Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 32)

— С этой идиотской стрижкой ты выглядишь, как уличная шлюха.

— Наверняка тебе виднее, — я тоже приняла расслабленную позу и закинула ногу на ногу. — Так ты за этим меня пригласил, хотел обсудить мой недостойный внешний вид?

— И ведешь себя, как оборзевшая сука, — Демон неожиданно улыбнулся, и это добавило мне смелости..

— Стараюсь быть достойной тебя, папочка, — низким голосом ответила я.

Демон прищурился, всматриваясь в мое лицо, и кивнул.

— Здесь твое обучение закончено, — внезапно обрадовал меня он, — сегодня последнее занятие с Моникой, а потом у тебя три дня на прогулки по Шанхаю. Начало мне понравилось, вот только…

— А что будет через три дня? — я затаила дыхание, не очень-то веря в позитивное продолжение.

Тут дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и в кабинет снова ворвался едва не плачущий Реми.

— Тина-а-а, — страдальчески завопил малыш и бросился в мои объятия.

Удивительно, что глядя на хнычущего мальчишку, Демон не выпустил дым из ноздрей и даже не обнажил саблю. Он лишь слегка поморщился, наблюдая за разыгрывающейся драмой.

— Что опять у тебя случилось, солнышко, не смог уговорить мадам? — ласково поинтересовалась я у расстроенного сыночка.

— Она сказала, что врачи сделают мне укол, а я не хочу укол, — пролепетал он дрожащим голосом.

— Да ты что, Реми, мадам просто пошутила. Врачи никогда не делают уколы здоровым деткам. Ты же у меня здоров, — я пыталась успокоить своего испуганного мальчика, в душе кляня дурную тетку. Додумалась пугать ребенка, старая кляча.

Попутно я заметила, как заходили желваки у Демона. Ой-ой, похоже, саму Же-Же ожидает смертельная инъекция. Я поспешила разрядить атмосферу:

— Реми, беги к Жаклин и скажи, что папа освободил тебя сегодня от уроков и разрешил погулять, — говорю торопливо, не желая чтобы Демон дошел до нужной кондиции и начал бы при ребенке высказываться в адрес Же-Же. — И не бойся, милый, я сейчас поговорю с папой, а потом скажу мадам, чтобы она больше так не шутила.

Я легонько подтолкнула малыша к выходу.

— Нет, — рявкнул Демон, похоронив мою надежду на тихую благодать. — Сын, иди и скажи мадам, чтобы срочно пришла ко мне в кабинет. А потом отправляйся гулять с Мейли.

Счастливый Реми стремительно выбежал из кабинета, оставив дверь нараспашку и создавая немыслимый грохот на своем пути. Когда я прикрыла дверь, Демон продолжил:

— Мы возвращаемся в Париж. Тебе необходимо продолжать учебу…

Он еще что-то говорил, но главное я уже услышала — Париж. В ушах уже гремели фанфары, заглушая демоновское "бла-бла-бла", звучала барабанная дробь. А душа наполнилась вкусом торжества, пропиталась запахом свободы и во всю душевную глотку исполняла "Марсельезу". Я с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться с места и не забацать посреди кабинета победный танец племени Мумба-Юмба. А еще схватить за уши Демона, притянуть к себе и расцеловать всю его бандитскую рожу.

— … так что Мейли убедишь именно ты, — закончил Демон свою речь и вопросительно уставился на меня.

А я что? Я что-то пропустила и вовсе не собираюсь в этом признаваться и распалять гнев этого чудовища.

— Хорошо, — прочирикала я и широко улыбнулась.

 Я знаю, что улыбка — это мое оружие. Улыбаюсь я так же очаровательно, как бабка Эсмеральда. Уверена, что Демон, глядя на мою улыбку, всегда думает о своей прекрасной безвременно ушедшей жене. Вот пусть о ней и думает, а не о моем пространном "хорошо". Мало ли, что хорошо, — на душе у меня сейчас хорошо, вот потому и улыбаюсь. Да на волне этой эйфории я способна убедить Мейли в чем угодно. А заодно и Же-Же заверить в том, что она наша надежда, оплот, наше знамя, и еще бог знает что. Хоть бы никто не сбил мой энтузиазм.

Когда я порхала к выходу, в дверь тихо поскреблись.

За ней оказалась напуганная и несчастная Же-же. Впрочем, ожидание предстоящей беседы с Демоном никого еще не осчастливило.

— Входите, мадам, Вы, кстати, любите укольчики? — вопрос Демона, да и весь его обманчиво спокойный вид не предвещали ничего хорошего.

Уроков с Моникой мне будет очень не хватать. Эта удивительная женщина с волшебным голосом заставила меня поверить в собственную неотразимость и могущество. Моника всегда была строга и требовательна, но часто повторяла, что мне дано природой слишком много, а потому и спрос с меня будет большой.

Тогда, в Фениксе, я искренне недоумевала — она дура, что ли, эта Моника? Да что такого мне дано, сироте, брошенной единственным близким родственником на произвол судьбы в каких-то дремучих китайских джунглях? Дано постоянное чувство голода, изматывающие тренировки, закипающие от непосильной учебной программы мозги? А еще девятихвостая плеть, с которой мое тело уже сроднилось…

О, да мне действительно слишком много обломилось! Но за какие грехи — большой вопрос! Это типа кто везет — того и грузят? Да я хоть сейчас отдам этой Монике все то многое, что даровано мне природой — пусть сама прет это добро. Именно так я ей тогда и заявила. А чего мне было терять, кроме своих цепей, а вернее, плетей и костей? Но Моника не обиделась и не разозлилась. Она сказала, что это лишь испытание и я его обязательно выдержу.

"Да-да, Бог терпел и нам велел", — недовольно ворчала я.

Но женщина была невозмутима и уверена в собственном утверждении, что я непременно выдержу, окрепну и стану свободной и сильной. Ее бы слова да Богу в уши. Но я-то помнила, что Бог не присматривает за Поднебесной, во всяком случае, за Фениксом точно не следит.

Теперь я постоянно вспоминаю слова Моники. Нет — не те короткие сухие фразы, ничего не объясняющие и еще больше меня раздражающие. Она сказала совсем по-другому, чтобы я услышала, поняла и поверила…

12.5 Шанхай

"Ты могла бы быть немой. Но с твоей удивительной красотой и таким магнетическим взглядом ты сможешь владеть умами и сердцами, дарить восторг и наслаждение либо отнимать покой и подавлять волю. И все это, не произнеся ни слова.

Но ты могла бы быть некрасивой, и даже уродливой. Но обладая таким уникальным голосом, ты способна совершить революцию и перевернуть этот мир.

Ты же, моя девочка, владеешь несметными драгоценными ресурсами — потрясающей внешностью и редким, уникальным голосом. Это великие сокровища, но в то же время страшное оружие. В твоих силах приумножить эти богатства или усовершенствовать свое оружие. И только тебе решать, как этим всем распорядиться. Принесешь ли ты этому миру пользу или разрушишь его — это лишь твой выбор и твоя огромная ответственность. Но я в тебя очень верю и знаю, что ты сделаешь правильный выбор".

И я поверила!.. Наверное, именно эта вера и помогла мне не сломаться в те минуты, когда хотелось забиться в нору и тихо умереть. Когда смерть казалась не ужасной старухой с косой, обещающей конец всему прекрасному и родному, а нежной воздушной феей, дарящей покой и избавляющей от голода, боли и тоски. Но я сражалась и с феей, и со старухой, и с Хенгом, который был с этими бабами заодно. Я сражалась и победила, потому что поверила Монике и поверила в себя.

Правда, тогда я еще не знала, что победой закончилось лишь сражение, а впереди еще много лет долгой и жестокой войны. Войны за выживание.

*****

А сегодня Моника пожелала мне удачи и пообещала, что мы будем часто общаться и продолжим наши уроки. Сегодня она была милой и все время улыбалась. На прощание она крепко обняла меня, поцеловала и пожелала удачи и терпения. А потом улетела в Пекин по демоновским делам.

А я уже через три дня тоже покину Шанхай. Почему-то от этой мысли мне стало грустно. Я вдруг решила, что мне необходимо срочно посадить дерево, чтобы разогнать свою грусть. А еще, чтобы оставить о себе память этому городу, этому небу и этому дому. Даже не дому, а… дворцу. А я буду принцессой на дворцовых грядках. Или куда там сажают деревья? Впихну сейчас посреди "дворцовой площади" и табличку повешу "Лапами не лапать".

Вооружившись садовым инвентарем и саженцем, я топала к месту посадки. Каждый человек в своей жизни обязан посадить дерево, построить дом и вырастить сына. Или это только к мужикам относится? А какая разница, особенно если мой вклад окажется значимым. Вон их сколько — кривых деревьев, покосившихся домов и непутевых сыновей. У меня будет все по-другому. Я этих деревьев еще пять сотен посажу. За себя и за всех тех, у кого руки не дошли. Или даже создам целый лес гигантских, сильных деревьев. Пусть мир будет чище. И сын у меня уже есть — замечательный мальчик. Вырастет умным, сильным, справедливым и очень красивым. И станет президентом крупной компании… или крупной страны. И дом построю. Самый лучший и надежный, чтоб "мой дом — моя крепость". И никак иначе. Решено — крепость построю!

Согнувшись в позе "зю", я закапывала ямку с сидящей в ней хрупкой магнолией. Наш приходящий садовник по моей просьбе купил десяток саженцев экзотических деревьев, а сажать их пока и не думает. Говорит — июль, жара. А я вот думаю, что главное — с душой подойти к этому делу. Я как раз подошла с душой. Но всеми саженцами рисковать не стала и выбрала самый хиленький.

— Какая восхитительная попка! — Голос, раздавшийся за спиной, был мне не знаком, и я решила прикинуться глухонемой.

Чужим на нашу территорию никак не пробраться, значит, это к Демону. Вот пусть и идут к Демону.