Алиса Ришар – Полюби меня в следующей жизни (страница 2)
Из размышлений вырвало оповещение на планшете. Через пару секунд в спальне зазвонил телефон.
– Привет, красавица! Клиент в полном восторге от работы. Скину деньги, как доеду домой, – весело сказал Кайл.
Перед глазами возник его образ: ярко очерченные скулы, серые, почти серебряные глаза и жизнерадостная улыбка. Кайл всегда улыбался. За всё время дружбы я ни разу не видела тени грусти на его лице.
– Бурная ночка? – спросила я.
– Ещё какая! Не жалеешь, что пропустила вечеринку месяца?
В этом был весь Кайл: развлечения на первом месте. Он знал, что хорош собой, и пользовался этим. Многие девушки из университета сохли по нему. Даже меня не обошли стороной его чары.
У нас было одно свидание – первое и последнее. Мои розовые очки быстро разбились, когда Кайл признался, что не ищет серьёзных отношений.
– Эй, ты что, уснула? Евангелина Алисия Кембэл, как вам не стыдно игнорировать верного друга и соратника! – с наигранным возмущением произнёс он.
– Тут я, просто задумалась. И прошу, не называй меня так, – раздражённо ответила я, сжимая кружку с остывшим кофе.
– Каюсь. О чём задумалась? Неужели обо мне? – понизив голос, растянул он, точно довольный кот.
– Все мои мысли посвящены учёбе, – с улыбкой ответила я.
– Ты разбиваешь мне сердце! – театрально вздохнул он.
Следующие полчаса мы болтали. Кайл рассказывал о вечеринке и новой подружке, а я слушала с улыбкой. В такие моменты я чувствовала себя живой и почти нормальной.
Закончив разговор, я отложила телефон и уставилась в окно. Порой боюсь забыть, какой была раньше – до врачей и ночных кошмаров. Эти воспоминания кажутся далёкими, будто из прошлой жизни.
Тогда всё было иначе. Я была другой…
Внутри всё онемело. Из горла рвался всхлип, но я подавила его.
«Почему всё происходит так? Почему ты приходишь именно ко мне? Кто ты?» – подумала я и тут же испугалась своих вопросов. – «Нет! Его не существует. Это лишь плод моей фантазии. Лина, соберись!»
В глазах потемнело. Я прикрыла их, стараясь унять головокружение. Медленно посчитала до десяти и открыла глаза. Дыхание сбилось, лёгкие горели, тело дрожало. По спине тёк холодный пот, на лбу выступила испарина. Страх сжимал горло, мешая дышать.
Я сходила с ума от беспомощности. Медленно встала, пошатываясь. Ухватилась за дверной косяк, как за спасательный круг.
Шаг – слабый, затем более уверенный. Держась за стену, я двинулась к спальне. Ноги дрожали, воздуха не хватало, в ушах шумело. Почти до крови прикусила язык. Слёзы скатывались по щекам. Тихий всхлип сорвался с губ. Внутри всё сжалось в тугой узел. Хотелось упасть на колени и разрыдаться, но что‑то заставляло идти вперёд.
Дойдя до спальни, я упала на колени перед тумбочкой и лихорадочно искала успокоительные. Спустя несколько мучительных минут нашла пластинку.
Пальцы не слушались. В отчаянии отбросила упаковку, сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Боль отрезвила. Шмыгнув, снова попыталась взять таблетки, стараясь дышать медленно, как учил Том.
Это помогло лишь отчасти. Наконец, взяв две таблетки, я поднесла к пересохшим губам стакан воды и залпом выпила.
Опустившись на ковёр, прислонилась к кровати и подтянула ноги к груди. Закрыла глаза, прижимаясь лбом к коленям. Вслушиваясь в городской шум, я ждала, когда станет легче. Постепенно страх отступал, оставляя после себя лишь горькое послевкусие беспомощности…
Глава 2
Я в очередной раз бросаю нервный взгляд на приборную панель, затем снова сосредотачиваюсь на дороге, постукивая пальцами по старенькому рулю моего «Жука». Уже почти час я топчусь в пробке. В салоне душно, воздух будто сгустился, стало трудно дышать.
Впереди – бесконечная вереница машин. Сквозь закрытые окна пробиваются звуки гудков и возмущённые возгласы водителей. Голова гудит, шум в ушах нарастает, словно приливная волна. Я прикрываю глаза, стараюсь дышать медленно, размеренно – так, как учил Том.
День выдался неожиданно тёплым и солнечным, хотя утром небо хмурилось. К вечеру не осталось и следа от утреннего дождя.
Мысли невольно возвращаются к утренней истерике. По телу пробегает лёгкая дрожь, но я решительно отгоняю воспоминания, цепляясь за более светлые моменты. В голове всплывает разговор с психиатром. Какое же это было облегчение – Том согласился перевести сеансы в дистанционный формат!
Мне предстоит надолго покинуть Лондон, но прерывать терапию я не намерена. Где‑то глубоко внутри ещё теплится надежда – вылечиться, снова стать «нормальной». Хотя Том уверяет, что я вовсе не сумасшедшая, что это лишь игры подсознания, но мне трудно в это поверить.
Одно радует: новые таблетки работают. Тот факт, что сон слегка изменился, – прямое тому доказательство.
Резкий гудок заставляет меня вздрогнуть. Секунду я в растерянности, пока не замечаю, что светофор давно горит зелёным.
«Чёрт, вот растяпа!» – мысленно ругаю себя, плавно нажимаю на газ, отпускаю сцепление и медленно трогаюсь.
К семи вечера я наконец выбираюсь из Лондона. Душный город остаётся позади. Выезжая на трассу, крепче сжимаю руль. Напряжение постепенно отпускает, и я позволяю себе расслабиться.
Приоткрываю окно – в салон врывается прохладный вечерний ветер. Он приносит свежесть, аромат полевых цветов, ласково щекочет лицо, играет с выбившимися из причёски прядями. Я улыбаюсь. Наконец‑то чувствую себя легко и свободно.
Из динамиков льётся мягкая мелодия. Солнце медленно опускается к горизонту, его свет смягчается, а тени становятся длиннее. Закат раскрашивает небо в невероятные оттенки – от пылающего красного до нежно‑розового. Деревья по обе стороны трассы тоже преображаются, приобретая тёплые, почти сказочные тона.
Меня охватывает внезапное желание остановиться, достать скетчбук из бардачка и запечатлеть эту красоту. Кончики пальцев покалывает от нетерпения. Но тут раздаётся звонок.
Нахмурившись, провожу пальцем по экрану.
– Да?
В ответ – лишь тяжёлое дыхание. Смотрю на экран: незнакомый номер. Грудь сжимает тревога, но я стараюсь её подавить.
– Алло? Вы что‑то хотели? – повторяю, переводя взгляд с дороги на дисплей.
Тишина. Сбивчивое дыхание. Раздражение нарастает.
– Послушайте, если вы не собираетесь говорить, я вешаю трубку!
Уже тяну руку к экрану, но вдруг слышу голос, который так старалась забыть:
– Привет…
Глубоко вдыхаю, пытаясь сохранить спокойствие. «Дыши… дыши…» – повторяю как мантру. Сердце сжимается от тоски и обиды. Воспоминания слишком свежи.
– Лина? Мы можем поговорить? – его голос, когда‑то вызывавший трепет, теперь отзывается лишь тупой болью.
– Брайн…
– Пожалуйста… – он перебивает так резко, что я лишь беспомощно глотаю воздух. В его голосе столько отчаяния, что это почти сводит с ума.
– Нам не о чем говорить, Бейтс, – мой голос звучит хрипло и неуверенно.
Его фамилия срывается с губ, как острый клинок. Слышу его судорожный вздох. Во мне растёт чувство обречённости.
Я сжимаю руль так сильно, что костяшки белеют. Перед глазами вспыхивает наш последний разговор. Его тихое: «Прости…» Красивое смуглое лицо, зелёные глаза, в которых горит вина, но тут же гаснет, скрываясь за чем‑то непонятным. Он не смотрит на меня. Это жалкое извинение ранит сильнее любой пощёчины.
Он мог сказать что угодно, но выбрал самое оскорбительное. Я открыла ему душу, а он не поверил. Осознание этого бьёт под дых, парализует разум. Я всегда считала себя сильной, но после его предательства что‑то во мне надломилось.
– Мне правда жаль! Послушай… Я кретин! Давай встретимся, нам нужно поговорить, – торопливо говорит Брайн. – Пожалуйста…
Прикусываю дрожащую губу. Слишком поздно.
– Всё кончено. Нам больше не о чем говорить! Ты ясно дал понять свою позицию, я её приняла. Никаких «нас» больше нет. Смирись, – цежу сквозь зубы, удивляясь, насколько ядовито звучит мой голос.
Не дожидаясь ответа, отключаю звонок. К горлу подкатывает тяжёлый ком. Где‑то глубоко за злостью прячется обида – на себя, за слабость, за то, что позволила себе верить.
Чувствую, как пот стекает по спине. Хочется принять холодный душ. Волосы прилипли ко лбу. Тряхну головой, пытаясь прийти в себя. Настроение безвозвратно испорчено.
Делаю музыку громче, стараюсь отогнать непрошеные мысли. Этот короткий разговор вскрыл рану, которая только начала заживать. Судорожно выдохнув, сосредотачиваюсь на дороге.
Остаток пути проходит как в тумане. Когда на горизонте появляются очертания родного города, уже темно. Людей почти нет – лишь изредка встречаются прохожие, спешащие домой.
Сворачиваю с главной улицы. Поток машин редеет, постепенно сходя на нет. Позволяю себе отвлечься, лениво скольжу взглядом по родным улочкам.
В свете фонарей всё выглядит иначе – объёмнее, эффектнее. Неоновые вывески магазинчиков и кафе, свет фар редких автомобилей, гирлянды на деревьях – всё сливается в сказочный круговорот света. Редкие прохожие прогуливаются по тротуару, осторожно обходя лужи. После недавнего дождя свет фонарей и витрин причудливо отражается в воде.
Всё кажется таким привычным и уютным, что я невольно улыбаюсь, наслаждаясь атмосферой родного города.
Повернув на свою улицу, вспоминаю, что забыла позвонить маме.