Алиса Рейн – Собака породы Байонер (страница 2)

После пропажи жены мне было все равно в каком состоянии квартира, лишь раз в месяц старался заказывать клининг,чтобы совсем не зарасти мусором.

Оценив эту красоту и напомнив себе, что пора все-таки вызвать уборщиков поплелся на кухню в поисках чего-нибудь перекусить. Холодильник встретил меня осуждающим жужжанием, будто был обижен на то, что им практически не пользуются. В нем хранилось что-то недоеденное еще неделю назад и вскоре оно грозило зажить собственной жизнью и успело пропитать противным запахом холодильник.

Поморщившись от едкого запаха пропитавшего технику я захлопнул его, решив что не очень-то и хочу есть, а в магазин можно выйти и позже. Включил чайник, пока он кипятил воду я развлекал себя видом из окна. Через стекло было видно, как редкие прохожие уже спешили по своим делам, ежась от холода. Серые тучи застилали небо, а деревья лениво покачивали ветками сбрасывая листья. Похоже скоро будет дождь.

Сквозь гул чайника то и дело слышался нескончаемый лай соседского лабрадора. Это животное почти никогда не молчало по утрам, видимо считая своим долгом разбудить весь дом, пока хозяева не выведут его на прогулку.Его лай отдавал болью в моей голове все сильнее портя настроение.

Раздался щелчок, и гул стал утихать. Лай стал еще громче и противнее, словно у собаки начиналась истерика. Мысленно пожелав соседям доброго утра, я налил себе растворимого кофе — не люблю эту гадость, но на кофемашину не хотелось тратиться — и аккуратно отпил из кружки. Бодрящий напиток немного прояснил мысли, и день начал казаться не таким паршивым, как мог бы.

На часах было восемь утра. В такую погоду совершенно не хотелось выходить на улицу, дома тоже не было чем заняться: по телевизору крутили одни развлекательные шоу, ничуть меня не интересовавшие, в новостях — ничего интересного. Промаявшись от безделья с полчаса, я, не придумав ничего лучше, вернулся на кухню и открыл ноутбук.

Материалы дела по последней пропавшей уже были подгружены в систему. В описании к нему ничего интересного не было: информация стандартного допроса очевидцев и родственников, в отчетах ребят тоже. Оставались только фото.

Я раз за разом пересматривал их. Сумка, содержимое сумки, телефон, ключи, деньги, какие-то мелочи, фото места со всех ракурсов и собачьи следы. Следы и еще раз следы. Что-то в них меня привлекало, хотя эти следы встречались возле каждого второго места пропажи. Сначала мы думали взять это за улику, но каждого собачника в городе не проконтролируешь и отпечатки лап не сверишь, поэтому не стали заострять на этом внимание. Но в этот раз я чувствовал в них что-то странное. Я приблизил фото и чуть ли не по пикселям стал рассматривать отпечаток; только спустя полчаса меня осенило: пальцев на отпечатках было пять.

«У обычных собак четыре пальца, или нет?» — задумался я.

Открыв интернет, я набрал запрос. Десятки картинок с отпечатками собачьих лап предстали передо мной. И на всех было видно только четыре пальца.

Значит, если рядом с девушкой был пес с пятью пальцами на лапах, то, скорее всего, он единственный такой в городе, ну, на крайний случай, не больше десятка. «Нужно проверить отпечатки в других делах», — решил я.

Я набрал номер шефа и сообщил об увиденном, за что получил напоминание, что сегодня суббота и никакая собака не могла бесследно утащить взрослого человека, после чего повесил трубку. Мысль о странной собаке завладела мной: там, где был пес, должен быть его хозяин. После той странной эпидемии все домашние собаки в городе чипированы и не могут находиться на улице без хозяина, а одинокие псы сразу же попадают в приюты, откуда их либо забирают, либо беднягам не позавидуешь.

Несмотря на мнение шефа, я все-таки решил проверить догадку. По моему мнению, проще всего было искать пса либо в приюте, либо через ветеринарную клинику, тем более что город у нас небольшой и их всего пять штук; наверняка там запомнили такую примету.

Потратив еще с полчаса на поиск, я смог составить список телефонных номеров приютов для собак, заводчиков и ветеринарных клиник города. Последние, впрочем, не смогли мне ничего ответить: таких пациентов у них не было.

Самые отдаленные районы и элитных заводчиков я решил пока что не посещать, направлю им запросы, если ничего не найду. В любом случае, если от первых собака и сбежала, то не так далеко, а вторые просто не позволят такому случиться.

За этот день я увидел десятки собак самых различных пород. Даже не верится, что в таком маленьком городе может быть столько собак, причем большей частью брошенных.

Приютов в городе было всего два, но в каждом содержалось не менее двадцати голов, и все были с одинаково грустными глазами.

Видимо, это те, кому не повезло остаться, когда хозяева решили покинуть город или исчезли.

— Вы не представляете, как много собак было выброшено на улицы после той эпидемии, — вещала мне молодая девушка, ведя меня среди вольеров. Она представилась Линдой и сама вызвалась провести мне экскурсию. — Даже от породистых избавляются. Но это еще что: некоторые хозяева — просто живодеры, хотят избавиться от питомца раз и навсегда. Ветклиники были переполнены желающими усыпить пса, некоторых мы смогли спасти. Все привиты, стерилизованы, кроме тех, у кого есть сертификат о породе.

Между больших вольеров пролегала узкая тропинка не более метра шириной; иногда казалось, что, если пес кинется на ограждение, то сможет запросто схватить меня за руку. Но животные вели себя прилично, не спеша виляя хвостами, будто зная, что я всего лишь гость и ждать от меня хороших новостей бесполезно.

Девушка указала на клетку, в которой сидел очень лохматый и давно не чесанный пес. — У каждого нашего пса на ухе клипса, на ней штрихкод, по которому в клинике можно посмотреть адрес приюта, контакты и сами прививки.

— А снять клипсу пес может? — тут же спросил я.

— Только вместе с ухом. Мы ее снимаем, только когда пса берут в семью. А вас какой именно песик интересует? — она заискивающе посмотрела на меня.

— Мне нужен пес с пятью пальцами на лапах. Есть такой?

— Но у всех собак по пять пальцев на лапах, — удивленно ответила она.

— Как это? — не меньше удивился я. — Я недавно видел одного такого.

— Вы что-то путаете, у собак пять пальцев, и никак иначе, давайте я вам покажу. — Она прошла на пару клеток вперед, открыла вольер и вышла с пекинесом на руках. Пес от счастья чуть ли не визжал и так вилял хвостом, что казалось, тот отвалится. — Пойдемте в медпункт, Чарли все равно нужно сделать укол.

Блуждая между вольеров, мы подошли к непримечательной деревянной двери. За ней скрывался вполне современный ветеринарный кабинет. Чарли на руках девушки завозился, недовольно скуля.

— Ничего, маленький, — проворковала она, подходя к смотровому столу и поглаживая его по спине.

— Вот смотрите, — она опустила Чарли на стол и указала на его передние лапы. — На каждой лапе по пять пальцев. Четыре основных и один рудимент. На передних лапах это норма, на задних чаще всего только четыре пальца.

— Действительно, — подтвердил я, смотря на лапы. — И так у всех собак?

— Конечно! Могут быть, конечно, аномалии, но это происходит редко. У нас, например, таких нет.

— Она погладила нервничающего на столе Чарли.

— Я недавно видел пса, у которого было пять пальцев, как у человека, это по следам было видно. Он мне так понравился, что я захотел приютить бедняжку, но он от меня убежал. Может, знаете, где можно его найти? — задал я интересующий меня вопрос.

— Нет, мы не ведем учет собак в городе, только у себя. А что, он вам так важен? — голос Линды погрустнел, она, по-видимому, очень хотела пристроить одного из своих подопечных.

— Да так, — отмахнулся я, — если вдруг заметите или у вас окажется такая собака, то позвоните, пожалуйста. — Я протянул ей визитку.

— Хорошо, — ровным тоном ответила она и добавила: — Но, может, присмотритесь к нашим подопечным? Среди них тоже есть интересные экземпляры.

— Увы, но я спешу, — я слегка улыбнулся, чтобы разрядить обстановку, — работа ждет.

Ночь подкралась незаметно. Уставший и замерзший, я вернулся домой, ничего не узнав за день. Поставив чайник кипятиться, а ужин разогреваться в микроволновке, я сел за стол и просто начал ждать, постаравшись отогнать все ненужные мысли.

С улицы раздался протяжный вой, а за ним знакомый лай, сменявшийся поскуливанием. Я выглянул в окно. Соседский лабрадор стоял на обочине дороги и лаял в темноту, кое-как освещаемую редкими фонарями. Поводок лежал рядом, а хозяина не было видно. Его что-то пугало: он то пытался убежать, то тут же разворачивался и делал робкие шаги в сторону темноты.

Я, в чем был, позабыв о холоде, поспешил на улицу. К счастью, пес не сбежал к моему появлению. Он бросился ко мне, радостно виляя хвостом и скуля, словно был рад получить в моем лице поддержку. В его огромных глазах плескался страх.

— Тихо, мальчик, — погладил я его по голове. — Где твой хозяин?

Пес развернулся к темноте и снова залаял, теперь более уверенно. Я двинулся в сторону, куда он смотрел. Фонари плохо освещали улицу, даже не помогали окна соседских домов, но дорогу и смутный силуэт на ней было видно. Что-то терлось об асфальт. Я старался идти как можно тише, а когда до цели осталось немного, замер. В пяти метрах от меня какое-то существо, смутно напоминающее собаку, обнюхивало одинокий ботинок — он-то и издавал этот шум.