Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 73)

******

Я прошу Андре не подвозить меня к самой гостинице. Несмотря на то, что почти уже утро, я знаю, что Ник меня ждет. Я покидаю мужчину, с которым провела всю ночь, без трепета и сожаления. Мы чудесно провели время и очень скоро встретимся снова. Я уношу с собой прекрасное настроение и веру, что все самое лучшее ждет меня впереди.

Ника я вижу издалека — он сидит на ступеньках перед отелем, а заметив мое приближение, бежит мне навстречу. Кажется, что разорвет сейчас, но он резко тормозит и вглядывается в мои сияющие глаза.

— Откуда цветы?

— Ты не поверишь!..

— Ты была с мужчиной? — ошарашенно выдыхает Ник.

— А чему ты удивляешься, Ники? Уж тебе ли не знать, какая я распутная девка!

— Ты не могла… — потерянно шепчет Ник. Но он не посмеет испортить мне настроение своим жалким видом.

— Почему? Я и тебя могу кое-чему научить, но не сегодня — как-нибудь потом. Сегодня я устала, спать пойду.

— Что ты несешь, ты что — пила? — Доминик принюхивается.

— А как же! Много пила и очень много трахалась! — обхожу своего пришибленного телохранителя и направляюсь в отель.

— Я не смогу тебя охранять, не смогу, — бормочет Ник, плетясь за мной по пятам, — я должен обо всем доложить.

— Только попробуй, трус, — я резко разворачиваюсь и, схватив его за грудки, смотрю в глаза. Розы осыпались под ноги пушистым белым ковром.

— Диана, ты же обещала, — шепчет Ник и зажмуривается.

— Ты тоже обещал, Ники, что никогда меня не оставишь, — мой голос срывается на крик. — А где вы все, мои сильные защитники? Где вы, мужчины? Что я для всех вас значу?

— Я любил тебя, Диана, — лепечет Доминик.

— А потом разлюбил… Бедный-бедный Ники!

— Не разлюбил…

— Послушай-ка, Дом, еще раз квакнешь про свою любовь — и я забуду о своем обещании, и отправлю тебя в качестве завтрака на крокодилью ферму. Понял?

— Малышка, ты ведь не такая…

 — Задолбалась ждать трамвая! Да пошел ты, пентюх обоссаный!

Почти шесть утра, а я все мечтаю уснуть. Птицы верещат, как чокнутые. Не хочу больше май. Рождество хочу! Хочу, чтобы рядом был мой Реми, и обнимал меня за шею, и смеялся, и называл мамочкой… Я хочу уснуть, а проснуться такой же счастливой, какой бываю только рядом с ним…

Я просыпаюсь злая, как собака. Кутаюсь в одеяло и бегу закрывать окно. На улице снега намело, как в сибирской деревне. Никто не чистит, тоже мне — цивилизация! Послезавтра Рождество, а мне хочется голову задрать и громко протяжно завыть.

Где же ты, чертов Странник? Неужели опять?.. Неужели не сбудется?..

26 Диана 2018-19

20 декабря 2018

— Любить иных — тяжелый крест, а ты прекрасна без извилин…

— Думаю, с извилинами я гораздо прекраснее, — я покосилась на Тимура, справедливо полагая, что строчки предназначены для меня.

Мы, как два старпера, сидим на лавочке на открытой террасе его загородной избушки и таращимся на падающий снег. В Подмосковье снега нападало немерено, а у Тимура здесь просто сказочно красиво. И хоть ноги уже подмерзли даже в валенках, в дом уходить не хочется, ведь смотреть из окна — это уже совсем не то.

— Не любишь Пастернака? — спрашивает Тимур.

— Нет, мы с ним слишком круто расходимся во мнениях.

— Мальчишка без ума от тебя, — прозвучало совершенно не в тему, но почему-то я сразу поняла, что речь о Фели.

— Это взаимно, — я невольно вздыхаю.

После нашего свидания в аэропорту я все время ждала вопросов от Тимура. И вот

— не прошло и суток…

— Помню, ты вроде говорила, что вы друзья…

— Так и есть…

Проходит, наверное, минута или две, прежде чем Тимур задает следующий вопрос:

— Слушай, Карамелька, а мы тогда друг другу кто?

Наши взгляды встречаются, и мы одновременно начинаем ржать.

— Вообще-то я надеюсь, что мы с тобой… друзья, Тим, — я легонько толкаю его в бок.

— Тогда мы как-то неправильно дружим. Я прямо чувствую, что меня где-то на*бали.

На нас накатывает новая волна веселья. Иногда с матерым волком Баевым бывает очень легко. Жаль, что редко.

— Слушай, Диан, а тебе обязательно на Рождество лететь в Лондон? А то может со мной рванешь? Я тебя с дочкой познакомлю. Ты была когда-нибудь в Чикаго?

— Не-а, в Чикаго пока не пришлось. Да я бы с удовольствием, но никак — в Лондоне меня очень ждут к Рождеству.

— Кто? — требовательно спрашивает Тимур.

Иногда он ужасно бесцеремонен, но господин Баев привык задавать вопросы в лоб и, обычно, ждет такого же прямого ответа. Диктатор. Я смотрю ему прямо в глаза… Моя тайна перестала быть тайной по моей же вине. А мне на самом деле очень хочется говорить о Реми… Я кричать о нем хочу на весь мир!

— В Лондоне меня ждет сын.

— Твой сын? — удивленный Баев выглядит забавно.

— Нет — отпрыск английских аристократов! Тим, ну а чей еще сын может быть в таком контексте?

Тимур смотрит на меня совершенно новым изучающим взглядом.

— И-и… что он делает в Лондоне? Ну, кроме того, что ждет тебя…

— То же, что и твоя дочь в Чикаго — учится в частной школе.

— Ну, моей-то уже шестнадцать…

— А моему пока пятнадцать, — признаюсь я, скромно потупив глазки.

— Пятнадцать… Сыну… — медленно, почти по слогам, произносит Тимур, словно для того, чтобы осознать и впитать информацию, ее необходимо покрутить на языке и пожевать. — М-м… Похоже, это какая-то очень мутная история.

— Ой, не преувеличивай, просто Ромео и Джульетта в современном исполнении, — увлеченно вру, и этот вариант мне нравится больше всего.

— Неужели? Джульетта, поди, была постарше. И где же твой Ромео?

— Спекся. Как это часто бывает в жизни юных наивных барышень.

— А-а… — начал было Тимур, но я его прервала:

— Давай не сейчас. Просто теперь ты знаешь, что у меня есть серьезная причина не принимать твое приглашение.

— Да как раз наоборот — я приглашаю вас обоих! — обрадовался Тимур, хлопнув себя по коленям.

Совершенно неожиданно это предложение показалось мне настолько заманчивым, что я позволяю себе размечтаться. Это так по-человечески, по-настоящему — как будто мы дружим семьями и вместе отмечаем праздник!.. У меня сто причин для отказа, но помечтать-то я могу. От чувства благодарности у меня даже в глазах запекло. В этой стране я стала такой размазней…

5 января 2019

— На пушистых ветках… снежною каймой… распустились кисти… белой бахромой… — процитировал Тимур, запыхавшийся после форсированной бомбардировки снежками.