Алиса Росман – Опальная боярыня (страница 8)

— Боярыня? — он обернулся, и на его лице отразилось неподдельное удивление. — В таком месте и в такой час? Присаживайтесь, прошу!

Один из его людей поспешно освободил мне место на скамье. Я села, стараясь не касаться липкой поверхности стола.

— Завтра на рассвете я и мои люди отправляемся в лес. Мы осмотрим делянки и назовем вам точный объем, который сможем поставить.

— Вы... лично? — Артолский откровенно изумился, его брови поползли вверх.

— Да. Лично.

— Удивительные нравы в ваших краях, — покачал головой купец. — Женщина ведет переговоры и сама собирается в гиблое место, за мужской работой.

— Времена диктуют свои правила, — парировала я, не отводя взгляда. — Вы готовы подождать до завтра?

— О, еще как готов! — он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул азарт охотника, почуявшего дичь. — Мне даже нестерпимо интересно, чем это закончится. Знаете что? — он неожиданно хлопнул ладонью по столу, заставляя кружки подпрыгнуть. — Мы пойдем с вами!

Первым порывом было отказаться. Но мысль работала быстрее. Я шла всего с двумя отчаявшимися мужиками. Алексей, возможно, присоединится. А вооруженные и опытные люди Артолского — это серьезное подкрепление. Мы не знали, что нас ждет в том лесу. Лишние мечи лишними не бывают.

— Хорошо, — согласилась я. — Встречаемся на рассвете у моей усадьбы.

Попрощавшись, я вышла из таверны. За моей спиной на мгновение воцарилась мертвая тишина, которую затем вновь заполнили гул голосов.

Я чувствовала на себе десятки взглядов, будто приклеенных к спине. О чем они думали? Наверное, о том, что я сумасшедшая женщина, которая лезет не в свое дело. А может, уже догадывались, что Мирослав сбежал, и все его обязательства теперь висят на мне. Но я не собиралась ни перед кем оправдываться.

Я была уверена лишь в одном: я буду бороться до конца.

Вернувшись в усадьбу, я помогла Зареме уложить детей, слушая их сонное дыхание, словно это могло придать мне сил. Потом Зарема отправилась хлопотать по хозяйству, а я — в свою спальню.

Мне отчаянно нужен был отдых. Хотя бы несколько часов. Потому что завтрашний день обещал быть непростым.

Глава 15

Едва первые лучи солнца позолотили макушки деревьев, наш отряд двинулся в путь. Я шла впереди рядом с Алексеем, чувствуя на себе смесь уважения и недоумения от остальных. За нами следовали двое моих людей — Степан и Игнат, молчаливые и сосредоточенные. Замыкали шествие Петр Артолский со своими бойцами — опытными, с колчанами за спинами и мечами на поясах.

Я уговаривала Алексея остаться, присмотреть за добычей глины и порядком в усадьбе, но он наотрез отказался.

– Пока вы там, в лесу, я буду рядом, — сказал он, и в его юном, но уже повзрослевшем лице читалась непоколебимая решимость.

Я не стала спорить, тайно радуясь его поддержке. На Лешку свалилось столько, что иному взрослому мужчине не под силу, но он держался стойко. Если все так пойдет и дальше, из него выйдет прекрасный управляющий, кому я смогу доверить серьезные дела.

Когда мы подошли к опушке, мне стало не по себе.

Лес стоял перед нами густой, темной стеной, словно поглощавшей утренний свет. Воздух стал звеняще-тихим, будто все живое затаилось в ожидании.

Я слышала множество легенд об этих местах, но всегда считала их сказками, бабушкиными страшилками. Я, как и большинство женщин, выросла под крылом отца, а потом мужа, в уверенности, что нас оберегают от настоящих опасностей. Нас не допускали до таких дел.

Но моя жизнь сложилась иначе. Выйдя замуж за Мирослава, я быстро поняла, что за его бравадой скрывается слабая воля и поразительная лень. Ему претила рутинная работа управления. Сначала я помогала ему украдкой, тайком составляя бумаги и давая советы, чтобы не уронить его достоинство в чужих глазах. Я тогда еще любила его и искренне верила, что жена должна быть тихой опорой, скрытой в тени.

Но годы шли, обязанностей прибавлялось, а с рождением детей груз стал почти неподъемным. Я выдерживала только благодаря Зареме, ставшей мне второй матерью. А потом я стала узнавать о долгах.

Сначала по крупицам, украдкой, а потом — все явственнее. Он каждый раз клялся, божился, что вот-вот все исправит, найдет деньги, вернет былое положение. И я верила.

А разве могло быть иначе? Он был моим мужем, отцом моих детей.

Потом поползли слухи о других женщинах. Я отмахивалась от них, глушила в себе ревность и обиду, придумывая ему оправдания. До того самого дня в конюшне, когда он сам все признал, выложив свою трусость и предательство как нечто само собой разумеющееся.

В тот миг мой мир рухнул, а на его обломках осталась стоять только я — с тремя детьми, с долгами и с единственным выбором: либо сдаться и погибнуть, либо собрать волю в кулак и начать все заново.

Я не знаю, хватит ли у меня сил, но я должна доказать всем — и себе в первую очередь, — что наша земля может жить и процветать.

Да, я понимаю: если князь узнает, что Мирослав сбежал, а бразды правления в руках у женщины, он может прислать сюда нового хозяина. А меня, как вдову, могут выдать замуж против моей воли, лишь бы передать земли под контроль мужчины. Таковы суровые законы, с которыми не поспоришь.

Но, возможно, до того дня мне удастся сделать так много, что моя репутация станет моей защитой. Возможно, я успею доказать, что одна справляюсь лучше иного боярина.

Мы углубились в лес, и вскоре я почувствовала, как земля под ногами стала влажной и зыбкой, прогибаясь под каждым шагом. Воздух наполнился запахом влажного мха и гниющих растений.

— Тут начинаются болота? — тихо спросила я Алексея, стараясь идти точно по его следам.

— Да, — так же тихо ответил он. — Ольха любит сырость, часто растет по берегам рек и на болотистых почвах. Но мы идем по старой звериной тропе, она безопасна. Главное — не сходить с нее.

Я оглянулась через плечо. Игнат, шедший позади, испуганно водил взглядом по заросшим чащам, и его лицо было бледным. Мы замедлили шаг, и Алексей, обернувшись ко всем, предупредил:

— Дальше тропа уходит влево. Держитесь ее и не сворачивайте. Почва здесь коварная. Ступайте по кочкам и выступающим корням. Смотрите внимательно под ноги.

— Так может, ваших людей просто засосало трясина? — высказал предположение Петр, с недоверием оглядывая хлюпающую под ногами землю.

— Нет, — тут же отозвался Игнат, качая головой. — Мы с детства знаем эти места как свои пять пальцев. Каждую тропинку, каждое безопасное место.

— Если знаете каждую тропинку, чего же вы тогда сюда не суетесь? — не унимался купец.

Игнат на мгновение замолчал, его лицо омрачилось.

— В детстве мы тут постоянно пропадали, — начал он. — Грибы собирали, ягоды, в речке купались. И ничего. А потом... пропал один мальчишка. Мой ровесник. Спустя год — еще один. Потом — третий. С тех пор эти места и зовутся проклятыми.

— И никто не пытался выяснить, в чем дело? — с растущим интересом спросил Петр.

— Были смельчаки, — мрачно кивнул Игнат. — Да только большинство из них назад не вернулись. А те, кто вернулся, ничего внятного рассказать не смогли. Говорили про странный туман, голоса... бред какой-то.

Я невольно обхватила себя за плечи, ощущая, как по спине бегут мурашки. Я уже начала горько жалеть о своей авантюре. Но с другой стороны, раз уж мы здесь, может, и вправду настало время раскрыть эту тайну?

Спустя примерно полчаса пути Алексей остановился и указал рукой вперед.

Мы стояли на небольшом, поросшем мхом утесе. Внизу, в глубоком овраге, петляла узкая, но быстрая речка, темная от торфа.

— Вот, — сказал Алексей. — Все, что за рекой — сплошной ольховый лес. Деревья как на подбор.

— Транспортировка будет адская, — мрачно заметил Игнат, снимая шапку и почесывая затылок. — Поднимать бревна по такому склону — себя не жалеть. — Он подошел к самому краю и окинул взглядом местность. — Можно попробовать везти вдоль русла, но река течет не в ту сторону. Получится огромный крюк. Будь она шире и полноводнее, сплавляли бы прямо по воде…

— Опасности никакой не вижу! — громко и самоуверенно заявил Петр, уперев руки в бока. — Природа у вас тут дивная, мне нравится!

С этими словами он ловко, присев на корточки, начал спускаться по крутому склону к самой воде. Спустившись, он наклонился, зачерпнул ладонью темной воды и с шумом умылся.

Потом обернулся к нам, чтобы что-то сказать, но вместо слов его лицо вдруг исказила гримаса ужаса. Он побледнел, как полотно, его глаза закатились, и он беззвучно рухнул на прибрежные камни.

У меня в горле застрял крик.

— Вниз! Быстро! — скомандовала я, и мы все, кроме оцепеневших людей Артолского, бросились скользить и спускаться по осыпающемуся склону.

Эти «воины», на которых я так рассчитывала, стояли наверху, будто вкопанные, их лица были масками страха.

Мы спустились вниз. Я, не думая о приличиях, упала на колени рядом с Петром, приложила пальцы к его шее. Пульс был едва уловимым, нитевидным, дыхание поверхностным.

— Жив, — выдохнула я.

Игнат и Степан, не теряя ни секунды, подхватили бесчувственное тело купца под мышки и за ноги и, кряхтя от натуги, потащили его наверх.

— Что с ним?! — просипел один из людей Артолского, наконец-то найдя в себе силы заговорить.

— Разберемся в деревне! — бросила я через плечо, поднимаясь. — Но к этой воде нельзя прикасаться! Она отравлена!