Алиса Рублева – Развод и другие лекарства (страница 13)

– Ого! И какую?

– Мужчина-зебра. Со шрамами на пол-лица. За семь тысяч.

Света одобрительно кивает:

– Помню ее. Классная! Я бы у себя дома такую повесила.

– Ты мне льстишь.

– Я говорю, как искусствовед, – возмущается она, театрально закатывая глаза.

Мы обе смеемся, и на мгновение все вокруг становится легким, будто я обычная девушка, без прошлого, без боли, просто художница, у которой сегодня случился маленький успех.

Мы со Светой еще немного болтаем, и она уходит обратно к организатору, чтобы продолжить работу.

За следующие два часа я ничего не продаю. Сижу, читаю Агату Кристи в мягкой обложке, и тут слышу какой-то повторяющийся звук, похожий на метроном.

Я поднимаю взгляд.

Высокий мужчина в графитовом классическом костюме идет, опираясь на черную трость с серебряной ручкой. Его фигура – уверенная, мощная: широкие плечи, прямой шаг, хоть и с легкой хромотой. Волосы темные, но с легкой благородной сединой у висков. Чуть отросшая борода подчеркивает волевой подбородок. Ему лет сорок на вид, может чуть больше.

Он идет мимо, но задерживает взгляд на моих картинах и подходит к прилавку. Я убираю книгу в сторону и выпрямляюсь, сидя в кресле.

Молчу.

Запах… я улавливаю его запах. Тонкие ноты табака и дорогого парфюма, сладость с горчинкой, как каштановый мед.

Он долго смотрит на картины, не торопясь. Его темные глаза бегают от одной к другой, задерживаются, будто ищут что-то.

Я машинально поправляю волосы, стараясь еще сильнее закрыть правую сторону лица. И тут же ловлю себя на мысли: его лицо кажется мне знакомым. Где-то я уже видела этот профиль, этот взгляд… Нет. Чушь. Я точно никогда не встречала этого человека. Просто странное ощущение.

– Ваши картины? – спрашивает он низким голосом.

И от мужчины исходит такая сила, такая густая энергия, что я практически физически ощущаю ее кожей. Волоски на руках встают дыбом.

Я киваю:

– Да, мои.

– Не продавайте их, – неожиданно произносит он.

– Простите?.. – моргаю я.

Он медленно обходит мольберты, разглядывает ценники. Указывает на них ручкой трости, и я замечаю на ней гравировку в виде раскрытой розы.

– Пять тысяч… три тысячи… десять… – качает мужчина головой. – Они стоят дороже.

Я прикусываю губу, не зная, что ответить.

– Хотите купить дороже? – произношу спокойно, но звучит неловко.

Он поднимает на меня взгляд. В нем нет насмешки, только какая-то внутренняя сила, спокойная и опасная одновременно. Этот мужчина… В нем нет ничего страшного внешне, даже наоборот, он очень привлекательный, но его энергетика… Она пугает и притягивает одновременно. От него невозможно отвести глаз.

– Я возьму эту, – он указывает тростью на картину, где дом окутан черными щупальцами.

Я уже открываю рот, чтобы назвать цену, но он достает пачку купюр. Отсчитывает пятитысячные и протягивает мне.

Я замираю.

– Но… это слишком…

– Нет, – коротко говорит он. – Это мало.

И, забрав картину, разворачивается. Его шаги уверенные, трость стучит по плитке. Он уходит, даже не оглянувшись.

Я стою с дрожащими руками. Новенькие купюры в пальцах. Пересчитываю. Сто тысяч. Настоящие.

– Стойте! Подождите! – вырывается у меня.

Я бросаюсь к соседке – женщине с вязаными куклами:

– Посмотрите, пожалуйста, за моими картинами!

И бегу. Но когда забегаю за угол, мужчины уже нет. Пропал, растворился в толпе. Как будто и не было.

Весь день до вечера я не нахожу себе места. Смотрю на деньги, убираю в кошелек, потом снова достаю, перечитываю, и думаю, что даже не могу их вернуть.

К восьми вечера ярмарка подходит к концу. Солнце уже село, на улице включились фонари. Люди сворачивают прилавки, убирают игрушки и книги. Я аккуратно собираю картины, укладываю их в большие пакеты.

Ко мне подходит Света, с горящими глазами:

– Ада! Слушай! На ярмарке был меценат. Видел твои работы, – она говорит почти задыхаясь от эмоций. – Он хочет встретиться с тобой лично и обсудить выставку!

Я поднимаю на нее глаза.

– Меценат? Кто?

– Он не называет своего имени. Жертвует на искусство. И его заинтересовали твои картины.

– Как он выглядит?

– Я не знаю, – Света разводит руками. – Я с людьми такого уровня не общаюсь. Он говорил с организатором, Дашей. Она рассказала мне. А я сказала ей, что мы с тобой дружим, и она доверила мне, чтобы я передала тебе адрес. Мне потом еще отчитаться надо, что я все сделала. Вот. Из рук в руки.

Она протягивает лист с названием улицы и дома, вырванный из блокнота.

– Это твой шанс.

Я колеблюсь:

– Может, позвонить сначала?

– Нет. Он ждет тебя прямо сейчас. Вот по этому адресу.

– Сейчас? – я смотрю на часы. Восемь вечера.

– Ну и что? Ехать час максимум. Ада, езжай. Не упусти.

Мы вместе относим мои картины в комнату, которую нам выделили под склад на первом этаже здания неподалеку. Я благодарю Свету, а сама все время чувствую в груди тревожное волнение.

Такси увозит меня все дальше от центра. За окном мелькает вечерний город. Я прижимаю к себе сумку, сердце отдает пульсациями в горле.

Кто он? Что ждет меня там? Неужели, ему правда понравились мои картины?

Я перебираю в голове всех людей, кого запомнила на ярмарке. Сразу на ум приходит мужчина, который сказал мне не продавать картины. Это он меценат?

А может это та пара, что интересовалась картинами еще днем? Мужчина в сером плаще явно разбирался в искусстве.

Или это был человек, который даже не заговорил со мной. Только остановился, посмотрел на картины и ушел. Такие тоже были.

Такси увозит меня на окраину города в элитный частный сектор. Фонари подсвечивают разноцветную листву на деревьях, которые растут вдоль широкой дороги.

Тишина. Тут такая тишина.

Мы доезжаем до самого конца улицы. Шины мягко шуршат по дороге, и машина останавливается.

– Приехали? – спрашиваю я.

– Да, если верить навигатору, это ваш адрес. Вон дом, – он кивает вперед.