Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 60)

— Я тоже на другое рассчитывал, но ты не оправдала моих ожиданий. В очередной раз, Диана.

— Но, Демиан, ты ведь знаешь, что моей вины в этом нет… — Мои слова были прерваны звуком захлопнувшейся двери.

Мое заточение закончилось этим же вечером, а хлипкое спокойствие разбилось вдребезги о каменное сердце Демона. Он не считал нужным задерживаться и улетел, как только все претензии и обвинения с меня были сняты.

День сто пятый

Октябрь и ноябрь пролетели под девизом "Учеба и труд все перетрут". Я учусь с такой маниакальной одержимостью, что теперь не сомневаюсь — Гарвард будет мне по силам. Для этого нужны лишь светлый мозг и черный труд. И одиночество. Оно мой союзник.

Здесь у меня нет друзей, а враги… Если они и есть, то мне нисколько не досаждают. После инцидента с Натали никто больше не желает вступать со мной в конфликт. И контактировать тоже не желают. Девочки из нашей группы объявили мне молчаливый бойкот. Можно подумать, для меня что-то изменилось. Эти курицы как шарахались от меня раньше, так и продолжают это делать. Однако активизировались мальчики, но и те отваливали очень быстро — с ними у меня разговор был короткий.

Эрик и Натали больше не вместе. Подозреваю, что все было не настолько серьезно, как представлялось бывшей подруге. Рада ли я — несомненно. Но для себя я не ищу здесь выгоду — я не даю Эрику ни единого шанса со мной сблизиться. Он же, напротив, — стал проявлять невероятное упорство, словно от моей благосклонности зависит вся его дальнейшая жизнь.

Что бы стала делать собака с дополнительной ногой, то есть лапой? Если бы это была задняя конечность, то ею можно было почесать за ухом, а в остальном наверняка пятая лапа была бы досадной помехой. Кто-то очень ловко придумал такое сравнение — "Как собаке пятая нога". Именно так мне нужны романтические отношения.

День сто пятнадцатый

Мне не привыкать просыпаться раньше петухов. Не знаю, водятся ли в Оксфорде петухи, но мне-то хорошо известен их распорядок дня. Сегодня я не спешу на танцевальную тренировку, сегодня я жду.

На мне маленькое черное платье с белым отложным воротником и манжетами, черные балетки с бантиками, мои волосы гладко расчесаны… Мне очень приятно быть упакованной в такую целомудренную обертку. Мне хочется казаться чистой и непорочной. Но как бы я не притворялась трогательной и невинной принцессой, мой взгляд уже никогда не станет наивным и кротким. Яд слишком глубоко впитался в мою душу, а память больно ранит. Но я продолжаю играть свою волшебную сказку по чужим навязанным правилам.

Сегодня первый день каникул и большинство учащихся уже разъехались по домам. Я жду своего Странника, потому что он обещал… У меня не хватает духу ему позвонить — я очень боюсь услышать, что его планы изменились, но пока я жду, у меня есть надежда.

День сто шестнадцатый

Я продолжаю ждать.

Я стала редко видеть сны, но когда они все же меня посещают, то ублюдок Артурчик появляется в них чаще, чем любимая мамочка.

Говорят, что в снах приходят люди, которые думают о тебе. Не знаю, должно ли это работать с мамой или только с живыми людьми. Но если следовать данному утверждению, то Артурчик меня не забывает. Радости в этом мало, но злорадство — самое оно. Пусть помнит, гаденыш, обо мне и моем обещании вернуться.

А вот Витек, похоже, совсем меня забыл — ни разу не снился. А ведь обещал ждать и любить, и ни с кем больше не танцевать. Ох, я и дура — парень уже совсем взрослый и, возможно, даже женился на какой-нибудь страшной выдре и иногда втихаря вспоминает меня — красивую.

Шерхан мне, к примеру, тоже не снится, но я точно знаю — он меня не забыл. А, значит — фигня все эти байки. Просто устаю я очень сильно и, засыпая, проваливаюсь гораздо глубже снов.

А Дашка иногда все же прорывается в мои сновидения. Обычно она плачет, но чаще ругается. Говорит, что я дура дремучая и ничего не понимаю ни в любви, ни в дружбе, ни в садовниках. Ох, Дашка, как же я скучаю по тебе! Как много мне нужно тебе рассказать — про Оксфорд, про Эрика… А он-то здесь при чем? Про Доминика! Я мечтаю рассказать Дашке о Нике, о своей глупости, о его предательстве или не предательстве… Я уже не знаю — запуталась совсем. И помочь распутать совсем некому. Дашка-а-а, как же ты мне нужна! Я очень тебя люблю, и давно уже тебя простила.

День сто семнадцатый

Завтра Рождество. Но сегодня у меня еще есть время и надежда. На мне маленькое черное платье и балетки, и… У меня новая стратегия для ожидания, которую я придумала только что. В моем случае закон подлости срабатывает часто — мне стоит лишь разрушить идеальную картинку. Я смотрю в зеркало на свое отражение — мой образ уже нельзя назвать безупречным. Покрасневшие белки глаз, впалые щеки, искусанные губы. Недостаточно паршиво. Я сбрасываю балетки, отрываю белые манжеты и забираю свои волосы в крошечный небрежный хвостик. Задумчиво смотрю на свои ноги — порвать колготки или?..

В дверь раздается короткий стук, после чего она распахивается и входит Странник. Сработало! Я широко улыбаюсь, не замечая, как по щекам катятся слезы.

— Малышка, ты похожа на ангела…

— Да — на полудохлого, — из-за спины Странника выглядывает очень злой Жак.

— Ты когда в последний раз ела? — строго спрашивает Странник.

— Три дня назад, — отвечает за меня Жак. — И на звонки через раз отвечала! Мне нужен допуск к ней в корпус, иначе я даже не узнаю, когда она помрет. Этим же всем по херу — сказали, что сыта и здорова. Убил бы! — Жак неопределенно махнул рукой в сторону каких-то этих.

— Но ведь сработало, — я шепчу, потому что голос сел от волнения.

Я знаю, что наказана и что не увижу Реми. Сегодня мы отправляемся в Эдинбург, где у Демона открылся новый отель. Там у меня не будет веселых рождественских каникул, но будет интересная работа и языковая практика на целых десять дней.

Странник по пунктам перечисляет список моих обязанностей. У меня имеются веские возражения по всем перечисленным пунктам, но я возражаю про себя, сама с собой соглашаюсь и успокаиваюсь.

Как скажешь, Странник, главное, что ты со мной.

23.6 2008

Оксфорд

День сто пятьдесят восьмой

Стоять сейчас между двумя взбешенными мужчинами — как на пути электропоезда.

— Тебе, мой белогривый друг, давно следует кое-что уяснить по поводу Дианы, — рычит Жак. — Эта девочка тебе не по зубам и не по карману.

— Это ты, что ли, решаешь? — насмешливо спрашивает Эрик. — Или ты ее папочка? Если нет, то свободен!

Успокоить Жака мне удалось с трудом, но, к счастью, он и сам понимает, что за наезд на студентов ему не поздоровится.

— Жак, отстань от него, он ко мне даже близко не подходит. А вот почему ты отираешься на территории школы в это время? — прошипела я, когда смогла оттащить злого Жака от злого немца.

— У меня тут рандеву с одной жопастенькой малышкой. А тут этот конь с цветами, — Жак оглянулся в поисках Эрика, но тот уже исчез, оставив милый букет валяться на тротуарной плитке.

У этого парня с начала нового года начался какой-то цветочный бзик. Цветы я нахожу теперь везде — под дверью комнаты, на столе перед началом занятий, а иногда и в своей сумке, если оставлю ее без присмотра. Однако лично в руки букет не получила ни разу. И что бы это значило? Ведь на стесняшку Эрик никак не тянет…

— Никаких рандеву со студентками! — рявкнула я на Жака.

— Да у меня по твоей милости скоро яйца взорвутся.

— Слушай, избавь меня от анатомических подробностей. И скажи спасибо…

— За что? За то, что ты обломала мне перепих?

— За то, что я спасла твою старую шкуру от участи подножного коврика. Ты хоть представляешь последствия, если тебя обвинят в развращении детей?

Жак недовольно поморщился.

— Да что ты несешь? Девчонке уже девятнадцать, я все выяснил. И она уже вполне взрослая женщина, а для мужчины тридцать пять лет — это вообще не возраст.

— Но она еще школьница!

— Студентка!

— Придурок!

День двести сорок второй

Все второе полугодие проходит для меня под лозунгом "Пофиг". Я фанатично учусь, много медитирую, много танцую и свела к минимуму общение с внешним миром. И все же сквозь "пофиг" я не могла не заметить таскающегося за мной по пятам двухметрового блондина. Но вопрос "Что ему надо?" накрылся моим лозунгом.

Цветочный бзик у парня не прошел, только теперь к цветам добавились изысканные конфеты и милые мягкие игрушки. Хоть торговую лавочку открывай. Но самое потрясающее — Эрик ни разу не попытался распустить руки или… Да он вообще ничего не пытался. Иногда даже обидно, но по большей части — пофиг.

Но сегодня произошел переломный момент. Полагаю, что Эрик боялся не успеть меня обаять, ведь учиться нам осталось чуть больше месяца, а я так и осталась нецелованной. Знаю, что среди студентов за мной закрепилось прозвище "Последняя девственница". Придурки даже не догадывались, что это комплимент.

— Диана! — Эрик нагнал меня после вечерней тренировки и зашагал рядом со мной.

Он провожает меня ежедневно и обычно держится поодаль, но сегодня все изменилось. Не скажу, что мне совсем неинтересно.

— Диан, может, не будешь так быстро бежать? Давай погуляем немного.

— Ладно, давай.

Мы гуляли, совершенно забыв о времени. Эрик много рассказывал о себе, шутил и ненавязчиво расспрашивал обо мне. Потом я замерзла, и он укутал меня в свою куртку, сказав, что ему рядом со мной и без куртки очень жарко. Он и правда был очень горячий и так на меня смотрел…