Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 37)

Я шумно вдыхаю нежный аромат и с благодарностью смотрю на Фели.

— Спасибо, малыш, они очень красивые, — забираюсь в салон и расслабленно откидываюсь на спинку кресла. Ну, наконец-то!

Феликс садится за руль и прикрывает глаза. Мой друг выглядит очень уставшим — новый проект основательно его вымотал и грозит трепать еще долго, судя по оглушительному успеху.

Едва раздается урчание двигателя, Фил открывает глаза и дарит мне теплую улыбку.

— Я соскучился, — его послушный монстр плавно трогается с места.

— Я тоже, — провожу рукой по колючей щеке. — Так где ты про лягушонку наслушался?

— Учу русский язык, а ты думала, я совсем долбоеб? Я скоро и до вашего гимна доберусь.

— Отлично, но почему "Царевна-лягушка"? Мне кажется, ты не за ту литературу взялся. Наши сказки… они, конечно, чудесные, но..

— Вот именно — НО! Чему вы учите детей? Что любой тупомордый баран, не слезая с печи, способен вершить судьбы! Он кто, этот Емелий? Урод, неуч, алкаш, взяточник!.. За что ему все это?

Мне и смешно, и немного обидно за родной фольклор, и даже где-то немножко стыдно.

— Э-э, ну, он, можно сказать, в лотерею выиграл… — неуверенно бормочу, пытаясь вспомнить хоть одну испанскую сказку. Как назло в голову лезут только немецкие. А Фил не успокаивается…

— А у вас все идиоты в почете! К хэппи-энду приходят одни дураки!

— Прекрати, Фил, у нас добрые сказки…

— Добрые? Да ты их читала? А я, знаешь ли, почитал! Сделать медведя инвалидом, а потом забить беднягу всей деревней! А привязать женщину к лошадиному хвосту и пустить в чисто поле…

— Ну, она вроде как колдунья…

— И что? А второй шанс, а гуманность? Самосуд, жестокость! А детей своих в лесу оставить, потому что кормить нечем, это нормально? И ты мечтаешь там жить! Опять же, к старости никакого уважения! Бабка ему: "Здравствуй, добрый молодец!", а он что?…

— Что? — я борюсь с подступающей истерикой и пытаюсь сообразить, какую сказку он имеет в виду.

— А он ей: "Ты, пи*да старая, накорми меня сперва, напои, помой, отсоси, а потом поздороваемся!" И ведь он герой у вас!

У меня от смеха уже слезы градом, а Феликс реально в шоке! И от этого еще смешнее.

— Фил, ну положим, про "отсоси" ты загнул…

— Да ладно! Мы-то с тобой знаем, что просто пощадили детские уши, а по факту все было куда страшнее!

 — Ты это все сегодня прочитал?

— Нет, конечно! Все собирался тебе рассказать, в какой страшной стране ты живешь! Ты Ромео нашему тоже эту херню в детстве рассказывала?

Мой смех обрывается… Я вдруг вспоминаю, что так и не перезвонила Реми после встречи с Полем. Забыла! О своем ребенке! Набираю тут же, но абонент недоступен.

— Такую мать гиенам отдать, — произношу с досадой. — Да, Фели, я тоже ему рассказывала наши сказки, но не так часто, как хотелось бы… И те сказки… они были добрые.

Мы долго молчим, и лишь выехав за пределы города, Фил осторожно забрасывает удочку:

— Может, теперь, наконец, скажешь ему? Пацан уже взрослый…

— Нет! — рявкаю я.

Мне не надо догадываться о чем речь — о самом страшном для меня и наболевшем. Феликс уже давно не поднимал эту тему и сейчас не стоило.

— Ты в пятнадцать сильно взрослым был? — теперь я сама невольно бью по больному, но не отвлекаюсь на извинения. — Реми еще ребенок, он не поймет и никогда не простит. Отличный же будет ему подарочек ко дню рождения!

— Об этом я как-то не подумал… Возможно, ты и права — не сейчас… Но твой сын намного умнее и взрослее, чем ты о нем думаешь.

— Хочешь сказать, что я плохо знаю своего ребенка? — ощетиниваюсь я.

— Хочу сказать, что твоя логика хромает на все конечности, как и у любой бабы, — смеется Феликс, а мне хочется его ударить. Побольнее.

— Знаешь, Фил, лучше заткнись! Ты перечитал неправильных русских сказок и рассуждаешь теперь, как Иван-дурак. Я постараюсь подобрать тебе другую литературу.

— А я уже сам себе подобрал, — Феликс хитро улыбнулся, — я тут вашей историей сильно увлекся и знаешь, что интересно?..

— Фели, пожалуйста, веди машину молча и давай оставим уже в покое мою прекрасную страну с ее непредсказуемым прошлым.

Феликс заразительно смеется, а я ловлю себя на том, что больше не злюсь, но отворачиваюсь к окну, чтобы не выдать свою улыбку.

— А знаешь, детка, что мне согревает душу?

— Рюмка текилы и хороший минет?

— И это, конечно, тоже, — не отрицает Феликс, — но вот ты, моя прелесть, такая для всех неприступная… почти небожительница… И только я один знаю, какая ты на самом деле взбалмошная и глупая девчонка.

А я усмехаюсь и с сожалением думаю, что не только он один так считает, но говорить об этом своему Фели вовсе необязательно.

Когда за холмом, наконец, показался мой жуткий и великолепный замок, освещенный множеством уличных фонарей, на меня накатывает ностальгия.

14.1 Париж 2007

Луиза-Мария Торрес была седьмым ребенком в семье, проживающей в одном из самых нищенских районов Мадрида. Даже в раннем детстве девочка была красавицей, гордостью старших братьев и большой надеждой отца, который мечтал поправить бедственное финансовое положение, удачно выдав замуж единственную дочь. К шестнадцати годам Мария расцвела, как майская роза. Желающих опылить этот цветок оказалось великое множество, но старый отец выбирал самого достойного жениха.

Владелец местной обувной фабрики, на которой трудился отец Марии, был главным претендентом на руку и прекрасное тело девушки. Он уже два года был вдовцом и с трепетом в ширинке дожидался, когда малышка подрастет. И ерунда, что его собственная дочь была на пять лет старше его избранницы, это даже добавляло остроты в предвкушении жаркой ночи с красавицей. Общих детей с Марией он тоже предвкушал. Возможно, хоть от этого союза получится что-то стоящее. Ему непременно нужен наследник — умный и сильный.

Свою некрасивую, долговязую дочь фабрикант любил, но особых надежд на нее не возлагал, поэтому позволял ей очень многое. Даже закрыл глаза на ее страстное увлечение залетным молодым индейцем. Индейцев здесь не жаловали, но этот парень, Лэнса, был чертовски красив, трудолюбив и вынослив. Фабрикант нашел ему работу в своем доме до тех пор, пока он не приведет туда молодую красавицу- жену. Но разве мог он предположить, что этот ушлый Чингачгук заприметит его Марию за пределами поместья?

Для Лэнса и Марии это была любовь с первого взгляда. Они словно две прекрасные половинки одного восхитительного целого потянулись друг к другу, склеились и исчезли сразу оба.

Через полгода скитаний молодая пара обосновалась в пригороде Бильбао, на побережье Атлантического океана. Земля басков встретила их недружелюбно. Но влюбленные упорно были настроены выжить и не сломаться. Вскоре энергичный Лэнса нашел работу, и жизнь стала понемногу налаживаться. Их любовь была прекрасной, и долгожданным плодом этой любви стала дочь Эсмеральда.

Лэнса погиб, когда Эсмеральде только исполнилось четыре года. Погиб непонятно и очень странно. Молодой, сильный мужчина утонул в заливе, а его тело так и не нашли. Мария не верила, что ее муж мог утонуть сам, но никому до этого не было дела, кроме нее самой. Лэнса так и не успел узнать о рождении сына.

Чтобы выжить с двумя маленькими детьми, Мария спустя полгода после гибели любимого вышла замуж за немолодого банкира. Он взял бы Марию даже с пятью детьми, но, к счастью, их было только двое. Новоиспеченный отец семейства принял малышей благосклонно и дал им свою фамилию. Своих детей у банкира не случилось, а дети Марии были еще маленькие и он надеялся, что они смогут быстро к нему привыкнуть, станут называть его папой.

С мальчишкой именно так и случилось. Риккардо другого отца не знал совсем и рос с полной уверенностью, что он сын богатого и уважаемого банкира, и что земля вертится вокруг него. Зато с тихой прехорошенькой Эсмеральдой оказалось совсем непросто. Девочка упрямо отказалась признать нового папу. В отличие от своего брата сорванца, Эсмеральда никогда не доставляла хлопот — была очень послушной и кроткой, никогда не капризничала и ничего не требовала, но отцом банкира упорно не считала. И откуда у этой малявки такой упертый характер?

Мария умерла, когда Эсмеральде исполнилось пятнадцать лет. Умерла очень тихо, во сне. Она просто зачахла от невыносимой тоски по любимому Лэнсе, от отвращения к новому мужу и к самой себе. Мария угасла вдали от родного дома, так и не узнав, что стало с ее родителями и братьями. Она сожалела лишь о том, что ее любимый Лэнса не смог увидеть своего сына, так сильно похожего на него.

Слишком долго убиваться по жене банкиру было некогда. В стране начался валютно-финансовый кризис. Но внутренняя политика страны играла на пользу его банку. Дабы укрепить свои позиции, банкир с головой ушел в работу. Дети росли, как трава в поле, но Эсмеральде свобода не пошла во вред. Девочка прилежно училась, а после окончания школы банкир отправил ее в Барселонский университет на факультет экономики и бизнеса. Отправить Эсмеральду подальше было отличным решением, ведь здесь девчонке уже прохода не давали. А там, вдали, глаза не видят и сердце не тревожится. "И как вообще получаются такие красивые дети? Наверное, от огромной любви…", — с грустью думал банкир. Он знал, что Мария никогда его не любила.

То, что ей придется очень нелегко, Эсмеральда поняла сразу. Количество парней на ее факультете зашкаливало. Вероятно, считалось, что женщинам не место в бизнесе. При таком подавляющем большинстве мужчин, даже у престарелой гоблинши был реальный шанс подыскать себе пару. А Эсмеральда обладала такой вызывающе яркой красотой, что просто боялась быть затоптанной толпой поклонников. Но проблема решилась неожиданно быстро. Дерзкий иностранец, Демиан Максимилиан Шеро не оставил ни единого шанса своим конкурентам.