Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 7)

 К моему облегчению, во дворе вскоре появились четверо работяг. Смерив наш жалкий дуэт хмурыми взглядами, мужчины что-то коротко обсудили между собой и решительно двинулись к нам. Трое парней очень аккуратно подняли Доминика и понесли к выходу со двора. Четвертый китаец подхватил меня на руки и двинулся следом за ними.

— Куда вы нас несете? — тихо спросила я.

Мужчина так бережно прижимал меня к себе, что это позволило мне немного успокоиться и поверить — несут не на свалку.

— В вашем доме уже ждет врач, — с доброй улыбкой ответил мой спаситель.

Ну, слава Богу, значит, есть надежда, что жить будем.

4.1 Женя

2018

Женя

Воскресенье грянуло очень громко. Пионерский горн, барабанная дробь и губная гармошка смешались в дурной какофонии звуков, чтобы взорвать мой сонный мозг. Уже, наверное, сотое утро подряд я собираюсь сменить убийственный рингтон. Но когда вырубаю бесконечный повтор и просыпаюсь окончательно, то понимаю — будильник призван для того, чтобы будить, а найти более бодрящий оркестр вряд ли возможно.

Всегда ненавидел воскресенье. Прежде всего, за то, что оно предшествовало понедельнику, а потому день был полностью отравлен неотвратимостью рабочей недели. Сегодняшнее воскресенье было особенно отстойным. Во-первых, оно началось рано, а во-вторых, его заорали два предыдущих дня.

В "Крепость" вчера я так и не попал. После визита к старухе надрался, как кол, в какой-то забегаловке и даже не помню, как добрался домой. В результате полсубботы я проспал, за что отец лютовал оставшиеся полдня. А что, спрашивается, рычал, если на объекте один хер — никого не было.

Асташов со своей командой халтурщиков устроили себе вчера выходной и сегодня, кстати, тоже собирались — они забили большой болт и на буржуйскую крепость, и на отцовский бунт. И все же у моего бати нашлись на них рычаги давления. Он нашел, а использовать их должен я и именно сегодня — в воскресенье. Ладно — не проблема — все лучше, чем гонять мрачные мысли о прошлом Дианы. Но взгляд повсюду цепляется за ее фото, распечатанные мной на цветном принтере — как же тут забудешь…

"…а Вы случайно не знаете, что стало с Дианиным ребеночком?"

Бля*ь, почему я вспомнил об этом именно сейчас? После допроса старой перечницы я прогнал в голове такой ворох мыслей, что чуть мозги не вскипели. Но ребенок почему-то выпал из памяти. И без него было от чего содрогнуться. Ребенок… Бред! Ребенок у ребенка! Как бы выяснить об этом? Вот только надо ли мне это?

Но, похоже, теперь мне надо все, что хоть немного касается моей француженки. Вчера снова полдня перебирал отчеты детектива, рассматривая фотографии, статьи и заметки. И как я мог на фото шестнадцатилетней давности увидеть хищную стерву? А ведь те отморозки тоже не разглядели в ней трогательную девочку. Зато смогли увидеть подходящий тренажер для своих скорострельных огрызков.

"Диана пришла в себя через три дня, травмы залечили…"

Да это просто ох**ть! Залечили травмы — заштопали девчонку, подлатали и, как будто ничего не было, — все живут спокойно. Правда, старая падла дергается, но ведь, опять же, за кого — не за внучку переживает, а из-за чмошника своего трясется. И как ему, гондону, живется с этим?…

От мысли, что этих отморозков было несколько на нее одну — испуганную и беззащитную малышку, кровь бурлила в венах, и хотелось убивать. А ведь я даже Генычу не смог сказать об этом, и вчера снова слился с очередной тусы. Друг меня поймет и временно обойдется без моей компании. Если задуматься, то без меня многие могут легко обойтись. А Диана… наверняка, она даже не помнит о моем существовании.

Я больше не могу постоянно думать о НЕЙ… Но не думать о ней я не могу тем более. Диана должна была уже прилететь, а значит, я очень скоро с ней встречусь. Меня ломает от желания ее увидеть и… сука… я не знаю, как смотреть ей в глаза. Я отчетливо понимаю, что не должен был узнать ее секрет, и никто не должен. На хера мне были нужны эти тайны, как я теперь должен с этим жить?..

Надо бы у Соболя поинтересоваться — легко ли ему дышится на свободе. Но вчера я не смог ему дозвониться — оно и к лучшему. Не скажу, что я успокоился сейчас, но вчера даже Геныч не смог со мной общаться. Пальцы набирают вызов даже раньше, чем в голове формируется мысль, что я должен поговорить с другом. Но телефон Геныча отключен, что случается нечасто. Видимо, его ночь удалась, а зарядки под рукой не оказалось.

*****

К жилому комплексу "Седьмое небо" я подъехал раньше оговоренного времени, и теперь снизу разглядывал Дианину "Крепость". И почему я раньше здесь не был? Широко девчонка развернулась — молодец! Я вдруг вспомнил, как наехал на нее при нашей первой встрече. Идиот! И самое стремное, что Диана тоже это помнит. Остается надеяться, что вторая встреча с лихвой компенсировала недостаток моей теплоты.

Вспомнил, бля**! Я поправил выросший в штанах бугор и тут же наткнулся на заинтересованный взгляд охранника. И что ему, пеньку, в своей конуре не сидится? Махнув мужику рукой, я отправился штурмовать "Крепость".

Виталий Асташов, здоровый плечистый мужик лет сорока, прожигал меня недобрым взглядом. Но мне на его недовольство было положить. Сверившись с планом работ, я охренел от такой наглости — трудяги не выполнили и третьей части. Думаю, с такими работничками Диана и через год не въедет в свои хоромы. Уверен, что пока парней никто не контролировал, они таскались на объект по одному и то не каждый день. Теперь до визита основного ревизора нам точно не нагнать план. Девчонка будет в ярости.

Разговор с Асташовым не заладился сразу. Все мои претензии он внимательно выслушал и посоветовал озвучить их завтра при всей бригаде, а уж он постарается обеспечить явку. А сказать вот это все по телефону никак нельзя было? Я за херами сюда притащился в собственный выходной день? Все свое накопившееся за два дня раздражение я и опрокинул на бригадира, не особо стесняясь в выражениях. Откровенно говоря, ждал подачи в челюсть и предвкушал короткую разминку. Но то ли Асташов зассал, то ли счел меня недостойным противником, но он только усмехнулся и напомнил, что ждет меня завтра.

 Еще один херовый день не задался с самого утра. Погода тоже не радовала — пока прошел по территории, успел промокнуть под мелким дождем и изгваздать в грязище ботинки. Окончательно добила настроение худая собака, волочившая задние лапы. Перебирая одними передними лапами, она целенаправленно двигалась к будке охранника, оставляя за собой в грязной жиже борозды от парализованных задних конечностей.

— Что с ней? — поинтересовался я у мужика, которому никак не сиделось в своей конуре.

— Дык кто ж ее знает? — отозвался он. — Раньше бегала, а теперь вона что. Ее б прибить по-хорошему надо, но у нее ж щенки…

— Тебя б самого прибить, — рявкнул я, проследив взглядом, как несчастная псина заползла в щель под бетонные плиты.

Отметив про себя, что надо не забыть завтра привезти собаке пожрать, я быстро зашагал к машине. Очень хотелось позвонить отцу и сказать, чтобы разбирался сам с асташовскими жлобами, но позволить ему усомниться в моих способностях руководителя я не мог. Да и бате реально требовалась помощь.

Но отец позвонил сам. Выслушав, что сбор бригады переносится на завтра, сначала орал, что мне нельзя доверить даже решение элементарных вопросов, но, не уловив во мне должного раскаяния, быстро сдулся и устало произнес:

— Ведьмочка наша прилетела, уже кучу указаний раздала. У меня такое ощущение, что директор она, а не я. Но и поставить ее на место я как-то не могу. Даже не знаю, как мы работать-то вместе будем…

— Она звонила тебе? — я завис под дождем в ожидании ответа.

Эта необъяснимая потребность слышать о ней, говорить о ней хоть с кем-то меня раздражала, если не сказать, пугала.

— Да какой там, звонила — письмо настрочила. Кабинет просит. Где я ей свободный кабинет возьму, может, тебя выселить?

— Слушай, пап, а это отличная идея! Только выселять меня не обязательно, а надо ее подселить ко мне.

— Да ты что! Молодец ты какой, а! И чем вы там, в кабинете своем, заниматься будете?

— Разберемся по ходу… Что еще она говорила?

— Просит всех собрать завтра и Соболева пригласить. И что делать-то, Жень? Ох, чует мое сердце — добром это не кончится. Мне твоя мать потом за этого Артура и его мамашу всю печень выклюет.

— Отлично! — прокомментировал я собственные мысли, чем еще больше расстроил отца.

4.2 Женя

К дому я подъезжал уже в приподнятом настроении. Вызов с незнакомого номера привлек внимание тем, что был настойчив и уже в третий раз призывает меня к общению. Кто ж там такой упертый?

— Да, — рявкнул я в трубку

— Жек, вот скажи, с кем можно базарить в такую рань? — оглушил меня Геныч. — Ты вообще-то спать еще должен!

— А какого ж… ты звонишь, когда я сплю?

— Дружба, Евгений, — это понятие круглосуточное. Не слыхал о таком?

— Да-а — что-то было… Я пару часов назад тоже пытался с тобой задружить, но твоя мобила была в отключке. Ты откуда звонишь, кстати?

— Да хер его знает, Жека, забери меня отсюда, а то меня какие-то фрики в плен взяли.

— Они тебя не обижают, маленький? — развеселился я.

— Жек, они принуждают меня к сожительству, но я уже проспался и… не смогу. Они ведь типа телки, но какой-то очень страшной породы и это… их много.