Алиса Романова – Иллюзия жизни, расплата. (страница 3)

– Мечтать, – усмехнулся он вслух. – Мечты для неудачников.

Он пошёл дальше, свернул в переулок. Здесь было тише, фонари горели тускло, создавая островки жёлтого света в серой мгле. Переулок был старым, московским, с домами дореволюционной постройки – с лепниной на фасадах, с коваными решётками на окнах, с арками, ведущими во внутренние дворы-колодцы. На одном из домов висела мемориальная табличка: «Здесь жил писатель…» – но имя стёрлось от времени. В одном из таких дворов, наверное, когда-то играли дети, а теперь там стояли машины и стояли мусорные баки.

И вдруг среди этой серости он увидел её. Вывеску. Кованую, старинную, с трудом читаемую: «Таверна». Под ней – стрелка, указывающая вниз, в полуподвал. Вывеска была чёрной от времени, но буквы на ней были сделаны с таким искусством, что казалось, их ковали вручную, поколение за поколением. Надпись была на старом русском, Лёша подумал, что ей, наверное, лет двести, если не больше.

Лёша остановился. Он никогда не замечал этого места раньше, хотя ходил по этому переулку сотни раз. Он часто ходил здесь в студенческие годы, когда приезжал в Москву на кастинги, жил у знакомых в общежитии на Строгино и бродил по центру, разглядывая витрины и мечтая. Откуда оно взялось? Может, открылось недавно? Или он просто никогда не обращал внимания – как не замечаешь лиц прохожих, когда идёшь по своим делам?

Ноги сами понесли его к ступенькам, ведущим вниз. Ступеньки были каменными, стёртыми до блеска тысячами ног, и в выбоинах стояла вода. Тяжёлая дубовая дверь, окованная почерневшим железом, поддалась с лёгким скрипом – таким старым и глубоким, будто дверь вздыхала, – и он вошёл.

Внутри время остановилось.

Лёша замер на пороге, пытаясь понять, куда он попал. Низкие сводчатые потолки из грубого камня – такие бывают только в зданиях, которым не меньше пятисот лет. Камень был тёмным, с прожилками слюды, которая поблёскивала в свете свечей. Тяжёлые дубовые балки на потолке, чёрные от времени и копоти, – их, наверное, ставили ещё тогда, когда Москва была деревянной. Стены из тёсаного камня, кое-где покрытые мхом – настоящим, живым, тянущимся из щелей. Мох был тёмно-зелёным, почти чёрным, и казалось, что он растёт здесь веками, впитывая время.

Света было мало – только от кованых светильников на стенах, в которых горели настоящие свечи, и от камина в углу. Камин был огромный, старинный, из тёмного камня, с чугунной решёткой, за которой весело потрескивали дрова. Огонь плясал, отбрасывая тени на стены, и эти тени двигались, как живые, создавая на камне причудливые узоры. Пахло дымом, воском и ещё чем-то сладким, неуловимым – может быть, старым вином, может быть, временем. Или, может быть, чем-то, что было старше времени.

В зале стояло с десяток тяжёлых дубовых столов с такими же тяжёлыми стульями. Столы были массивными, с толстыми столешницами, на которых виднелись следы от ножей и кружек – многолетние, въевшиеся в дерево. Стулья были высокими, с резными спинками, обитыми тёмной кожей, которая потрескалась от времени, но от этого казалась ещё более ценной. За тремя из них сидели люди – немного, все какие-то странные, будто выпавшие из времени.

Старик в длинном чёрном пальто, похожий на дореволюционного профессора. Пальто было дорогим, но старым, с вытертым воротником, из-под которого виднелся белый платок, повязанный бантом. У него была длинная седая борода и пронзительные голубые глаза, которые смотрели куда-то в пустоту, сквозь время. Он пил что-то тёмное из маленькой стопки, медленно, со вкусом, и не отрываясь смотрел на огонь в камине. Лёша заметил, что у него руки старика – с тонкими пальцами, с длинными ногтями, похожие на руки пианиста или хирурга.

Молодая пара, одетая в стиле стиляг пятидесятых: на нём – узкий пиджак с широкими плечами и галстук-сельдь, на ней – пышная юбка ниже колена и яркая косынка. Они сидели, не разговаривая, и смотрели друг на друга с какой-то обречённой нежностью. Он держал её руку в своей, и Лёша заметил, что у обоих одинаковые обручальные кольца – золотые, но старые, потёртые.

И одинокий мужчина в современной одежде, но с таким отсутствующим взглядом, будто он только что вышел из психушки. Джинсы, футболка, кеды – обычная одежда, но в его позе было что-то неестественное, застывшее, будто он забыл, как двигаться. Он сидел, уставившись в одну точку на стене, и не мигал. Лёша перевёл взгляд – на стене ничего не было.

Лёша прошёл к стойке. Она была из тёмного дерева, тщательно отполированного, но с глубокими царапинами, оставленными, наверное, ещё в прошлом веке. Над стойкой висели ряды бутылок – тёмного стекла, зелёного, коричневого, с этикетками на разных языках. Некоторые бутылки были такими старыми, что жидкость в них казалась густой, как масло. Лёша разглядел немецкие, французские, итальянские названия, а на самой верхней полке – бутылку с этикеткой на русском дореволюционным шрифтом: «Пшеничная. Поставщикъ Двора Его Императорскаго Величества».

За стойкой стоял бармен – лысый мужчина лет пятидесяти с седой бородой и глазами такого глубокого синего цвета, что в них можно было утонуть. На нём был белый фартук поверх простой рубашки с закатанными рукавами, открывавшими мускулистые, покрытые татуировками руки. Татуировки были старыми – якоря, розы, морские узлы, женские имена – такие делают моряки, которые много лет провели в плаваниях.

– Что будете? – спросил бармен. Голос у него оказался низким, тягучим, как патока, с хрипотцой, будто он много лет курил или пел в церковном хоре.

– Ром, – сказал Лёша. – Простой ром. Самый дешёвый.

– Дешёвого здесь не держим, – усмехнулся бармен. В усмешке его мелькнуло что-то древнее, как трещина в старой стене. – Но простой найдётся.

Он достал бутылку тёмного стекла без этикетки, плеснул янтарную жидкость в тяжёлый гранёный стакан. Стакан был толстостенным, с пузырьками внутри стекла – такие делали в старину, когда техника не позволяла добиться идеальной прозрачности. Ром пах карамелью, дымом и чем-то морским, солёным, как ветер с океана.

Лёша взял, отпил. Ром обжёг горло, разлился теплом внутри, но легче не стало. Он выпил ещё, чувствуя, как жар растекается по телу, согревая замёрзшие руки и ноги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.