Алиса Перова – Танцующая в неволе (страница 35)

– И ещё, дорогой, я уже говорила, что не вру. Я могу не отвечать на некоторые вопросы по множеству причин, но если посчитала нужным ответить, то советую не сомневаться в моей искренности – сочту за оскорбление. А в качестве утешительного, но незаслуженного бонуса за твои волнения, скажу – с господином Баевым у меня ничего не было. Он мне очень интересен, но в другом аспекте – не как сексуальный партнёр. А теперь, будь добр, избавь меня от своего общества. Не хочу опаздывать на переговоры из-за никчёмных разборок.

И отвернулась. Сука.

Отчитала, как нашкодившего школьника, унизила, ещё и послала, будто какое-то ничтожество. Злость на себя и Диану обрушилась на меня стремительной лавиной. Надо что-то сказать, но с языка рвутся слова, которые не исправишь, и я до боли стискиваю зубы. Даже глаза прикрыл, чтобы эта стерва не догадалась, что я хочу её придушить. Но она даже не смотрит в мою сторону и от этого ещё хуже.

С трудом отрываю от пола потяжелевшие ноги и почти бесшумно выхожу из спальни. Я настолько дезориентирован, что зависаю на несколько минут у закрытой двери и не могу сообразить, что мне делать дальше. Уши заложило и густая, вязкая пелена застилает глаза. Что это со мной? Наверное, хронический недосып даёт о себе знать. Часто смаргиваю, и что-то щекочет лицо. Подношу руку, чтобы избавиться от помехи и влага на пальцах сокрушает осознанием – я плачу. Плачу, твою мать. Из-за женщины, которую мечтаю назвать своей женой, из-за которой потерял покой, сон и аппетит. Которую люблю до острой боли в висках, до бешеной аритмии и, как оказалось, до слёз. Кто сказал, что любовь – это прекрасное чувство, божья награда? Ложь! Любовь – это опасное оружие, мучительная болезнь, страх и отчаянье, долгая и медленная смерть. За что же мне этот подарок?

Внезапная мысль о том, что Диана выйдет из комнаты и увидит меня под  дверью, да ещё и в слезах, заставляет меня сорваться с места и ринуться к выходу из этой квартиры, где моё общество стало в тягость. Порывистым движением стираю позорные слёзы и чуть не сбиваю с ног Риммочку, невесть откуда взявшуюся на моём пути. Она что-то говорит мне, но это просто звук, слов я не разбираю.

У лифта торчит какая-то тётка и встречает меня с нескрываемым любопытством. Даже рот приоткрыла – поговорить, что ли, вздумала? Резко разворачиваюсь и направляюсь к лестнице. Здесь дышать стало немного легче, но злость не утихла. Чтобы не заорать, снова стискиваю зубы до противного скрежета и выливаю свою ярость на стену.

Боль, наконец, отрезвляет, и я тупо пялюсь на окровавленный кулак. Клочки кожи повисли на сбитых костяшках. Крови неожиданно много – и под ногами на ступеньках, и на свежеокрашенной розовой стене, и на моих безукоризненно отутюженных брюках и белых манжетах рубашки. Так, а где пиджак? В левой руке обнаружилось пальто, а пиджак, вероятно, остался у Дианы, да и галстук тоже. Возвращаться вообще не вариант. Замечаю, что ремень на брюках расстёгнут и болтается, позвякивая бляхой. Теперь понятен тёткин недавний интерес. Сейчас бы пусть оценила – видок как раз для важных переговоров с иностранцами. И, как подтверждение моим мыслям, в кармане звонит телефон. Извлекать звонилку левой рукой из правого кармана не очень удобно, но я справляюсь и даже успеваю ответить Русику.

– Не разбудил, братан? – весёлый голос друга казался сейчас настолько неуместным в моём тухлом мирке, как разноцветные шарики на траурной церемонии.

В отличие от меня, Руслан неисправимый оптимист и всегда имеет минимум два выхода даже в безвыходных ситуациях. У меня как раз такая. Но это точно не телефонный разговор.

– Уже проснулся, – бурчу в ответ и выслушиваю радостное напоминание о том, что через полтора часа наши потенциальные партнёры из далёкой Поднебесной империи будут счастливы видеть и слышать мою великолепную будущую супругу, ну и меня на заднем плане.

Еле удерживаюсь от комментария, что задний план – это как раз самое моё место. Подтверждаю, что мы будем вовремя, хотя сам и не уверен на сто процентов, что Диана не передумала. Да, если честно, то мне сейчас абсолютно похер, состоятся эти грёбаные переговоры или нет. Я прошу Русика встретить меня на парковке у офиса с бинтом и перекисью. Он явно удивлён, но не задаёт лишних вопросов, оставляя их до встречи. Думаю, что он даже будет рад обнаружить меня в таком виде. Друг всегда считал, что в моей жизни не хватает драйва, а у меня дефицит эмоций. Вот и порадую его неожиданным всплеском.

Таких финтов я не творил даже в юности. Дрался, конечно – не без этого, но чтобы разбивать кулаки о стену… Я так не психовал даже когда меня Ленка бросила, а ведь с ней меня связывали годы, и вроде бы любовь, как я думал. Оказалось, то были не страсти, а так – вяленькая репетиция перед бурным, сокрушительным чувством. А теперь во мне драйва – вёдрами черпай. Да я сам уже мистер Драйв.

*****

–Ух, да ты прямо как жених вырядился, – Руслан внимательно оценил мой потрёпанный вид, перевёл взгляд на окровавленную руку и присвистнул, – Какие страсти, брат, и, судя по тому, что ты один – шерше ля фам?

– Ага, «ля фам» – он самый.

До начала переговоров ещё есть время, но его недостаточно, чтобы обрисовать другу всю полноту картины и передать в какой я заднице. Да и место для душевных излияний не самое подходящее. Поэтому, пока Рус мне оказывал первую медицинскую помощь, я коротко пояснил суть конфликта и выразил надежду на то, что Диана всё же приедет ко времени.

– Как же весело протекают твои будни, Вэл, я прямо истекаю завистливой слюной.

– Лишь бы не безудержной мочой, так что завидуй молча, – парирую я, и мы заваливаемся в наш кабинет.

– Ты бы ещё в тюремной робе заявился, – Лёха смерил меня презрительным взглядом и вернулся к прерванному разговору с Михаилом.

Михаил? А что тут делает этот крендель, разве мы его не забраковали? Я с недоумением пялюсь на недотёпу переводчика и отмечаю про себя, что выглядит он гораздо увереннее, чем вчера после собеседования. Лёхин приветственный комментарий я просто игнорирую, но не Русик:

– А чем тебя его прикид не устраивает, ведь это ты у нас главный переговорщик и, как я понимаю, Мишка-Сяо, а нам ни к чему светить таблом, – и, сложив ладони вместе, Руслан низко поклонился Михаилу.

– Клоун, – зло процедил Лёха и снова перевёл взгляд на меня. Осмотрел, словно мерзкое насекомое и меня накрыло.

– Послушай, ты, хлебало своё заверни в обратную сторону или я тебе помогу, начальник х*ев.

Таких выпадов от меня, всегда уравновешенного и неконфликтного, не ожидал никто. Да что там – я и сам от себя не ожидал, вероятно, пребывал ещё на кураже. Да и от Лёхи таких борзых наездов мы с Русиком не ждали – с чего бы ему так себя вести и изображать главного гондона?  Лёха набычился, но я уже успел заметить промелькнувший испуг в его глазах. Сейчас одно неосторожное слово или движение с его стороны – и меня уже будет не остановить. Он это отлично понял, поэтому тихо просипев «потом поговорим», отступил и сосредоточился на своём протеже, который заметно побледнел и косился на меня с опаской.

– Ты, Мао Цзэдун, не волнуйся, к тебе нет претензий… пока, – но, кажется, мои слова возымели обратный эффект и Мишка, протерев вспотевший лобик платочком, взвизгнул:

– П-простите, но я просто не могу работать в такой атмосфере.

– Да кто тебя трогает, сын Поднебесья, расслабься уже и давай, репетируй потихоньку, – попытался успокоить переводчика Руслан, но как-то не очень убедительно. Небритый, в джинсах и толстовке, в глазах Михаила он сейчас не выглядел миротворцем.

Как ни странно, положение спас Лёха. Взглянув на часы, он деловито произнёс:

– Так, время у нас ещё есть и мы с Михаилом ненадолго отлучимся, попьём кофейку.

Ну, и попутный ветер вам в спину.

ГЛАВА 18 Диана 2018

2018 год.

Диана

Владик стал превращаться в проблему.  Я в растрёпанных чувствах – ненавижу, когда что-то выходит из-под контроля, а контролировать Влада не очень получается. Ведь это я сама отпустила поводок и спровоцировала его привязанность. И неожиданно увлеклась сама, а это мешает мне связно мыслить. И зачем этот олух всё портит своей неуместной ревностью? А ведь у нас мог бы получиться неплохой тандем на какое-то время. Но теперь я в этом не уверена – парень вляпался слишком сильно, и нам обоим нужна передышка друг от друга. Не хочу его ранить, но по-другому никак не получается.

Звонок домофона заставил встрепенуться и вспомнить о делах насущных. На выходе из спальни я столкнулась с Риммой, которая поспешила мне сообщить, что звонил курьер, и сейчас он поднимается к нам. Наверняка, цветы принесли и, с большой долей вероятности, – они от Тимура.

– Диана..., – Римма нервно закусила губу, – простите, это совсем не моё дело, но…

– Римма, или говори сразу, или даже не начинай, – осекла я её.

Девчонка вскинула на меня свои прекрасные фиалковые глаза и пробормотала:

– Влад… просто я случайно увидела, что у него слёзы…

– Bordel de merde!

Глаза у Риммочки испуганно округлились.

– П-простите, – девчонка попятилась.

– Тебе не за что извиняться, Римма, это же не ты обидела моего мальчика.

– Вы не любите его? – и столько трагизма в этом вопросе!

Обалдеть! Ты мне ещё лекцию прочитай о высоких чувствах, пигалица подневольная. Да ещё этот долбаный Владик расквасился на глазах у сентиментальной дурочки.