Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 79)

Но я молчу, и он начинает просить прощения за то, что задержался. Оправдывается, а потом упрекает в том, что я его обманула со своим вылетом в Бостон и что не дала возможности объясниться… И снова просит прощения. О Лебедихе ни слова. И бархатная красная коробочка так и осталась лежать на тумбочке у входа. Цветы мне было жаль, и я втиснула их в три большие вазы. А коробочку мне не предлагали…

— Я давно хотел рассказать, — Андре не выдерживает моего молчания, — я был помолвлен.

— Был? Вы с молочной принцессой расстались? — я больше не хочу скрывать свою осведомленность.

— Да, то есть нет… Мы уже давно с ней вместе, а сейчас… Короче, сейчас все очень сложно…

Я не мешала — молча слушала и не перебивала.

Мой танцор решил размахнуться шире, чем позволяли его возможности. Париж ему стал тесен, и он в качестве хореографа вознамерился покорить Штаты, начав с Нью-Йорка, но большого успеха не обрел — среди его конкурентов были куда более значимые и именитые танцевальные звезды.

Бостон показался Андре более привлекательным для ведения бизнеса и там он решил открыть студию с очень широким выбором танцевальных стилей. Дело пошло. И личная жизнь обрела перспективы — Андре влюбился в Лебедиху. Дело даже до помолвки дошло, правда, к тому моменту Андре уже не был уверен в своем выборе. И вот тут подсуетился будущий тесть с очень выгодным предложением.

Мой бедный танцор работал ногами куда лучше, чем головой, а потому доверился прожженому аферисту и крупно вложился в фейковый проект. Собственный бизнес требовал финансовых вливаний, а средства иссякли. Конечно, Лебедихин папаша будущего родственника не бросил — инвестировал в бизнес зятя на особых условиях. И вот так мой Андре попал в зависимость, из которой, с его слов, лишь два пути — либо жениться, либо на свалку.

И вот где-то здесь должно было включиться мое сочувствие, но во мне что-то поломалось. Думаю, не сейчас поломалось, а пока я его ждала… каждый день, каждую минуту.

— Наверное, тебе повезло с этой твоей американкой. Мой папочка ни за что не вложился бы в моего избранника.

— Повезло? Да что ты понимаешь? Ты под папиным крылом только начинаешь делать свои первые шажочки! И будь у него бабла побольше, не сомневайся — вложился бы и в тебя, и в зятя, и в черта лысого. Мне скоро сорок, и я всю жизнь пахал, как проклятый! А ради чего? Чтобы жениться на этой курице от безысходности?

 — Я думала, она лебедь… Но ведь ты можешь продать бизнес и расплатиться с долгами. К тому же у тебя есть бизнес в Париже.

— На этом этапе, чтобы мне расплатиться с долгами, в Париже тоже придется все продать. Вот ты бы вышла замуж за нищего?

— Я бы вышла за любимого, — отвечаю очень тихо и боюсь следующего вопроса, на который не хочу отвечать. Но Андре, наверное, тоже его боится…

— Я не вовремя тебя встретил, малышка. Мы с Лиз должны были назначить дату свадьбы после моего возвращения в Бостон, и я уже был готов к этому, но…

— Но я все испортила?

— Ты все смешала, Диана, ты стала для меня наркотиком, и я не могу тебя обманывать. Женитьба на Лиз — это лишь вопрос времени, но я не хочу тебя потерять.

— Это ты сейчас официально предлагаешь мне стать твоей любовницей? — я одновременно испытываю облегчение и разочарование.

— Прости, малышка, я знаю, что это нечестно по отношению…

— Я согласна, Андре, — даю ему время осознать мой ответ и проглотить удивление, — но у меня есть условия.

Июнь — 2009

Айсген, прощай! Мы выезжаем за пределы города, и я утапливаю педаль газа в пол. Юху-у-у! Мимо быстро мелькают деревья, бушующие насыщенной листвой, в приоткрытое окно врывается теплый летний ветер, разметав мои волосы. Где-то в багажнике, в одной из сумок валяется заветный диплом — чтоб он сгорел! Свобода!

Доминик ворчит всю дорогу. То слишком быстро еду, то зачем открыла окно, если в салоне работает климат-контроль, то не дотянем до заправки… Когда он стал таким занудой? У нас очень странные отношения — он меня по-прежнему ревнует, но терпит все мои выкрутасы и, конечно, охраняет, как может. А я… Я испытываю к нему нежность, привязанность, обиду и раздражение — вот такой гремучий коктейль.

Мне будет его очень не хватать, но главное — Доминика не спишут, как собирался Странник. Я смогла его убедить, что Нику надо дать шанс, и он обязательно справится, если только оградить его от меня. Все его беды из-за меня, и я не перестаю чувствовать свою вину. И пусть мне по-прежнему не нравится его пучеглазая выхухоль, все же я от души желаю Нику счастья.

Для себя мне тоже хочется счастья, и моя "Блондинка" уже мчит меня к нему. Реми знает, что я еду и очень меня ждет. Ждет, мой любимый! Уже через три дня мы вместе полетим на отдых в Грецию. Целых три недели на море! С Реми! И все печали по боку!

С Андре мы не виделись больше месяца, а до этого он прилетал каждые две недели, чтобы провести со мной сумасшедшую бессонную ночь, одарить очередной ювелиркой и снова вернуться к своей Лебедихе. Чтобы чувствовать себя хозяйкой положения, я пару раз продинамила его внезапный налет, и Андре стал заранее согласовывать со мной свои визиты.

Устраивало ли меня это? Скорее, да… Секс для меня был необходимой разрядкой, а альтернативы Андре я не искала — с ним мне было хорошо, и пока это случалось более-менее регулярно, меня не тянуло на эксперименты. И все же, после каждого расставания мне требовалась пара дней на восстановление душевного равновесия. И с этим надо что-то делать. Тем более сейчас, когда мой Андре уже совсем не мой.

Он прилетел на следующий день после моего дня рождения. Осыпал цветами, любил всю ночь жадно, безудержно, а рано утром улетел в Бостон, чтобы жениться на своей курице. Прощаясь, попросил, чтобы я выглянула в окно…

Я выглянула — было желание отключить свою гордую независимость и запустить в него вазой с цветами, и сопроводить до кучи крепким матерком. А под окном… Ну зачем, Андре?! Господи, какая же я дура.

Последние четыре месяца мы встречались только в постели, даже разговаривали мало. Андре было известно, что я дочь бизнесмена, а поскольку никакой информации обо мне он не нашел, то и бизнесмена счел малозначимым. Добрался бы до Парижа — хоть что-то да узнал бы, а из Бостона… Он бы еще из Африки запросы делал! Короче, ориентировался Андре, доверяя своим глазам и опыту. Отель, в котором мы с Ником проживаем, далеко не самый дорогой, и обучалась я в этот раз в хорошей, но не самой престижной школе.

Андре неоднократно предлагал мне финансовую поддержку, а мои отказы старался компенсировать дорогими подарками. От подарков я не отказывалась, но этот!..

Я сижу в удобном кожаном салоне новенького, маленького и восхитительного Volkswagen Beetle и поливаю его горючими слезами раскаянья, злости и жалости к себе и Андре. Мой подарок действительно похож на черного жука и совсем не подходит моему темпераменту. Но я его уже люблю, и я придумала ему имя… Жак будет ржать, как ненормальный, и крутить у виска. Но мне все равно — быть жучку "Брюнетом".

Июль — 2009

Греция — это восторг! Возможно, когда-нибудь я куплю для нас с Реми маленький домик на побережье. А пока наслаждаемся тем, что дозволено. Жаль, что так недолго. Но разве мы с мамочкой могли когда-либо мечтать о таких путешествиях? Для нее Париж был пределом мечтаний. И я унаследовала эту любовь.

Три недели в Греции пролетели как один миг. И несмотря на то, что отдых был чудесным, я была рада вернуться в любимый город. Мы с Реми и Мейли, отдохнувшие и загорелые, идем налегке, а недовольный Жак следом тащит наш багаж, кляня меня на чем свет стоит. Я не реагирую на его ядовитые комментарии, потому что мне есть, о чем волноваться.

Я рассеянно кручу на пальце широкое платиновое кольцо с дорожкой бриллиантов — подарок Андре — сюрприз из красной коробочки. Три дня назад мой танцор с молодой супругой прилетели в Париж…

27.7 2009

Июль

— Демиан, это не семейное мероприятие, и я не обязана на нем присутствовать, — я стараюсь говорить сдержанно, но очень хочется что-нибудь разбить и, в идеале, об демоническую башку.

Когда-нибудь уже наступит момент, когда я смогу распоряжаться собственным временем?

— Позволь мне решать, какое мероприятие считать семейным, и твое присутствие не обсуждается.

— Ну, конечно, совершеннолетие единственной дочери — это не повод даже вспомнить о ее существовании, зато полвека пластмассовой бабке — это событие столетия!

— Не преувеличивай, Клэр только сорок, и для нее этот прием очень важен, — Демон невозмутим, как… невозмутимый демон.

— А восемнадцатилетие — это так — будничная хрень. Важно для Клэр? Да ради бога, пусть принимает хоть Папу Римского, но я-то здесь причем? Она ведь меня терпеть не может! И, кстати, это взаимно, если ты вдруг забыл.

— Я помню. К шести будь готова, — подытожил Демон и покинул мою комнату.

Отлично поговорили! Могла бы даже и не начинать свой протест — все равно это игра в одни ворота.

Я осмотрелась в поисках, чего бы грохнуть… Чертов минимализм! А ноутбук жалко. Если бы Демон подслушал мои истеричные мысли, он бы еще лет на пять отправил меня в какую-нибудь глухомань постигать дзен.

Клэр — злобная старая сука! По количеству яда этой твари уже должно быть трижды по сорок! И сегодня эта престарелая Барби собирает весь парижский бомонд. Ну где я, а где тот бомонд?!.