я подожду вас здесь – до жути боюсь этих прогулок по лесу в темноте, – сказал Амир, разминая ноги.
– Отлично, – недовольно бросил Алексей. – Может, хоть теперь будешь полезным?
– Ты и сам не хочешь помогать! – воскликнул Амир, привстав на локтях. – Просто “ваше высочество” не хочет оставаться со мной наедине!
Алексей шагнул вперёд, встав над Амиром – словно пытаясь задавить его своей тенью.
– Да что ты знаешь! – его слюни, липкими каплями, летели в оппонента. – Вообще-то я такое знаю и умею, что тебе и не снилось!
– Да? Такое умеешь? Интересно – что именно? Плеваться во время разговора?
Амир рассмеялся ему прямо в лицо.
– Ах, ты! – Алексей сжал кулаки, голос дрожал от бессильного гнева. – Да что я тебе доказываю?!
Катя и Дима переглянулись. На лицах читались смятение и неловкость за этих двух. Их перебранки уже не смешили – только утомляли. Не говоря ни слова, они повернулись к лесу. А двое мужчин так и остались разбираться между собой.
Лиана и Константин Иванович в это время шли по склону. Они изрядно устали: ныли колени, сводило икры. Но хотя бы жажду им утолить удалось – нашли манговое дерево, насытились соком фруктов и запаслись плодами, положив их в большие карманы пиджака мужчины.
На их лицах плясали последние тени, брошенные закатным солнцем – словно сама природа пыталась стереть то, что нельзя забыть. Происшествие в лесу оставило на них отпечаток: Лиана была подавлена случившимся, а мужчина – раздражен.
– Может, вернемся? – предложила она. – Кабан наверняка ушел. Я могла бы оказать Нине первую помощь – я врач…
– Слишком поздно. Материнский инстинкт у кабанов слишком силен. Почуяв опасность за потомство, кабаниха могла разорвать ее в клочья. Скорее всего, эта женщина…
– Нина.
– Да. Скорее всего, она уже мертва.
– И всё же…
– Если хочешь идти – иди! – перебил он, резко остановившись и повернувшись к ней лицом: глаза его зло сверкали. – А я собираюсь дойти до вершины. – Сделав глубокий вдох, он продолжил уже спокойнее: – Наша миссия слишком важна, чтобы сворачивать назад – тем более что мы почти у цели.
Лиане было страшно. Она не хотела оставаться одна в лесу, поэтому решила молча следовать за мужчиной, несмотря на внутреннюю неуверенность в правильности такого выбора.
Они поднимались всё выше и выше – без спешки, без разговоров. Напряжение, царившее между ними, вскоре сменилось усталостью.
– Почти пришли, – тихо сказал Константин Иванович.
Они сделали ещё несколько шагов и вышли на небольшую платформу на скале. На пару минут они сели, прежде чем оглядеться – просто чтобы перевести дух. Мужчина старался восстановить дыхание, девушка разминала ноги. Её распущенные, слегка спутанные пушистые волосы развевались в стороны, будто шептали о той тревоге, которую она не могла в себе подавить.
– Здесь ветрено, – сказала Лиана, собирая волосы в пучок.
– Да. На вершине ветер не находит препятствий – налегает со всех сторон.
Константин Иванович нагнулся, опустив локти на колени – и ощутил, как хорошо наконец-то сидеть, а не идти.
Лиана устала – но любопытство оказалось сильнее. Она первой встала и огляделась.
– О боже… нет… неужели…
Мужчина собрал последние крохи сил и поднялся – и тут его глаза расширились от удивления. С этой площадки открывался вид на весь участок суши, на котором они оказались.
– Мы на острове, – одними губами произнес он. А после паузы добавил, – Заночуем на склоне. Завтра вернемся на пляж и сообщим новости.
Тем временем обстановка на пляже накалялась. Флирт между Викой и Данилом перерос в опасную игру – он уже не просто касался её, он присваивал себе её тело: пальцы скользили по руке, затем – по колену, будто проверяя границы, которые она не решалась озвучить. Вика улыбалась – неловко, напряжённо, будто улыбка была единственным щитом между ней и тем, что происходило. Она отступала – и он немедленно сокращал дистанцию. В нём проснулся инстинкт хищника: как зверь запугивает жертву перед тем, как съесть её – чтобы вдоволь насладиться дрожью, – так и Данил игнорировал волю девушки, разогревая свой интерес до предела.
Тимур, сидевший неподалеку, всё видел. Но вмешиваться в чужие дела было не в его стиле.
Однако внутренний монолог его длился недолго. Посчитав, что это, всё же, не его проблема, Тимур отошёл дальше – к берегу, и с умным видом вглядывался вдаль, будто разыскивая что-то на горизонте. Настойчивый голос Данила и неловкое хихиканье Вики всё ещё доносились – но он старался не слышать.
Данил не унимался. Девушке пришлось собраться с силами, чтобы дать ему отпор.
– Не трогай меня, – прошептала она; голос дрожал. Страх сжал горло, но она не опустила глаз.
Мужчина продолжал наступать.
– Я сказала: не прикасайся ко мне! – воскликнула Вика, собрав волю в кулак.
Она рванулась в сторону – но он схватил её за запястье и резко потянул на себя.
– Что за игры? Ты флиртовала со мной, а теперь отталкиваешь! – выпалил он. В его глазах сверкали искры – сомнений не было: он был готов к решительным действиям.
Тимур обернулся. Напрягся. Он вовсе не был героем или защитником тех, кто слабее – но эта ситуация, очевидно, выходила за рамки нормального.