Алиса Русинова – Девочка, которая замолчала (страница 8)
Кристина сделала пару шагов в комнату и без труда отыскала глазами тот самый рисунок.
В прошлом мае родители затащили её в гости «на чай». В свежеснятой квартире нечего было есть, поэтому она согласилась. Пока мать хлопотала на кухне, а отец щёлкал кнопками пульта, Кристина проскользнула в комнату к брату. Тот, сидя за столом, возил кисточкой по акварельной бумаге.
Кристина тогда тихо подошла сзади, потому что в первый раз застала брата за рисованием.
На этом наброске, выполненном акварелью, одинокая темноволосая фигура мальчика сидела на скамейке амфитеатра – необычного каменного двора, который находился в их микрорайоне.
Тогда Кристина впервые увидела постоянного персонажа Макса.
– Красиво!
Сквозь сырую ещё акварель, проступали еле набросанные карандашом силуэты.
Она указала на один из них пальцем.
– А это ещё дорисовывать будешь, когда высохнет?
Макс мотнул головой.
– Они такие и были. Это законченный рисунок.
– Они?
– Ну да. – Макс взял карандаш и аккуратно по очереди дотронулся до каждого из силуэтов. – Это Рома, это Петя, а это Костя. Он тоже рисовать любил. Там были ещё другие, но я их плохо видел.
В ушах Кристины тогда, кажется, тонко-тонко зазвенело.
– Видел?
– Да, – Макс буднично залез в ящик стола и достал оттуда клейкую ленту с изображениями тираннозавров, – Ещё слышал, но потом почему-то перестал. Они вместе с тётенькой ушли, когда мы с тобой на башне были.
Кристина до сих пор помнила это ощущение – как будто разом весь воздух выкачали из комнаты.
Тогда, с трудом облизав пересохшие губы, она заставила себя спросить:
– Только… только они ушли?
– Ещё парень, большой. Он к тебе подходил. Но потом тоже ушёл. С Костей.
Так Кристина узнала две вещи:
Первое – Ник не вернётся.
Второе – её брат видит мёртвых людей.
Максим подошёл к письменному столу с залежами разнообразного хлама: от рабочих тетрадей до сломанных карандашей. Кристина, задержавшись глазами на рисунке, присела на краешек кровати.
Мальчик кивнул на лист, который лежал на ближнем к Кристине углу стола.
– Нормально?
Рисунок изображал зал «Шигирская кладовая» краеведческого музея. Вокруг заточённого под стеклянный купол деревянного идола, похожего на гигантский посох с лицом, стояла толпа детей. Дети набросаны размытыми акварельными пятнами, а вот у идола выписана каждая деталька. Каждая линия, трещина и блик, играли за нарисованным стеклом.
Кристина изогнула губы и поднесла к ним сложенные в щепотку пальцы.
– Белиссимо, как всегда. Я думала, вы только завтра в музей едете.
Макс открыл тётин подарок и кивнул.
– Завтра. Но нас всё равно потом заставят впечатлениями делиться, сочинения всякие писать. Вот, я решил загуглить заранее и нарисовать.
Максим достал с полки плотную бумагу и принялся аккуратно расчерчивать её на прямоугольники.
Кристина разглядывала рисунок. Где-то на просторах Ютуба ей попадалось видео про то, что двенадцать лиц на Идоле символизируют двенадцать бесов.
Оборвав себя на половине мысли, Кристина энергично тряхнула головой. Максим оторвался от изучения фломастеров и внимательно посмотрел на сестру:
– Ты знаешь, что за Аней мёртвая ходит?
До Кристины не сразу дошёл смысл слов брата. Она добрых десять секунд таращилась в серые глаза Максима. Осторожно спросила:
– М-мёртвая?
Максим кивнул и потянулся за новым фломастером. Аккуратно закрасил один из прямоугольников.
– Такая… У неё платье как будто из прошлого. И причёска. Может быть, бабушка наша?
Кристина пожала плечами.
– Я бабушку не знала. Нужно у Ани спросить.
Она подскочила на месте от внезапно посетившей её идеи:
– Мы сегодня думали, что давно нигде вместе не были. Может, завтра с вами в музей сходить? Заодно и спросим, вдали от… – она покосилась на дверь, – всего.
Максим закрасил второй прямоугольник и кивнул:
– Давай. Мы в одиннадцать выезжаем.
В Кристинином кармане ожил телефон. Она дотянулась до него и открыла мессенджер.
Игорь прислал фото смятой бумажки.
Кристина уже собиралась напечатать «Это что?», как выведенные на листке буквы сложились в слова, а потом в строчки стихотворения. Кристина вчиталась, коротко охнула, а потом всё-таки набрала:
«ЭТО НАХРЕН ЧТО???»
«Хочешь сказать, это первая школьница, которая тебе стихи пишет?»
«Первая!!! По крайней мере, такого содержания»
Игорь отложил в сторону смартфон и глубоко вздохнул. Уже почти час он сидел в учительской перед открытой тетрадью. Пересменка заканчивалась.
Поверх тетради лежала записка со стихотворением Софьи. Напрасно она сравнивала себя с Татьяной Лариной, потому что её умению писать эротические стихи позавидовала бы сама Лолита. Смартфон коротко завибрировал.
«Ты же из стихолюбцев. Так что она всё правильно сделала»
Игорь отложил телефон и закрыл пятернёй рот. В нём боролись учительский долг и сочувствие к Софье. Он быстро напечатал:
«Не смешно»
«Меня посадить могут»
В голову настойчиво лезла прошлогодняя громкая ситуация с тренером, который сидел на одном диване с несовершеннолетней ученицей. После неё к мужчинам-учителям родители стали относиться с огромным подозрением. Стало нужно думать о каждом шаге по классу, каждом слове.
«Буду тебя шантажировать»
Игорю захотелось швырнуть телефон о стену. Кристина явно не понимала всей серьёзности ситуации. Он покосился на Аллу Борисовну, которая стучала по клавиатуре компьютера. С ней советоваться тоже не было желания.
Игорь потёр лицо. Хотелось просто выйти на улицу, сесть на первый попавшийся автобус и уехать. Куда угодно, подальше от этой записки, завуча и телефона с Саниным улыбающимся лицом. Он скомкал записку.
«Решу всё сам. Поговорю с матерью Софьи, а там, после больших выходных, может, как-то и рассосётся само собой».
Хотя, в глубине души Игорь знал, что ничто само рассосаться не может.