Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 5)

Какая же я дура, как я могла не замечать этого?! Как в замедленной съемке, я увидела приближающееся лицо Ника. Теперь я видела только его глаза и сейчас огромные зрачки затопили всю мшистую зелень радужек. Я еще успела подумать, что уколюсь об его прямые, длинные ресницы. "Не копятся", — промелькнула мысль в тот момент, когда его губы накрыли мои. Ник целовал меня требовательно, неистово, жадно. А я, кажется, даже отвечала, вернее, интуитивно пыталась подстраиваться.

Доминик отстранился внезапно и внимательно посмотрел мне в глаза. Ну, что не так-то? По иронии Ник задал мне тот же вопрос:

— Что не так, малышка?

Это он что сейчас имеет в виду? Я, что ли, сделала что-то неправильно?

— Ники, я не понимаю… Прости, но у меня совсем нет опыта в поцелуях.

— Как это? — Доминик нахмурился и недоверчиво уточнил: — Ты не целовалась раньше?

Алло, дяденька, мне шестнадцать лет, а за последние три года выбор был невелик. Да мне как-то и некогда было репетировать. Ах, да — у меня ведь есть ребенок, а значит, обязан быть и некоторый опыт тесного общения с противоположным полом. Вот только неувязочка вышла — страстные поцелуи не входили в тот пакет услуг, либо я о них благополучно забыла.

— Я целовалась, Ник, один раз — когда улетала в Париж. Витек, мой партнер по танцам поцеловал меня. Но поцеловал не так, как ты…

— Но я не понимаю, Ди, а как же Реми, ведь ты… у тебя…

Я прямо-таки наслаждалась замешательством мужчины, который не знал, как бы помягче сказать, что я уже давно не невинная девочка. Вот пусть заодно и подумает, как же это я нецелованной осталась. Хотел бы знать — давно бы спросил. Скорее всего, ему я призналась бы. Но Ник предпочел сам домысливать и еще неизвестно, в каком образе он меня представлял — Лолитой или Джульеттой. А может, он и насчет своих чувств ко мне ошибается?

 — В тот раз, Ники, обошлось без поцелуев, — ответила я очень язвительно, — но, как видишь, даже без них Реми у меня получился — что надо.

Продолжать этот разговор я больше не хотела и сбежала к Же-Же, оставляя парня в растерянности. Пусть теперь ломает голову и придумывает причины моего странного поведения, моей неопытности и моей злости. Или, наконец, задействует свой размякший от безделья мозг и задаст уже правильные вопросы. Ну, а я займусь пока этикетом.

Причину своей злости я и сама поняла не сразу. Доминик ведь не пытался меня обидеть или оскорбить. А еще он сказал, что любит меня. Меня, шестнадцатилетнюю девчонку, любит двадцатишестилетний мужчина. Это странно, удивительно, но нисколько не обидно. Он такой взрослый, опытный, а я совсем неумелая. И как же мы теперь с ним будем общаться? Мы ведь больше не сможем дружить, как раньше…

Доминик сказал "люблю, и по-другому уже никак". Вот оно — "по-другому никак"! Он лишил меня единственного друга — себя. И как теперь вернуть эту легкость в общение между нами? Вот черт, теперь по-другому никак. Я зла, как дракон!

3.2 Феникс

Уже целых две недели я избегаю общения с Домиником, благо, это не сложно с моим насыщенным графиком. Я просто не понимаю, как нам взаимодействовать. Но хуже всего, что я все время вспоминаю его поцелуй, и мне совсем не нравится реакция моего тела на эти воспоминания. Сколько бы я не бегала от Ника, от себя убежать никак не получается. Ник мне нравится. А если быть совсем откровенной — этот парень мне очень нравится и уже давно. Только осознала это я лишь сейчас, и теперь очень хочу еще раз ощутить на своих губах вкус его поцелуя.

*****

"Это надо пережить, это надо пережить…"

До ручья осталось метров триста. Дождь льет, как из ведра, и застилает глаза. На мне даже сухой нитки не осталось, а под ногами ужасная слякоть. Ноги скользят и разъезжаются, но я изворачиваюсь, балансирую и каждый раз избегаю падения в грязь.

До ручья еще метров сто. Какое к демоновой бабушке омовение — я и так под водопадом. Конец сентября выдался прохладнее, чем обычно, и противный дождь льет почти каждый день. Но я не чувствую холода. Мне жарко, потому что бежать сегодня особенно трудно. И нет — я не устала, мышцы давно уже привыкли к большим нагрузкам, но скользкая дорога не позволяет расслабиться.

А вот и вожделенный ручей. Может, прямо в одежде искупаться? А что — вряд ли Хенг об этом узнает. Но режим и каждый пункт моего расписания у меня уже в крови, и я отбрасываю крамольные мысли. Быстро снимаю грязную мокрую одежду и ступаю в ледяную воду. Привычно абстрагировавшись от болезненно покалывающих ощущений на коже, я совершаю свой ежедневный ритуальный заплыв.

Полотенце сейчас мне точно не пригодится, оно тут же полностью вымокнет под дождем, стоит мне извлечь его из кожаного рюкзачка. Я надела трусики и принялась полоскать в ручье спортивные штаны и футболку. Позади громко хрустнула ветка, заставив меня обернуться. Страха не было, но зато каково было мое удивление, когда из-за деревьев вышел Доминик и сделал несколько шагов в мою сторону.

О том, что я раздета, даже не сразу вспомнила, и поняла это лишь по взгляду мужчины. Нет, вовсе не смущенному взгляду, и смотрел он отнюдь не в мои прекрасные очи — этот… мой добрый и заботливый друг, мой верный защитник жадно пялился на мою обнаженную грудь.

Таких взглядов я видела великое множество даже когда была еще ребенком. И позднее — в Париже, и даже здесь — в этой китайской дыре мужчинами управляли инстинкты. Ни слабый серый рассвет, ни завеса проливного дождя не смогли скрыть от меня этот похотливый взгляд голодного самца.

Лишь на секунду в голову закрались страх и сомнение, но тут же были сметены негодованием. Подхватив мокрую футболку, я прикрыла ею грудь и с вызовом взглянула на парня.

— Ники, дружочек, а не рановато ли ты по грибы собрался, и где, мать твою, ты потерял свое лукошко?

— Ди, ты невероятно красивая, — проигнорировав мой издевательский тон, хрипло произнес Доминик.

Приблизившись почти вплотную, он медленно протянул руку к моему лицу. Осторожно убрав налипшие мокрые пряди, Ник погладил меня по щеке, осторожно провел пальцами по шее, ключицам, и теперь поглаживал побелевшие костяшки моих пальцев, сжимающих футболку.

Я же, как завороженная, следила за его рукой, а мое тело наполняли новые, неведомые мне ранее, ощущения. Я отчетливо понимала их природу, но совершенно не желала им противиться. А ради чего? Во имя какой-то там великой цели, к которой готовили меня Демон со своим дурным учителем? Да мне даже смысл моего пребывания здесь не понятен.

Возможно, я уже скоро осознаю все четыре истины древней философии и, пройдя по Восьмеричному пути, достигну нирваны, и забудусь в ней, так и не познав греха. Тогда, пожалуй, мне стоит поторопиться и куснуть запретный плод.

Я решительно опустила руки, которыми придерживала футболку у своей груди, и прошептала:

— Дотронься до меня, Ники.

Из горла парня вырвался резкий рваный вздох, на который мое тело откликнулось каждой клеточкой. Мое дыхание участилось настолько, словно я промчалась километров двадцать навстречу своему искушению.

Подрагивающие пальцы Ника обвели контуры моей груди, едва касаясь. От этого невинного прикосновения моя грудь как будто стала больше, а темные соски, как две маленькие пики, нацелились на Доминика. Внизу живота что-то тянуло щекотало и закручивалось… Так вот вы какие — бабочки!

Мне захотелось скрестить ноги, а еще дернуть за волосы этого парня и притянуть его губы к своей груди. Почему он ничего не делает? Я прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на собственных ощущениях. Ну же, Ники, чего ты медлишь?

— Прости, малышка, так нельзя, — Доминик обнял меня за плечи и прижал к себе. — Мне очень трудно не прикасаться к тебе, почти невозможно, но нам надо подождать.

— Да ну? — взвилась я. — Выходит, зря я так надеялась, и пять километров к тебе мчалась, чтобы отдаться? А теперь разделась вот, уговариваю…

— Не злись, малыш, я идиот.

— Я тебе не малыш, понял? — изо всех сил я оттолкнула от себя Доминика. — А вот ты действительно идиот, и прав Демон, засиделся ты здесь слишком!

Я с остервенением натягиваю на мокрое тело мокрую одежду, а мой несостоявшийся соблазнитель смотрит на меня глазами, полными отчаяния. Вот же придурок, зачем он все испортил? И зачем вообще приперся? Сволочь! Целовал, в любви признавался, а теперь вдруг решил выследить меня голую, чтобы объявить, что нам надо подождать. И это хваленая мужская логика? Ненавижу мужиков!

 — Девочка моя, прошу, пожалуйста, давай не будем ссориться, — тихо попросил Доминик.

— Узкорылая крокодилица — твоя девочка! — я подхватила свой рюкзак и рванула прочь.

Вот гадство — еще и к Хенгу опоздала!

3.3 Феникс

Вымыв ноги и быстро переодевшись в сухую чистую одежду, я тщательно убрала под косынку мокрые волосы и направилась к Мастеру в дом. На сушку волос времени просто нет. Но заболеть мне не страшно, в этом загадочном месте меня никакая простуда не берет, и все страшные вирусы дохнут еще на подлете.

Приготовление завтрака обычно занимает совсем немного времени, но от одного вида этого попугайского корма меня начинает тошнить. Каша из чумизы с небольшим добавлением картофеля уже более двух лет составляет мой неизменный утренний рацион. О соли и сахаре даже и мечтать не стоит.

Давно, еще на первом году моего пребывания здесь, я рискнула проявить недовольство по поводу однообразия в еде. Как ни странно, Хенг меня не прибил на месте за вольномыслие. Но зато весь следующий месяц завтракала я лишь четырнадцатью сырыми зернышками дикого риса. И даже без глоточка воды! И эта жалкая щепотка зерен была единственной снедью, что наполняла мой желудок до самого обеда.