Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 15)

— Я не хотел, — просипел Доминик.

— Конечно, хотел, — с улыбкой возразил Демон.

— Демиан, но он и правда не хотел, — меня внезапно прорвало. — Я сама уговаривала Доминика переспать со мной, но он отказался — сказал, что я еще маленькая и глупая. А я даже обиделась на него, но совсем не собиралась так его подставить. Ник мне нравится, но он видит во мне только ребенка, которого должен защищать. И, между прочим, именно он защитил меня от этого больного маньяка Хенга и пострадал из-за этого. Да, я совершила глупость — видела, что в таком состоянии он не способен сопротивляться и поцеловала его. Я очень боялась, что потом, когда ты появишься, у меня может не быть такой возможности…

Врать Демону бесполезно — он как детектор лжи, и при желании вытянет правду даже из каменной статуи. Но я стараюсь донести эту информацию, не захлебываясь словами, не фонтанируя эмоциями и даже тщательно следя за дикцией и артикуляцией. Все, как учили — глядя в глаза и нисколько не сомневаясь. И как бы это ни было странно, но беспощадный тиран выглядит довольным.

— Браво, малышка! — Демон продемонстрировал демонический оскал, — кажется, ты еще не настолько безнадежна, как думает старина Хенг.

Старина Хенг? Ох, хорошо бы — услышал тебя сейчас этот древний упырь, чтобы ты тоже прилег тут!

— Ну что, Дом, моя дочь говорит правду? — Демон обратил на Ника свой пронзительный взгляд. — Если да, то, возможно, я сохраню тебе член для будущего потомства. Ну?..

 Внутренне меня передергивает от подобного заявления, и теперь я смотрю на Доминика, ожидая ответ. Ники, милый, не губи себя, скажи "да". Мой взгляд умоляет, но Доминик продолжает молчать.

— Демиан, да как он такое подтвердит, если должен защищать меня, а не пытаться опорочить, — не выдержала я затянувшейся паузы.

— Опорочить? ТЕБЯ? — усмехается Демон. — Это вряд ли…

Наверное, именно эти слова стали решающими.

— Диана сказала правду, — еле слышно пробормотал Доминик, глядя в глаза своему палачу.

А я выдыхаю, и меня накрывают облегчение и… разочарование. Странный коктейль эмоций…

Демон с торжествующим видом повернулся в сторону выхода и произнес:

— Жак, проводи нашу маленькую растлительницу в ее комнату.

Жак?.. Я рассеянно проследила за взглядом Демона и лишь сейчас заметила хмурого Жака, подпирающего входную дверь. Значит, он тоже был здесь и все это слышал.

Жак коротко кивнул и глазами указал мне на выход. Но я не могу уйти, не выяснив, как Демон собирается поступить с моим единственным другом, с моим любимым мужчиной. Я в отчаянии оглядываюсь на Доминика, но он даже не смотрит в мою сторону и выглядит, как измученный узник, приговоренный к смертной казни.

Господи, ведь еще несколько минут назад я с нетерпением ожидала приезда Демона и надеялась, что он поможет Нику. Теперь же мечтаю о том, чтобы не добил. Ну почему я не пришла сюда немного позднее, почему не задержалась с Реми? Почему мой малыш сегодня так быстро уснул? Этих "почему" слишком много, но ответы, если бы и были, то разве могли теперь помочь?

Жак, не дождавшись от меня никакой реакции, подошел ко мне сам и за руку вывел из комнаты. Я послушно проследовала за ним на второй этаж, снова и снова прокручивая в голове все сказанное и произошедшее.

— Жак, а что же теперь будет с Ником? — задаю мучивший меня вопрос, словно с момента нашего последнего общения прошло не пара лет, а не более часа. — Жак, он правда не виноват! Демон ведь не убьет его?

— Лучше о себе подумай, дура, — зло отвечает он, открывая передо мной дверь, и грубо заталкивает меня внутрь комнаты. — И когда врешь — будь краткой!

— Что? — поворачиваюсь я к Жаку, но натыкаюсь на запертую дверь.

Господи, что же теперь с нами будет?

6.3 Феникс

Весь день я не могу сосредоточиться на уроках. Ни угрозы уважаемых учителей, ни взывание к моей совести не принесли должного эффекта — я была на редкость глуха и несообразительна. Даже память сегодня давала сбой. Я уверена, что это моя тревога за Доминика не дает мне собраться. Пытаюсь сама себя убедить, что Демон его пощадит, ведь Ник устоял, не поддался моим просьбам и не соблазнился.

Я и сама верю в это всей душой. А Ник… он ведь настолько верен и предан Демону… Если бы я сама не спровоцировала его, он ни за что бы позволил себе приставать к несовершеннолетней дочери своего босса. Даже Жак сказал, что все из-за меня — не вертела бы я перед Ником своей задницей и поменьше бы с ним уединялась и секретничала, он ни за что не обратил бы внимание на сопливую малолетку.

Звучит немного обидно, но ведь это правда. А теперь по моей вине Доминик потерял здоровье и карьеру, и неизвестно, что ему еще приготовил Великий и Ужасный Демон. Я не представляю, чем еще смогу помочь Нику.

Но вот ведь странно — пока признавалась в домогательстве к нему, я искренне мечтала, чтобы он подтвердил мои слова и спас себя от страшной участи. А теперь мне почему-то горько, что мой рыцарь не встал на мою защиту, не опроверг этот самооговор. И ведь абсолютно ясно, что подобное опровержение могло стоить ему жизни. Тогда почему мне так больно? Вероятно, потому что я эгоистичная дура.

— Диана, с вами все в порядке? — прозвучало над ухом неожиданно громко, и я с недоумением взглянула на учителя.

— Простите, — пробормотала я растерянно.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Плохо, — ничуть не покривила я душой.

— Полагаю, нам лучше прервать урок, а Вам показаться врачу.

— Да, спасибо, — не задерживаясь, под удивленным взглядом уважаемого профессора, я покинула учебную комнату.

С нарастающим чувством непонятной тревоги я мчусь к своему домику. Мне необходимо срочно увидеть Реми, прижать к себе своего малыша, а уж потом непременно поговорить с Демоном о судьбе Доминика.

— Эй, ты сдурела совсем? — меня нагнал запыхавшийся Жак. — Ты почему не на занятиях?

И что ответить — что меня внезапно накрыло чувство неотвратимой беды?

Я пулей ворвалась в подозрительно тихий домик и закричала:

— Реми! Реми!

Почему-то я уже знаю, что не услышу в ответ радостный визг и топот детских ножек, но все равно упрямо продолжаю звать своего мальчика. Я бегаю по пустым комнатам, открываю опустевшие шкафы и зову, зову… срывая голос и отказываясь принимать убийственную реальность.

В какой-то момент моих беспорядочных метаний Жак поймал меня и крепко прижал к себе.

— Тихо, малышка, тихо, хватит кричать. Здесь давно никого нет, они уехали еще утром и сейчас уже в самолете.

— А Реми? — жалобно и сипло спрашиваю я, чтобы умереть в следующую секунду.

Из меня разом высосали всю жизнь и погасили свет. Демон меня уничтожил, он лишил меня всего, что было мне дорого. А ведь я чувствовала — с раннего утра была сама не своя, будто что-то обрывалось внутри меня. И вот… оборвалось. Хлесткие пощечины Жака пытаются вернуть меня к свету… Я их слышу, но не ощущаю…

Я выла, словно раненое животное, от которого отказалась родная стая и бросила подыхать среди стервятников. Нет — я не плакала, слез не было — это скулило мое растерзанное сердце, утратившее свою сердцевину, но почему-то по-прежнему продолжающее качать кровь.

*****

Тело внезапно пронзила боль. Я открыла глаза и в предрассветной темноте с трудом различила возвышающийся надо мной силуэт. Неужели я смогла уснуть? Нет, скорее всего, провалилась в короткое забытье.

— Ты проспала, ленивая тварь, — фигура в темноте заговорила голосом Хенга, и мое тело снова ощутило жгучие удары плетью.

Эта боль настолько ничтожна в сравнении с той, что поселилась внутри… Но она сумела отвлечь меня, встряхнуть, и я с мазохистским наслаждением снова прикрыла глаза. Ну, давай, старый ядовитый паук, выйди из себя и попробуй меня разбудить. Удары продолжают жалить незащищенное тело, но я не шевелюсь и не издаю ни звука.

К злобному шипению Хенга и свисту плети добавился звук торопливых шагов.

— Да что ты творишь, старый козел? — раздался возмущенный голос Жака, который тут же перешел в рычание вперемешку с ругательством. Ага, похоже, ему тоже перепала девятихвостая пилюля от "доброго лекаря".

Хорошо, что Жак не может разобрать словесную тираду, в которой Хенг щедро прошелся по его умственным способностям и сравнил его с глупым и грязным животным. К чести Жака, он даже не собирался отступать и, матерясь как французский сапожник, пытался доказать злобному старикану, насколько тот не прав. Хенг же в ответ на французские матюки изливался потоком мудреной китайской брани, сдабривая ее хлесткими ударами своего грозного оружия.

Их необычный диалог мог бы рассмешить стороннего зрителя, но мне он позволил услышать и понять главное — я теперь не просто узница этой средневековой долины — я личная пленница и рабыня умалишенного старца. Демон бросил меня здесь и позволил этому садисту распоряжаться моей судьбой.

Поток моих мыслей был грубо прерван в момент, когда цепкая лапа Хенга схватила меня за волосы и резко сдернула с моего ложа на пол. Я успела сгруппироваться, и падение прошло почти мягко и без травм. Удивительно, что за свою недолгую жизнь я уже второй раз подвергаюсь этой унизительной процедуре. Что-то не так с моими волосами или со мной в целом? Как бы ни было, но больше я никому и никогда не предоставлю такой возможности.

Поднимаясь с пола, я улыбаюсь и не свожу торжествующего взгляда с Хенга. Да что может сделать со мной этот червяк? Убить точно не посмеет. Раз уж Демон оставил здесь Жака и моих преподавателей, значит, для чего-то я ему еще нужна. Не знаю зачем… Но моей смерти он вряд ли хочет. Может, это наказание такое? Не оставит же он меня здесь навсегда… Хорошо, если так. А физическая боль — это даже неплохо, она как временная анестезия от душевной раны.