Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 12)

— Ас чего такой вопрос? — в голосе Странника сквозит недовольство и мне неприятен такой тон.

— А тебе сложно ответить? — я тоже недовольна. — Просто скажи — он в порядке?

— Тебе плохой сон, что ли, приснился? Я понятия не имею, чем занят этот пес. Если интересно, спроси у старика Жака. И если это все, Принцесса, то спи дальше, не стану занимать твое время. Реми передам от тебя привет.

Вот и поговорили. Спрашивается — зачем он мне звонил ночью? Ошибся номером? Только не он. Почему он такой сложный? Прав был Витек — Странник от слова "странный". Он взвалил на себя непосильную ношу и отгородился от всех непроницаемой броней. Недосягаемый и неуловимый… И, кажется, глубоко несчастный. Хотя, у него есть я и Реми… Только Странника нет ни у кого…

Понимаю, что уснуть больше не смогу. Необъяснимая тревога вгрызается в мое сердце. Возможно, это последствия ночного кошмара, но только сам сон — следствие чего? Завтра же сменю этот отель, сейчас он перестал мне нравиться. Я становлюсь слишком нервной, и если не возьму себя в руки, это станет заметно моему окружению. Демон назвал бы меня сейчас маленькой ничтожной овцой. Его нет уже больше двух лет, а я до сих пор не могу избавиться от его "линейки" и продолжаю смотреть на себя его глазами.

Полчаса я тщательно отдраиваю с виду белую и чистую ванну. Вряд ли местные микробы ожидали такого вероломного нападения, но я к ним беспощадна. Уже мечтаю погрузить свое тело в пенистую воду с моим волшебным эликсиром бодрости. Возможно, тайцы сильно преувеличивают его чудодейственные свойства, но мне всегда помогает. Я открываю краны, лью пену с цитрусовым ароматом и выливаю под струей воды остатки драгоценного эликсира.

 Прикрыв дверь ванной комнаты, я возвращаюсь в спальню за наушниками. Зарядки в них вполне хватит на предстоящий водный релакс. На заблокированном экране телефона висит короткое сообщение от Феликса — "Ты мое чертово проклятье". Я прикрываю глаза и пытаюсь угадать настроение Фила. Мой друг сейчас тоже не спит и он зол и расстроен. Мы по-прежнему нуждаемся друг в друге, но я почти физически ощущаю, как истончается связывающая нас ниточка, превращаясь в хрупкую паутинку.

Я выбираю трек к своему подавленному настроению и собираюсь вернуться в ванную. Мою спальню освещает лишь свет полной луны, и он манит меня к окну. Ступаю очень осторожно, не желая нарушать тишину ночи. Музыка льется из динамиков, наполняя мое тело силой и вытягивая из сердца боль. Я взмахиваю крыльями и взмываю ввысь. Стремительно разгоняюсь и, сливаясь с потоком чувственной мелодии, парю словно птица.

Мое тело легкое, почти невесомое…

"Ты мое чертово проклятье" — Боль настигает меня снова, и я ускоряюсь…

"…Не стану отнимать твое время…" — Я разгоняюсь сильнее…

"Ты не его девочка" — Я машу крыльями изо всех сил…

"…Как легко ты раздвигаешь ноги, лживая сука" — Я упрямо продолжаю взмахивать ослабевшими крыльями…

"Мышка, расскажи мне еще о мамочке" — Это очень больно! Мои раненые крылья теряют высоту, боль режет глаза, а мелодия растворяется в чужих криках. Я стремительно теряю высоту и падаю вниз, в воду…

— Диана! — знакомый испуганный голос прерывает мое падение, и я зависаю, едва коснувшись голыми ступнями поверхности воды. — Диана!

Я поворачиваюсь на крик — Римма с заплаканным лицом стоит в дверях моей спальни, а рядом с ней какая-то нервная бабища размахивает руками.

— Вы представляете, какие это убытки? — Какой отвратительный и громкий голос!

Я совершенно не представляю, какие убытки терзают посреди ночи незнакомую тетку, но зато, кажется, понимает Риммочка. Она вытирает заплаканное лицо и рявкает, как сторожевая овчарка:

— Заткнитесь, женщина! И вызовите горничных, чтобы убрали воду.

Воду… Я только сейчас ощущаю, как неприятно и мокро под моими ногами и опускаю взгляд вниз. Я стою босыми ногами на отвратительно мокром ковре, края которого свободно плавают в пенной воде. Вода в моей спальне повсюду, а в воздухе витает нежный цитрусовый аромат.

— Вы собираетесь компенсировать нанесенный вред? — не унимается тетка.

— Немедленно покиньте мой номер и займитесь подсчетом материального ущерба. Счет предъявите мне утром, — мой тон совершенно спокоен, да и сама я спокойна, только немного дезориентирована.

— А сейчас по-вашему что — вечер, что ли? — этот визгливый голос начинает давить мне на мозг.

Риммочка уже пытается выдворить тетку силой. И я делаю последний дипломатический шаг:

— Я повторяю — все убытки в счет! Но если Вы немедленно не уберетесь из моего номера, то через полчаса я покину вашу колхозную ночлежку и не заплачу ни копейки.

Дипломатия — не самая сильная моя сторона, но обычно переговоры завершаются успешно. К счастью, горластая тетка не стала досадным исключением.

— Диана, — Риммочка судорожно всхлипнула, — я даже не представляла, что танец может быть таким… Это было потрясающе, волшебно и… очень трагично.

— Я уже догадалась, — кивнула я на свои проплывающие мимо тапочки и лишь теперь заметила, что одета только в пижамные шорты. Представляю себе этот мокрый стриптиз со стороны.

— Да это ерунда! — Римма махнула рукой на потоп и прошлепала по воде ко мне. — Вас кто-то расстроил? Танец был необыкновенно красивый, но Вы плакали…

Я провела рукой по щеке и, ощутив влагу, озадаченно произнесла:

— Ну-у-у, потоп ведь у нас…

Невероятно, что мой танцевальный полет продолжался больше двух часов. С ванной мне сегодня не повезло, но контрастный душ помог смыть следы усталости. Жаль потерянного чудо-эликсира, однако я хотя бы ноги в нем прополоскала. И пусть даже сработает эффект плацебо, но сегодня все пастухи должны плясать под моим кнутом.

5.2 Диана

"Ты мое чертово проклятье".

Стоя у окна, я сжимаю в руках телефон и перечитываю уже в сотый раз сообщение. Это та песня, из которой не выкинуть слов, и мой Фил даже не подозревает, сколько раз "пропел" мне свое отчаянное признание. Я вольна сама додумать выражение лица и тембр голоса, с которым он произносит свои слова. Это странная магия неживого общения помогает обрести мне душевное равновесие.

— Диана, такси уже ждет, — Риммочка вторгается в мой номер и в мои мысли. Да — такси!

— Спасибо, Римма, я уже готова.

Перед выходом из номера я осматриваю себя в зеркале — снова полный траур, но я нравлюсь себе во всем черном и облегающем. До начала собрания в офисе Ланевского еще уйма времени, и я вполне успею сменить брюки на платье. Зато на строительном объекте не буду выглядеть, как мадам Фи-Фи.

Беру сумочку и направляюсь к выходу. В моем номере идеальная чистота и ничто не напоминает о недавнем потопе. Но я уже приняла решение и больше ни на одну ночь не задержусь в этом отеле.

— Римма… — перед тем как покинуть номер, я бросаю взгляд на свою помощницу.

— Я все помню, — рапортует она и улыбается лишь уголками губ, — буду держать Вас в курсе.

Отлично! Одновременно с этим утверждением я возвращаю взгляд на экран мобильного — "Ты мое чертово проклятье". Я улыбаюсь, и в Париж улетает ответ

— "Навсегда".

Не люблю разговорчивых таксистов. Сейчас мне не интересны взлетающие цены на топливо и аварийная обстановка на дорогах из-за охреневших пазиков, и я совершенно не хочу знать, как часто мой извозчик посещает тренажерный зал и как зовут его самого и его собаку.

— А Вы можете ехать молча? — похоже, я прервала увлекательную историю на самом интересном месте.

Пару минут водитель оскорбленно пыхтит и, наконец, произносит:

— Вы ведь наняли машину на полный день…

— Именно.

— Мне что, весь день молчать? — недоумение в его голосе звучит комично.

— Если это навязываемая опция, то я готова доплатить, чтобы ее отключить, — я не боюсь показаться грубой и не пытаюсь анализировать свои слова. Мне есть о чем подумать, и я хочу это сделать в тишине.

Весь оставшийся путь до "Седьмого неба" мы едем в приятном молчании.

Стройка идет полным ходом, чтобы уже весной мой дом смог принять первых жильцов. Запрокинув голову, я рассматриваю свою "Крепость" и меня наполняет восторг. Я — одинокая девочка из самого бедного района города — являюсь хозяйкой самой роскошной квартиры в самом завидном жилом комплексе! И эти грандиозные новостройки подарила городу тоже я. Волна тщеславия не успевает захлестнуть меня с головой, потому что я отвлекаюсь на жалобный скулеж.

Перевожу свой взгляд в сторону звуков, и мое сердце болезненно сжимается. Крошечный грязный щенок отчаянно пищит, пока его покалеченная мать пытается вернуть сбежавшего малыша… Куда? Я озираюсь и у бетонной плиты замечаю еще троих мелких заморышей с трясущимися смешными хвостиками. Они жмутся друг к другу, потеряв материнское тепло, и похрюкивают, как маленькие поросята.

Я невольно улыбаюсь, но мне невесело — во мне разрастаются гнев на несправедливость этого мира и щемящая жалость к дезориентированным малышам и их матери. Эти чувства во мне настолько редкие, что иногда мне кажется, будто они накапливаются в каком-то отдельном отсеке, чтобы в определенный момент обрушиться мощной лавиной, попутно срывая покровы цинизма и равнодушия и задраивая все пути к отступлению.

Словоохотливый молодой сторож уже отирается рядом со мной и спустя пять минут мне известна вся трагичная биография лохматой матери-одиночки. Еще минуту я трачу на телефонный разговор с Риммой, и лишь после этого отправляюсь в свою "Крепость". Примерно на двадцать втором этаже в моей голове дозревает совершенно авантюрный план. А за идею мне хочется вернуться и расцеловать несчастную собаку с ее милыми малышами и построить для них эксклюзивную будку на территории "Седьмого неба".