Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 82)

Словно и не спала вовсе. Проснулась от щекотки Реми и тут же встретилась взглядом с Мейли.

— Диана, хозяин ждет к завтраку, — Мейли отвела глаза и выскользнула из детской.

Хозяин! Терпеть не могу это слово, но Мейли так было удобно называть Демона.

После завтрака, во время которого в меня вместился только кофе, Демон позвал меня в свой кабинет. Я шла туда, словно на расстрел. И Демон меня убил…

Сегодня вечером мой ребенок улетает в Шанхай. На целый год! В ту же минуту, как была озвучена эта новость, скудное содержимое моего желудка выплеснулось наружу.

Они уехали в аэропорт без меня — боялись, что я распластаюсь по взлетной полосе. Реми перед отъездом плакал, а я напоминала ему, что он мужчина и обещал никогда не плакать. Я рассказывала, как мы почти каждый день будем общаться по видеосвязи, и что он даже не успеет соскучиться. Зато в своей крутой школе он узнает много интересного и сможет рассказать мне.

А ведь я тоже могла бы там учиться, работать, да что угодно могла бы!..

Они забрали с собой Же-Же, чтобы малыш не забывал родной язык и не растерял манеры. Я рада, что мадам рядом с моим мальчиком. А в Шанхае их ждет уже Странник. Они забрали даже Доминика в качестве личного телохранителя, потому что он очень привязан к Реми. Они только меня отвязали.

Теперь я понимаю, для чего Демон собирался сплавить меня в путешествие. Но разве я способна ему помешать или он надеялся, что я никогда не вернусь из экстремального тура? Знать бы, чего на самом деле хочет Демон…

Жак остался со мной в Ла-Шер и с фальшивым упоением рассказывал о перспективах для Реми, но держался очень настороженно. Ему было бы намного легче, если бы я билась в истерике — со мной притихшей он не понимал, что делать. И я не понимала, что мне делать дальше…

Третий день подряд я приезжаю к храму и провожу здесь по несколько часов. Оставаться дома невыносимо — меня раздражают сочувствие Лурдес и ее постоянное желание меня накормить, наигранная веселость Клода и шутки Жака. Но я не могу обижать дорогих мне людей и поэтому сбегаю на остров. Разговариваю с мамой. Она очень давно мне не снилась, а здесь… Где еще она сможет услышать меня, если не там, куда рвалась ее душа — в самом сердце Парижа.

*****

— Нет, мне не сдохнуть своей смертью! — рычит Жак. — И мои дети останутся нищими голодранцами! А ведь Доминик, сукин сын, оказался охеренным стратегом! Я бы тоже не отказался, чтобы мне переломали ноги и руки, зато теперь прыгал бы беззаботно с пацаном по китайским маковым полям и ловил бабочек сачком.

— На сломанных ногах? — я с улыбкой смотрю на беснующегося Жака, но на душе становится тревожно.

— Поговори мне еще, пигалица богомольная!

— Жак, что случилось?

— Под жопой кресло намочилось! В интернет залезь — ты у нас гвоздь столичных новостей. Вот как теперь?.. Что?.. Мне самому, что ли, застрелиться?

 Искать долго не пришлось — лихо сработано — "…Юная и порочная Эсмеральда замаливает свои грехи…"

Ну и видок у меня на фото — овца овцой! В глазах тоска, на лице скорбь и ни капли интеллекта. Демон будет в ярости.

— Жак, это надо удалить, — бормочу я, вчитываясь в хлесткие строки писаки. Они и Андре сюда приплели.

— Спасибо за совет, благодетельница моя недалекая! Большая часть уже уничтожена. Только вряд ли в Париже остался хоть один безграмотный француз! Сегодня даже бомжи уткнули свои носы в газетки. Поздравляю, Эсмеральда, ты звезда, чтоб тебя всю жизнь драли одни горбуны! Босс уже в курсе, мне бы теперь с семьей успеть попрощаться.

— Но при чем здесь ты? В таком скоплении туристов сложно вычислить папарацци — там все с камерами… — я растерянно оправдываюсь, понимая насколько жалко это звучит.

Жак долго сверлит меня яростным взглядом и, наконец, выдает:

— Выползешь из дома — и я осуществлю свою навязчивую мечту — сверну тебе шею и вырву ноги. Один хер — отвечать, так хоть за дело.

— Ноги-то зачем? Я же без головы все равно никуда не уйду… — пытаюсь мрачно пошутить.

— Ну в храм же ходила!.. — припечатывает Жак и, толкнув плечом тяжелую дверь, покидает замок.

— Обойдется, деточка, — со спины тихо подходит Лурдес и обнимает меня. — Пойдем, я тебя вкусненьким накормлю, а то исхудала совсем.

*****

— И что он дал тебе — тот, к кому ты так отчаянно взываешь в своих молитвах?

Демон говорит тихо и от этого только страшнее. Он прилетел два дня назад, но в замке появился лишь сегодня. К этому времени исчезли все скандальные новости, связанные со мной, пара издательств и даже думать не хочу, кого еще он заставил исчезнуть.

— Людям необходимо во что-то верить… иногда даже в чудо… — мой лепет в сравнении с демоновскими доводами звучит слишком неубедительно.

— И ты веришь, что рядом с этим древним каменным истуканом твоя жизнь была бы чудесной?

Мне нечего ответить Демону, я уже сказала все, что могла, чтобы оправдать Жака и свое поведение… Я не выбирала себе такую жизнь и не желала быть в эпицентре столичных сплетен. Я не привыкла к этому, но все равно должна была предвидеть…

— Я никогда не мечтал о детях, тем более о сумасшедших дочерях. Но ты уже есть. Не иначе как это происки твоего Бога?! Я дал тебе в разы больше, чем мог бы дать твой настоящий отец или любой, кого навязала бы тебе твоя мать в качестве папаши…

— Заткнись, старый маразматик! Ни ты, со всей своей недвижимостью и властью, ни мой настоящий отец не достойны даже прикоснуться к памяти о моей мамочке. И не говори мне тут о том, что ты мне дал, я у тебя ничего не просила! А то, что ты отнял у меня, не компенсировать никакой роскошью!

— Отнял, говоришь? — зло усмехается Демон. — Если ты о Реми, то мне не понятны твои претензии. Этот ребенок жив и счастлив лишь благодаря мне. И разве справедливо будет мальчику узнать, что его настоящий отец — один из кучки насильников, а мать — незаконнорожденная голодранка, мечтавшая побыстрее избавиться от плода греха? Или я неправ?

Жестокая правда обрушилась на меня очень больно и раздавила всю мою уверенность, отвагу и надежду… мою единственную надежду.

— У тебя ничего нет, Диана. Но ты хочешь свободы… Вперед!

Я смотрю невидящим взглядом в глаза Демона и не понимаю… Вперед — это куда?

— Ты свободна, — повторяет Демон, — от меня, охраны и всего материального. Давай иди, девочка, тебя ждет твое — духовное и возвышенное. Одежду, что на тебе сейчас, можешь оставить.

А как же я свяжусь теперь с Реми?

— А телефон? Ведь ты мне его подарил… — спрашиваю почти шепотом, потому что голос внезапно сел.

— Телефон, машина, шмотки — это материальные блага. Я дал — я взял. У тебя есть голова, руки, ноги… А, главное, есть храм, где ты сможешь попросить чуда.

Я моча киваю, разворачиваюсь и иду к выходу, но оглядываюсь у двери.

— Раньше я просила, чтобы ты полюбил меня… Но, видимо, это чудо не в божьей власти.

27.10 2009

Оцепенение спадает с меня, когда шпиль самой высокой башни Ла- Шер скрылся за холмом. Я одна на пустынной дороге. Из одежды только шорты, майка, кроссовки. В рюкзачке — мамин потрепанный дневник, игрушка Реми, документы и запасные трусики. И, конечно, мои собственные заработанные деньги. Их осталось немного, потому что мне важно было развлекать Реми именно на свои. Этих денег должно хватить на простенький телефон, на пару ночлегов и скромную еду на несколько дней.

Если потороплюсь, то дотемна дотопаю в Париж. Вон Ломоносов из Холмогор в Москву шел — и ничего. И зима тогда была, и телефона у него не было… Мозгов, правда, побольше было…

Я усмехаюсь собственным мыслям и трагикомизму всей этой ситуации. Оглядываюсь назад, потом смотрю вперед — бескрайняя пустынная дорога… Снова ухмыляюсь, и снова… А потом начинаю ржать — до ломоты в скулах, до колик в животе. Мадемуазель Шеро! Ой, не могу!.. Путешествие из деревни в Париж! Ох, видела бы меня сейчас Дашка!

Прав Демон — у меня есть ноги, руки и голова. А с моим багажом в голове этого более чем достаточно.

Ставшая до боли родной, деревня с ее красивыми ухоженными домами и моим любимым замком осталась далеко позади. Мне приятно идти пешком — вечернее солнце уже не припекает, как днем, и мое настроение медленно, но уверенно, ползет вверх. Я пока еще не решила, что буду делать с этой свободой и где найду ночлег, но впереди еще долгий путь и я подумаю об этом через час… или позже.

Автомобиль Демона обогнал меня, обдав дорожной пылью, когда уже в поле зрения замаячила основная трасса. Сначала мне показалось, что он снизил скорость… Показалось. Я остановилась и долго смотрела вслед движущемуся темному пятну в лучах заходящего солнца. Ушел в закат… Я прогоняю грусть и иду вперед.

Подходя к основной трассе, я задумалась. Если следовать вдоль дороги, то до ближайшей станции метро, наверное, часа два — дотемна успею. Эх, жаль интернета нет!.. А спросить… У кого тут спросишь? Я осмотрела свои голые ноги — в таком виде еще и неприятности отхвачу. Попытаться поймать попутку? А вдруг приставать станут? С одним мужиком я, скорее всего, справлюсь… А если их больше?

Резкий сигнал клаксона за спиной заставляет меня отпрыгнуть подальше от дороги. Мой маленький лупоглазый "Брюнет" резко тормозит рядом со мной, а из-за руля выскакивает запыхавшийся Клод. Дышит так, словно не он ехал в машине, а наоборот.

— Доченька, — Клод обнимает меня, и я слышу, как сильно бьется его сердце. — Слава богу — догнал!