18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Алиса Рифф – Мила. По следам ветра (страница 2)

18

«Может, и подружимся…», - глядя на него, подумала Мила.

Она подошла к хозяину заведения, протянув руку:

-Милена!

Губы толстяка медленно расползлись в расслабленной улыбке:

-Лев! Приятно! Очень приятно! – И он аккуратно пожал самые кончики пальцев её руки, быстро бросив взгляд на её татуировку.

-Это правда?! – Быстро заговорила Лера. – Мы едем смотреть дом?! Мила! Ответь!

-Да.

Она вскочила, быстро поправляя одежду, пригладила свои волосы и бросилась к двери. Потом, не слыша за собой шагов своей спутницы, резко остановилась и вопросительно взглянула на Милу.

-Что? – Улыбнулась та.

-Пойдём! Пойдём! Скорее уже!

Шурша колёсами, кабриолет точно повторил маршрут, сказанный их новым знакомым: - Вниз по улице, направо, а после перекрестка налево.

Заброшенный дом был не похож ни на один дом этого городка. Он стоял на отшибе, подальше от всех остальных, окружённый со всех сторон можжевельником. Светло-серой каменной кладки, поросшей в некоторых местам мхом. С фасада дом густо оплетал плющ. Захватив решётки перил веранды и опутав деревянные столбы, он атаковал крышу, устремившись наверх. А там, протянув тоненькие и, казалось, нежные веточки, касался черепицы.

-Странный дом, - Милена подняла голову наверх, рассматривая тоненькие стебельки ползущего к крыше растения.

-Чем «странный»?

-Кто украшает дом плющом?

Лера покосилась на её, сверкающую татуировку:

-У каждого свои вкусы, Мила. Это растение ничем не отличается от сотен других.

-Это, смотря с какой стороны на него посмотреть.

-Ну, перестань. Дом милый, даже очень. Смотри, какие большие окна. Представь сколько внутри света!

Окна в доме действительно были большими. Рамы состояли из множества ячеек и маленьких стекол. И от этого солнечные блики, проникшие в глубину дома, светилась разноцветными пятнами.

Свет падал и на небольшой серебряный колокольчик у двери с ажурной цепочкой.

-Вот скажи, почему колокольчик? – Милена взглянула на спутницу. – Почему не обычный звонок?

-Ну, может быть, хозяин был романтиком?

-Для романтика дом слишком строг: ни кустарников, ни цветов.

-Ну что ты придираешься, Мила! Очень хороший дом, Разве нет?

Они обе поднялись по ступенькам веранды, подходя к двери.

Лера тут же дёрнула за шнурок колокольчика, и тот издал красивый мелодичный звон.

-Зачем? – Посмотрев на неё, поинтересовалась Мила.

-А вдруг там кто-то есть.

-Лев сказал - дом заброшен.

-Ну, знаешь, заброшен дом, не заброшен. На всякий случай.

Они обе прислушались. Ни шагов, никаких звуков изнутри не шло и Мила, взявшись за ручку двери, потянула её на себя. Раздался тихий щелчок и дверь открылась. Девушки застыли на месте.

-Дом не закрыт, - прошептала Лера. – Это нормально вообще? Что-то я боюсь.

-Конечно, ненормально, - так же прошептала Мила. – Там в глубине сидит Оух…, и зовёт тебя: «Леееераааа», «Леееерааааа».

Возникла пауза. Лера, внимательно глядя на Милену, нахмурила свой лоб, при этом смешно сморщив свой носик.

-Дурочкааа! - Внезапно взвизгнула она, хлопнув Милу по плечу. – Чего ты пугаешь меня?!

-Заходи, трусишка, - улыбнулась та.

-А кто такой Оух?

-Потом расскажу.

-Правда, расскажешь. Не забудешь?

-Заходи, Лер.

Внутри дом весь светился. Казалось, что кто-то включил сотню прожекторов и теперь свет от них лился разноцветными лучами на стены, пол, потолок. В углах комнаты причудливо свисала паутина. И везде: на полу, на мебели, светильниках, везде лежал толстый слой пыли.

-Лаконично, - медленно проговорила Мила, разглядывая просторную комнату, начинающуюся сразу от двери.

-Ты хотела сказать «простенько»? – Не обращая никакого внимания на застывшую в дверях спутницу, Лера решительно прошла вглубь комнаты. – Вот смотри. Диван есть, - и она со всего размаха опустилась на него, поднимая невероятный слой пыли. – Апчхи!

-Будь здорова!

-Апчхи! Апчхи!!

-Не болей.

-Да стараюсь я, стараюсь, - Лера принялась размахивать руками, пытаясь отогнать пыль в разные стороны. – Телевизор, - шмыгая носом, проговорила она, качнув головой в его направлении. – Непонятно, конечно, работает или нет. Но, это детали. Столик вот перед диваном. Ободранный. Но, ничего. Даже ковёр на полу.

Лера немного нахмурилась, рассматривая ковёр. Потом бросила взгляд в сторону:

-Смотри, камин, – она подошла к нему и замерла.

Камин не был похож ни на один предмет в этой комнате. Обветшалая мебель, старенький телевизор, протёртый ковёр. А тут он…, аккуратно выложенный, из красивого белого камня с чёрной чугунной решёткой.

-Что это…, - прошептала Лера, - глубоко вдыхая воздух.

-Что?

-Ты чувствуешь? – Она повернулась к Миле всё также застывшей у порога. – Запах чувствуешь?

-Нет, - Мила отрицательно мотнула головой.

Лера опять глубоко вдохнула:

-На нём ничего нет, - она провела рукой по белым камням. – И внутри ничего нет. Угли в пыли, да и всё. Почему такой сладкий запах?

Мила быстро подошла к ней и окинула камин быстрым взглядом. А потом, осторожно, вдохнула воздух:

-Не чувствую…

-Сладкий запах, как мёд! Это от камней?! – Воскликнула она. – А разве камни пахнут? – Тут же проговорила растеряно.

-Ты не заболела? – Мила дотронулась ладонью её лба. – Запахи какие-то чувствуешь, чихаешь.

-Да ну тебя! – Фыркнула Лера – Я пойду, посмотрю, что в той комнате. – И, развернувшись, направилась в соседнюю комнату.

Проводив её долгим взглядом, Мила вновь развернулась к камину. «Камни…, белые…, пористые….» Она провела по ним ладонью и взглянула на неё. Следа не было…. «А ведь должен был бы быть…. Запах….». Опять глубоко вдохнула. «Нет, запаха нет». Она осторожно коснулась двумя руками этих камней и, на этот раз, медленно выдохнула…

«Следы…»…. Её глаза то светились ярким пронзительно изумрудным светом, то мерцали тёмным, тягучим, засасывающим в бездну…. «Камин. Аккуратный. Тщательно выложенный». Мила прошлась взглядом по нему. «Ничего. Никаких следов».

Она повернула голову вглубь комнаты. Пол. Стены. «Души оставляют следы сияния. Оно такое разное: и синее, и белое, и жёлтое, а бывает красное, и…». Мила взглянула на диван. «Ничего». Кресло. «Ничего». Телевизор. А может вход? «Ничего. Никакого сияния. Как будто здесь никто не жил».