Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 91)

— Кажется, ты не слишком их любишь, — осторожно заметила я.

— А кто их любит? Ну, кроме них самих, конечно, — фыркнула Бланка.

— А сеньор Диего?

— Не вздумай называть его сеньором, дед этого страсть как не любит, — Бланка округлила и без того огромные глазищи, но тут же вспомнила о моем вопросе. — А что Диего? Дед рулит всеми, а в своей семье дальше собственного носа не видит.

Или не хочет видеть.

Из-за руля вышел невысокий худощавый мужчина лет тридцати и, открыв заднюю дверь, помог выйти из машины крупной красноволосой женщине с необъятным бюстом.

— Это Хулио со своей мамашей, — просветила меня Бланка, а затем кивнула на яркую высокую блондинку, выпорхнувшую с переднего пассажирского сиденья, — а это Кончита.

— Кто? — прыснула я.

— Сука, которая замужем за Хулио, — невозмутимо пояснила Бланка, и у меня началась истерика.

— А чего смешного-то? Тут плакать надо!

Новый взрыв хохота выбил у меня слезы.

— Вот-вот! — одобрила Бланка и тоже стала подхихикивать.

— Ты серьезно? — спросила я, немного успокоившись. — Кончита — жена Хулио?

— Ну да! Вот и я говорю — нашел на ком жениться, идиот. А ты что веселишься?

Ну вот как ей объяснить? Расспросив и выяснив, что никого из ее близких Кончитами больше не зовут, я, как могла, объяснила ассоциации с именами в русском языке.

— Фу! Никогда свою дочь не назову Кончитой! А вообще ее полное имя Консепсьон, но так ее даже родители не называют. А Хулио… ему как раз подходит. А ты откуда русский язык-то знаешь?

И в этот момент нас пригласили к ужину.

*****

За столом кусок в горло не лез. Сначала все силы ушли на то, чтобы не рассмеяться, не поймут ведь. А потом я все больше наблюдала и слушала. Хотя слушать приходилось в основном Бланку, которая болтала без умолку. Зато Демон смотрел на меня почти с любовью. Оценил, папочка?

Кончита мне как-то сразу не зашла — надменная и злая стерва. И вообще, крашеная блондинка с пробивающимися черными усами — не комильфо. Ее муженек Хулио строил из себя очень умного и делового, и периодически бросал в мою сторону масляные взгляды. Одним словом — Хулио.

Но хуже всех оказалась Химена, жена Диего, которую я сразу окрестила Химерой. Она проявляла повышенное дружелюбие и гостеприимство, но ее глаза… Неужели муж не замечает, что она — змея? Со мной Химера была особенно ласкова, но я предпочитала помалкивать, типа ничего почти не понимаю.

Увидев припозднившуюся гостью, я сразу поняла, что это и есть крошка Мерседес — младшая дочь Диего от первой жены. И как тот самый Mercedes-Benz, она была красивой и о-очень широкой. С ее появлением будто солнышко взошло. Да — первое потомство Диего на порядок симпатичнее. Во всех отношениях.

Мерседес оказалась болтушкой, как и ее племянница Бланка. Она деликатно отнеслась к моему неполному знанию языка — старалась говорить понятно и задавала комфортные вопросы.

— А где же наш Малыш? — неожиданно поинтересовалась Мерседес.

— Пф! — прилетел выразительный ответ от Кончиты.

— Наверняка у моря с мольбертом ждет Нептуна, — заржал Хулио. Придурок!

— Вообще-то он рисует в блокноте, — встряла Бланка, — и знаешь, Хули, когда я увидела твой портрет, мне тоже захотелось сбежать из дома, чтобы не встречаться с оригиналом. У нашего Малыша талант видеть людей изнутри.

— Мерседес, детка, ты же знаешь, как мальчик не любит наши семейные посиделки,

— вмешалась Химера, недовольно зыркнув на Бланку.

— Да, младший у меня одиночка, — вставил Диего, словно извиняясь перед гостями, что один из его детей проигнорировал наш визит.

Мерседес сразу заполнила своим щебетанием неловкую паузу. А мне вдруг стало грустно. Я очень живо представила маленького худенького мальчика, который одиноко сидит у моря и рисует уходящее солнце. Захотелось малыша обнять и погладить по головке. От таких мамаши и брата я бы тоже убежала на край света… — А вот и наш Малыш, — вывел меня из задумчивости радостный возглас Мерседес.

Я проследила за направлением взглядов всех присутствующих, и мой рот непроизвольно и некрасиво распахнулся…

30.2 Барселона

Желание гладить Малыша по головке отвалилось с первого взгляда. Сочувствие тоже растаяло. Это он, что ли, Малыш-одиночка? Бедный художник?!

В распахнутых дверях стоял и смотрел на меня полным ярости взглядом… Феликс. И от этого взгляда захотелось рвануть подальше отсюда. Да хоть в Гарвард!

— Отец, что за цирк? — хрипло спросил Феликс, переведя взгляд на Диего.

— Это семейный ужин, сынок, — произнес Диего тихим голосом, от которого я чуть не описалась. — Ты забыл поздороваться с дорогими гостями, мио.

Испугалась, наверное, не только я, потому что за столом воцарилась напряженная тишина.

— Добрый вечер, — безэмоционально произнес Феликс и развернулся к выходу.

— За стол сядь, — приказал Диего.

В ответ Феликс выставил руки мазутными ладонями вперед. Да и весь он выглядел так, словно с паровозом лобзался.

— Не думаю, что это уместно, отец.

— Наш цыпленок ударился в авангардизм, — ощерился Хулио.

— Хули, прекрати его задирать, — вмешалась Химера, — мальчику и так неловко. Иди, Малыш, приведи себя в порядок и возвращайся к нам.

— Я помогу, — Мерседес вопросительно уставилась на Диего, словно спрашивая разрешения, а получив молчаливое согласие, устремилась вслед за Феликсом, распахнув свои необъятные объятия.

Ее ласковое воркование и громкие чмоки, доносящиеся из гостиной, свидетельствовали о том, что она любит мальчишку и одна из немногих искренне ему рада.

— Наш цыпленок попал в надежные руки, — снова прокомментировал Хулио.

— Простите, а имя у парня есть? — не выдержав, я обратилась ко всем присутствующим.

Выражение на мордах было такое, словно никто до сих пор и не догадывался, что у Малыша может быть имя. Демон же сидел с совершенно непроницаемой рожей, а уголки губ Странника дернулись.

— Конечно, бонита,* моего сына зовут Феликс, — серьезно ответил Диего и обвел грозным взглядом всех членов своей семьи.. — Надеюсь, все об этом помнят?

— Наш Фели! — радостно поддержала деда Бланка.

— Просто наш Малыш… — начала было Химера, но осеклась под взглядом мужа, — Феликс — наш любимчик, и мы уже привыкли называть его ласково.

Хулио с Кончитой дружно хмыкнули, а Бланка закатила глаза.

Вот же лицемерная сука — натуральная химера! Она сама-то себе-то верит? А эта сладкая парочка со своими генитальными именами вообще завяла бы и не высовывалась. Ну и семейка!

Мерседес с Феликсом вскоре примкнули к нам и бесконечный ужин продолжился. Сколько можно жрать? Но на самом деле, не столько ели, сколько трепались обо всем. Сдуреть можно от таких посиделок.

Я развлекала себя тем, что втайне наблюдала за Феликсом. Мерседес и Бланка принялись его активно опекать, подкладывая ему в тарелку разные блюда. Химере, похоже, никакого дела до сына не было. И как можно им не любоваться? Кажется, он похудел. Оно и неудивительно после таких-то приключений.

Сейчас о его недавних травмах напоминала только яркая полоска шрама над правой бровью. Со временем шрам обязательно посветлеет, но я об этом никогда не смогу забыть. Мой юный рыцарь…

Феликс внезапно перехватил мой взгляд и… улыбнулся. Не по-доброму, не по- дружески, а хищно и с вызовом. Вот же… рыцарь говнистого образа! Да и пошел он… к Хулио!

За столом уже распекали Бланку за безобразную езду, а она успевала отбрехиваться по всем фронтам. Потом начал умничать Хулио. И случайно выхваченная фраза про его восьмицилиндровый движок заставила меня прислушаться к разговору.

— Извини, Хулио, ты сейчас о своем автомобиле? — поинтересовалась я.

— Что? — он даже растерялся, когда я к нему обратилась. — Да, о своем, а что такое, нинья?

— Речь о "Лексусе", на котором ты приехал сегодня?

— А у тебя есть что добавить? — снисходительно рассмеялся Хулио.

— В твоем авто шесть цилиндров, а не восемь, — я стараюсь говорить спокойно, не слишком задирая нос, но очень уж хочется уделать этого заносчивого петуха!

— Это ты мне будешь рассказывать, девочка?