Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 43)
Что-то в последнее время ядовитый язык Алекс всё чаще треплет имя Вадика — полощет его беспощадно, приписывая бывшему всё что было и не было. И всё чаще наша старшенькая закрывается в своей спальне и неистово танцует. Но об этом мы со Стешкой догадываться только по звукам — нашей Алекс не хватает лёгкости и топает она иной раз, как самка гиппопотама.
— Ты скучаешь, Саш? — спрашиваю я внезапно и в зеркале заднего вида ловлю её злой взгляд.
— Обойдётся! — рявкает она и вдруг взрывается: — Вот зачем ты опять напоминаешь? Урод! Ненавижу его!
— Ты сама о нём заговорила, — я пожимаю плечами. — А заодно хочу тебе напомнить, что у Вадьки сейчас каникулы, и скоро он прилетит.
— Как прилетит, так и улетит, — жестко отрезает Алекс. — Ты бы лучше думала о том, что у Кир-сана скоро закончится контракт, и уж он-то прилетит насовсем. Ты готова?
Я думаю об этом… каждый день думаю! И гоню воспоминания… но каждую ночь память немилосердно выплёскивает наши дни и ночи, самые острые минуты, мгновения-капельки… и так их много, наших неповторимых мгновений!.. Взгляды… поцелуи… прикосновения… признания — все они сливаются в единый мощный поток и рушат мои защитные барьеры, и размывают мою волю… и требуют повториться.
— Айка, оглохла, что ли, ты чего там притихла? — Алекс ловит мой взгляд в зеркале и фыркает. — Провалилась в мечты, искусительница? А знаешь, что самое обидное? Что в итоге во всём виноватой останусь я! Ты же вся из себя загадочная гейша и ничего ему не обещала, и как будто ничего не должна. А я — предательница! Втёрлась в доверие, прикинулась другом, а потом лишила детей отца. Тьфу, вернее, отца лишила детей… А-а-а!.. Ну ты поняла меня — всех, короче, обездолила!
— Саш, не начинай снова! И на дорогу смотри. Я уже сто раз говорила, что не собираюсь скрывать от него детей. Но сейчас-то я что ему предъявлю? — я вижу, что у Сашки готов ответ, поэтому спешу ей наперерез: — Закрыли тему, всё!
— Как раз наоборот — открывать пора! Это ж твои козыри! А если б ты их раскрыла, то давно бы подтянула к себе «СОК-строй». А чего с этим Ланевским церемонится? Ты, между прочим, его двоюродными внуками надрываешься! Вот и пусть в качестве алиментов накидает тебе объектов! Ни хрена себе — такой блат, а ты не пользуешься! Да я бы на твоём месте…
— Саш, ты и так сидишь на моём месте, а поэтому держись за руль и смотри на дорогу. Надо бы, кстати, Стешке позвонить, — я резко спрыгиваю с темы, — а то я боюсь, она там с мамой не справится.
— Айка, я тебя умоляю! Неужели ты до сих пор не поняла, что наша милая сентиментальная малышка — самый страшный зверь? Это она тебе по большой любви никогда зубы не показывает, ну и папа тоже в счастливом неведении. А вот мы с бабкой уже нарывались. Плавает себе такая безобидная рыбка золотая, хвостиком виляет, а как оскалится — пиранья! Да она к свободе рвётся больше нас с тобой и, поверь мне, плясать под Настину дудку не станет.
Я с недоверием поглядываю на рыжий затылок и произношу с непоколебимой уверенностью:
— Стешка очень добрая!
— Ага, — хихикает Алекс. — Этого у неё не отнять. А ещё умная, хитрая и беспощадная ко всем недобрым! Мама не считается — она же мама, и тут уж без выбора. Айка, разуй глаза — Стешка ловкий манипулятор! И это она ещё в полную силу не вошла — тренируется пока. А уж когда заматереет!.. Да ты и самая посуди, в кого ей быть таким ангелочком?
— В папу?.. — бормочу неуверенно.
— Папа у нас электронный, — жестко отвечает Алекс, но, будто устыдившись, тут же добавляет: — Ну, так-то да, он у нас не злой.
— Саш, я не понимаю, что ты хочешь сказать… что Стефания всю жизнь притворяется?! — я всерьёз начинаю злиться, потому что развенчать ангельский образ нашей малышки — это окончательно потерять веру в добро и справедливость. А к такому я совсем не готова. Мне необходимо верить, что не все такие, как я или Алекс… или наша мама. Я хочу знать, что на свете есть бескорыстные, великодушные люди, и что именно такая девочка живёт рядом со мной!..
— Ну, почему притворяется? Она искренне всех нас любит, а тебя — так вообще боготворит с детства. Она ранимая, сентиментальная, нежная, ласковая… да много какая! Но точно не готовая обнять и простить весь мир.
— И слава богу.
Алекс весело кивнула и продолжила:
— Знаешь, я помню, забирала её как-то из школы всю в слезах. Она то ли в первом, то ли во втором классе училась… но это не важно. Так вот, в тот день наша девочка услышала песенку про козлика, от которого остались одни рожки да ножки, и очень сильно расстроилась. Вполне в её духе, да? А спустя несколько минут она увидела, как какой-то пацан наступил на лягушку… Я даже среагировать не успела, как Стешка стащила с себя ранец и уложила того убивца рядом с земноводным трупиком, так ещё и норовила его сверху прихлопнуть.
— Это она в Бабаню, — разулыбалась я. — Ну и правильно сделала! А по что он животинку уничтожил, чем ему эта лягуха угрожала? И, кстати, по поводу того козлика всё очень неоднозначно. Вам стоит посмотреть один мультик — «Бабушкин козлик» называется. Эту страшную правду жизни сотворил «Союзмультфильм» ещё в шестидесятых годах. Вот когда посмотрите, сочувствие к этому козлу увянет на корню. Прямо-таки шоры с глаз падают.
— О как! Заинтриговала — посмотрим! — хохотнула Алекс. — А вот тебе ещё примерчик: года три-четыре назад Стешкина математичка назвала её раззявой при всём классе. Прикинь, это нашу-то принцессочку! А после этого всю неделю никто не ходил на уроки математики. Скандал был жуткий, но математичку всё же заменили — она сама попросила.
— Молодцы, что поддержали, — произношу я с некоторым сомнением. — Лишнее подтверждение тому, как все любят нашу Стешку.
— Бесспорно! Ведь когда её любят, она свернёт горы, а уж если не любят — свернёт и шею.
— Саш, заткнись, а!
— И не подумаю! Стефании через полгода восемнадцать, и если мы не примем меры, то нас всех ждёт всемирная слава! Мама будет в восторге!
— Ты о чём? — я хмурюсь, а этот разговор меня бесит всё сильнее.
— А припомни-ка, Айчик, кто такой у нас Феликс Сантана?
— Смазливый испанский педик, который таращится на меня почти со всех стен моего дома и которому мне очень хочется проредить улыбку.
— Вот! Точно — педик! — обрадовалась Алекс. — А я думаю, что меня так смущает… а ты откуда знаешь?
— Чего я знаю? Не знаю ничего такого, — растерялась я. — Просто так сказала… потому что этот мужик чересчур красивый. Ему б в модели, но он же, вроде, того… женился недавно, так что вряд ли педик.
— Женился?! На ком — на этой отфотошопленной метиске? Пф-ф! Брехня! Слушок для того и пустили, чтобы никто не сомневался в его ориентации. Стешка говорит, что в прессе нет ни одной свадебной фотки — так бывает, Ай? У нас с тобой — да, но у таких, как они, — никогда. И ты права — натуральные мужики не бывают такими смазливыми. Им просто не позволят остаться с честью.
— Ну… почему?..
— По кочану! Недавно я пыталась их взломать, но там такая хитрая защита!.. Короче, не с моим опытом. Кто-то, Айка, очень грамотно оберегает их личную жизнь — и этого испанца, и его желтоглазой француженки.
— А Стешка-то здесь при чем? — я вдруг вспомнила, с чего мы перескочили на этих иностранцев.
— А-а, ну да! Если этот Феликс по мальчикам, то уже и ни при чём, но если он мужик-мужик… то попомни мои слова — наша малышка до него непременно доберётся, и вот тогда нам всем будет некогда. А она давно и серьёзно на него нацелена.
А мне так взгрустнулось, что я даже не сразу заметила, как, переливаясь на солнце яркими бликами, перед нами выросла голубая стеклянная высотка. Мне как раз сюда и надо — на двадцатый этаж.
— Саш, загони машину на парковку и подожди меня, ладно?
Глава 39 Аика
Июль
Я потянула на себя тяжёлую дверь и из душного шумного лета будто в холодильную камеру шагнула. Бр-р-р!
— Здравствуйте, — приветствую грустного мужика, вынужденного из-за небольшой кучки трудоголиков охранять вертушку в этот субботний день. — На мое имя должны были выписать пропуск.
Дядька тоскливо посмотрел на мой живот, затем в паспорт, снова на живот… и, вероятно, найдя десять отличий, уткнулся в амбарную книгу. Проделав свою привычную нудную работу, он протянул мне пропуск и монотонно пробасил:
— Распишитесь, пожалуйста. Лифты слева, Вам на десятый этаж.
— Спасибо.
Так я думаю, минуя одиннадцатый, пятнадцатый, девятнадцатый этажи и выходя на двадцатом. Всё оказалось, как обычно, просто. Пропускная система — оборжаться можно. То ли дело приёмная господина Ланевского — там в обычный будний день и муха не пролетит. Я слышала, что даже сам шеф старается лишний раз не попадаться на глаза собственной помощнице. Но сегодня суровая тётка сменила офисную конуру на домашнюю, и путь для меня свободен. Остаётся надеяться, что Александр Андреевич ещё на рабочем месте.
И он, к счастью, там… то есть здесь, в своём просторном директорском кабинете. И я тоже здесь, к его несчастью. Вижу, что не ждал. Ну… чего уж теперь-то. Знакомы мы давно — Ланевский одно время тесно сотрудничал с моим бывшим начальником. И однажды, когда Александру Андреевичу лично потребовалась помощь маклера, мне повезло быть ему полезной. Вообще, он приятный дядька — негрубый, обходительный и симпатичный, насколько может быть симпатичным мужчина пятьдесят плюс.