Алиса Сахарова – 12 причин моей ненависти (страница 5)

– Пряжка подойдет? – спросил Дима, снимая свой ремень.

– Можно попробовать. Как хорошо, что я подобрал это в пути, —Алексей достал из кармана матово-серый камень с красными вкраплениями. – Это кремень – минерал, который часто используется в огнивах. С его помощью мы с вами создадим искру.

Используя кремень, пряжку и немного сухих листьев, Алексей в считанные минуты разжёг пламя. Пригревшись у костра и перекусив бананами, все трое легли спать, постелив под головы часть своей одежды. Уснули сразу и спали под тихий шум прибоя, как убитые – усталость за прошедший день была слишком велика.

На утро, напившись из источника и подкрепившись фруктами, они размышляли, как им идти дальше. Рассматривали сразу несколько вариантов:

– Обойдем скалу через лес – по склону с мягким подъёмом? Так будет безопаснее всего, – предложила Катя.

– Это слишком долго, – ответил Алексей. – Давайте как Амир, пройдём вдоль скалы по воде – так будет быстрее.

– Слишком рискованно, – Катя покачала головой. – В воде могут быть морские ежи или что похуже. К тому же, можно поскользнуться на острых камнях и упасть. Видимость из-за морской пены практически нулевая.

– Полезно будет осмотреться со скалы, чтобы понять, можно ли срезать путь, и иметь хоть какое-то представление, что там впереди. Можно подняться отсюда. – Дима указал рукой на крутую бугристую поверхность, – Я могу это сделать, для меня это несложно – занимаюсь скалолазанием несколько лет. Поднимусь один, потом спущусь и расскажу вам, что видел – так быстрее.

– Ты уверен? Это ещё опаснее, чем идти вдоль скал, – сомневалась Катя.

– Но это и правда даст нам больше информации, сэкономит время, – добавил Алексей.

– Не переживай, я справлюсь, – ответил Дима, глядя на Катю, тёплой улыбкой смягчая тяжесть слов.

– Будь осторожен.

Дима кивнул, затянул шнурки на кроссовках потуже и начал карабкаться вверх. Поднимался медленно: скала была высокой, а ребра камня – резкими и, местами, скользкими. Смотреть на это было страшно: без страховки падение означало бы смерть. Один раз он оступился – едва не сорвался, но сильные руки помогли удержаться.

Добравшись до вершины, он осмотрелся, прижал ладони к голове и взъерошил волосы. Катя и Алексей переглянулись – девушка нахмурила брови.

– Похоже, что-то не так, – тихо прошептала она.

Постояв на вершине ещё несколько минут, Дима медленно начал спускаться. Вскоре он вернулся на пляж. Отдышавшись, заговорил:

– Есть две плохие новости… и две хорошие.

– Начни с хороших, – сказал Алексей, не отводя глаз.

– Я нашёл Амира. И ещё – нам больше не нужно искать помощь.

– А какие плохие?

– Амир лежит лицом в песок. Без признаков жизни. И ещё… мы на острове, который похож на необитаемый.

– Как на острове?! – вскочил Алексей.

– Вот так, – ответил Дима, смотря вдаль. – Помощи не будет.

Катя нахмурилась – будто ветер вдруг стал холоднее.

– Тогда… – она обвела взглядом пустынный берег, – вернёмся на пляж.

– Не осмотрим Амира? Может, он жив, просто без сознания? – спросил Дима.

– Нет времени. Нужно привести людей к воде до темноты – они, наверное, уже умирают от жажды. К тому же, проверять Амира опасно: возможно, он потерял сознание из-за укуса местных пауков или других членистоногих – они всё ещё могут быть где-то поблизости, рядом с телом.

– Это разумно, – кивнул Алексей.

«Жестоко, – подумал Дима, но спорить не стал, – Катя выглядит как человек, который знает, что делает. Не хочется ей перечить».

И трое снова двинулись в путь. Обратно – к тем, кого оставили ждать спасения. К тому месту, где всё началось.

Глава 4. Пустая жизнь, нелепая смерть.

Последние десять лет Нина работала парикмахером. Нельзя сказать, что она любила свою работу – она ждала конца смены, а чтобы время шло быстрее, смотрела телевизор. Маленький экран висел в углу, рядом с её рабочим местом. Стригла она плохо – хоть и симметрично, получавшиеся прически были некрасивыми. Ей самой они не нравились, но делать было нечего: работа есть работа. Преимущественно к Нине ходили пожилые – те, кто шёл сюда по привычке. Но иногда и молодые, случайно свернувшие с улицы, ослеплённые плакатом с надписью: «Модельная стрижка за триста». Приходили один раз и больше не возвращались – ведь помимо грустной прически они получали испорченное настроение.

Нина дергала волосы при расчёсывании – не по невнимательности, а с намерением. Говорила сухо, почти без эмоций, и обязательно – грубила. С убеждённостью священника, исполняющего ритуал, она думала: «Так надо. Так правильно».

Она ненавидела не клиентов. Она ненавидела весь мир – и мир, в свою очередь, отвечал ей тем же. Личное несчастье сделало её невосприимчивой к доброте. А без доброты… даже ножницы становятся оружием.

Нина страдала от одиночества, испытывала бессилие перед своей жизнью, но не предпринимала никаких решительных попыток изменить её. У нее не было родных: ни мужа, ни родителей, ни детей – только дальние родственники, которых она и видеть не хотела. Единственными, кто общался с ней, были коллеги, с которыми она иногда пила кофе или чай в обеденный перерыв.

Тем немногим, что радовало Нину, было сладкое. Приходя домой, она открывала коробку конфет, садилась на диван перед телевизором и смотрела все сериалы подряд. Её пудель – Буся – прыгал на колени, требуя ласки. Она всегда гладила свою малышку…

Буся – именно о ней она размышляла в последние минуты своей жизни. «Кто её покормит? Кто позаботится о ней? Она же совсем одна…» – с грустью думала Нина, умирая.

Константин Иванович и Лиана возвращались тем же путём, что вёл их на склон. Погода располагала к медленному, комфортному шагу: было ясно, солнце приятно грело кожу, но ещё не пекло, как в полдень летним днём. Звуки природы – пение птиц и шелест листьев – успокаивали, лаская уши. Казалось, в лесу не осталось и следа от вчерашней опасности, и ужаса, которые сделали сон прошлой ночью беспокойным – поверхностным и прерывистым. Кошмар испарился, уступив место утренней благодати. И только воспоминание об истошных криках несчастной Нины, брошенной на растерзание кабану, тихо царапало души путников.

Когда они нашли Нину, тело ее уже остыло.

– Загрызла насмерть – бойкая кабаниха, – заключил мужчина, опуская веки мертвой женщине.

Лиана застыла, как вкопанная. Её лицо побледнело, ужас застыл в глазах.

– Мы могли спасти её…

– Не неси ерунду! – резко перебил Константин Иванович. – Только сами бы погибли. Кабаны – не шутка, а у нас против них – лишь палки да камни. – Он махнул рукой. – Идём, здесь нечего смотреть.

– Так и оставим ее? Может, похороним? – тихо спросила девушка.

– Если хочешь – можешь выкопать яму. Только сделать это придётся голыми руками. Инструментов не завезли, – раздраженно ответил он. И, не дождавшись ответа, пошёл дальше, бросив через плечо: – Не думай об этом. Пойдём.

Константин Иванович и Лиана вернулись на пляж, но не стали сразу делиться новостями. Пожилой мужчина направился к океану, чтобы освежиться. А Лиана, заметив избитого Максима, тут же бросилась к нему.

– Что произошло?! – воскликнула она, оглядываясь на присутствующих. Все молчали.

Каждый в группе сидел вдали от остальных – быть вместе не хотелось никому, но и уходить было некуда. Все, как и прежде, занимались своими делами: Алина лежала под самодельным навесом, ковыряя лак на ногтях, Тимур и Вика играли в крестики-нулики на песке, а Данил, облокотившись на дерево, угрюмо наблюдал за прибывшими.

Лиана села на песок рядом с Максимом, подняла его голову и осторожно положила ее себе на колени.

– Кто-нибудь мне ответит, наконец? – спросила она.

– Парень много на себя взял, – отозвался Данил.

Лиана обернулась, бросив на него взгляд, полный презрения, а затем снова обратила внимание на Максима. Она наклонилась к нему, прижавшись ухом и щекой к его рту и носу, чтобы проверить дыхание.

– А тебе какое до него дело? – Данил скривился, ковыряя на разбитых кулаках корочки запёкшейся крови.

– Я врач!

– Можешь тогда и меня подлечить? Всю кожу содрал о морду этого, – он кивнул в сторону Максима.

На лице Лианы заиграло отвращение. Данил подмигнул ей и усмехнулся. Она отвернулась.

– Молодой человек, вообще-то драка – это не решение, – начал Константин Иванович, вытирая со лба и шеи солёную воду, которой он только что умылся. – Всегда лучше сесть и обсудить все недопонимания…

– Дышит! – радостно воскликнула Лиана, услышав дыхание Максима. – Ему бы воды.

– Можно собрать росу с листьев, – равнодушно предложила Алина, участвуя в разговоре лишь от скуки.

– Это бы помогло, – кивнула Лиана. – Можешь, пожалуйста, собрать, пока я с ним побуду?

– Он не нуждается в няньке – всё равно без сознания. Иди сама.

Лиана негодовала на равнодушие окружающих. Нахмурив брови, она ещё сильнее сжала и без того тонкие губы, превратив их в едва заметную ниточку. И, осторожно уложив голову Максима на песок, девушка резко вскочила и, не оглядываясь, помчалась в лес.

– А с вами ещё одна женщина была. Любопытно, где же она? – спросила Алина, не оставляя попыток развлечься разговором.

– А, точно. Старый, где потеряли? – Данил смотрел на Константина Ивановича в упор.

– Она… её кабаны задрали, – тихо ответил пожилой мужчина.