Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 41)
Глава 37 Аика
Июль (семь месяцев назад)
Когда просыпаешься в прекрасном настроении и ощущаешь себя полной сил и здоровья — это значит, что сон ещё не закончился. Но вот сквозь блаженное забытье прорезалось требовательное «мя-ау», яркий солнечный свет стал продираться сквозь сомкнутые веки, а чуткий нос ощутил тошнотворный запах блинчиков. Изнутри настойчиво постучали, затем пнули… ещё мгновение — и в животе завязалась бойня. Кони с яйцами, а не дети!
Но, что ни говори, а дома всё же лучше, чем в больнице. Целых полтора летних месяца я провела на больничной койке, поглощая всякие полезности и ртом, и попой, и внутривенно. Это я лечила свою аномалию. Ну да, зверский токсикоз с января по июль — это вам не хухры-мухры! И я была очень терпеливой… но всё, хватит! Я взбунтовалась, взвалила на себя ответственность, расписалась, где надо, и вуаля — здравствуй, дом… милый дом!
Папа Паша по уши в шоке, Алекс в ярости, зато Стешка и Бегемот счастливы.
О том, что она станет тёткой сразу двух племянников, Стешка узнала ещё в марте. И с тех пор сестрёнка не могла дождаться окончания школы и выпускных экзаменов, чтобы рвануть мне на подмогу. Папа Валик, ясное дело, был против. Он ведь и вуз для младшенькой присмотрел, и всяких ништячков пообещал, только бы дочка не сбежала из перспективной столицы в богом забытый Воронцовск. Это папа, конечно, напраслину возводит на наш замечательный город, но понять его можно — здесь он когда-то познакомился с мамой (не самые приятные ассоциации).
Однако Стешка оказалась упрямой и неудержимой, и папа Валик сдался. Младшенькая, дурёха, даже на выпускной не осталась. С экзаменами отстрелялась, аттестат в зубы и в путь. Ну и папа с ней вместе примчался. Как раз в больнице они меня и застали. Бедный папа Валик аж дар речи потерял, как увидел большой глобус на тонких ножках, то есть меня. А потом его даже на слезу пробило, и на раскаянье, и на подарки. А я ничего против подарков не имею.
А ещё папе Валику очень понравился наш дом и вместо запланированных трёх дней он прогостил у нас целую неделю. И каждый день навещал меня в больнице, а уж сколько всего накупил для будущих внуков — не счесть! Алекс жутко психовала и рычала, что это плохая примета, но я считаю, что все эти приметы — бред собачий. Подарки закупались преимущественно с расчётом на мальчиков, потому что на втором УЗИ у одного из малышей разглядели яички. Алекс тогда очень сильно разнервничалась:
— Боже мой, только я успела привыкнуть и смириться, что их будет двое, как выясняется, что они ещё и с яйцами! Звездец нашему спокойствию! Ну, Кирюха… ну, погоди у меня!
— Саш, придержи фонтанчик, — ласково посоветовал ей Рябинин. — Нашей девочке опасно волноваться.
— Это мне волноваться опасно! А вашу пузатую девочку и пятерыми пузожителями не напугаешь, она уже привыкла пахать, как лошадь.
— Да! — покладисто согласилась я, посасывая апельсиновую дольку и размышляя, как к этой новости отнесётся Кирилл.
— Никто упахиваться не будет, — веско заявил папа Паша. — К тому же мы заранее подыщем квалифицированную няню в помощь нашей молодой мамочке.
— Чего-о? — взревела Алекс. — Чтобы какая-то посторонняя калоша трогала своими лапами наших мальчиков?! Только через её труп!
И Стефания в этом вопросе была с ней совершенно солидарна.
Про детей наша Стешка теперь знала всё, а чтобы не утомлять меня обилием информации, она вливала её в уши старшей сестры, и поэтому Алекс всё чаще стала задерживаться на работе. «Этот многорукий мегамозг разбудил во мне кучу комплексов, — посмеиваясь, жаловалась Алекс. — Рядом с ней я чувствую себя ущербной».
Да уж, что же тогда говорить обо мне? Но на самом деле младшенькой мы обе гордимся.
С момента возвращения в Воронцовск Стешка развила очень бурную деятельность. Она впрягалась во всё. Вдохновенно обустраивала комнату для горячо любимых племянников, наводила чистоту в доме, с энтузиазмом облагораживала территорию за его пределами. Она холила и лелеяла мой молодой дубочек, разводила цветы, рисовала, фотографировала и — ужас! — учила французский и испанский языки, чтобы очаровать какого-то там знаменитого придурка Феликса. Лично я, скорее, вручную выкопаю котлован для будущей многоэтажки, чем освою два языка. Я с одним английским-то едва справляюсь! Но обязательно справлюсь — это дело чести!
За окном пронзительно заголосил петух. А вот и нет, это не соседский — это наш петух! Я очень хотела назвать его Феликсом, но Стешка оскорбилась, и теперь его зовут Мухтар. Зачем нам одноногий петух? Это вопрос к Стешке — она приволокла его втихую, пока я лежала в больнице. Но этот придурок выдал своё присутствие в первый же день и сразу обрёл врага в лице Алекс. Потом в доме появилась слепая крыса. А памятуя о том, что бесхвостый Бегемот тоже инвалид, теперь даже и не знаю, как называть наш дом.
Дверь в мою спальню тихо приоткрылась и заглянула Стешка.
— Айчик, проснулась? — просияла она и вторглась с маленьким подносом. — Сегодня я тебе сделала обалденный чай! Пробуй, п-пока не остыл. Здесь мята, ромашка, имбирь, к-клюква… а ещё я тебе на завтрак творожок солёный сделала.
За окном снова прокукарекал Мухтар и Стешка поморщилась.
— Вот дурачок! Если он Сашку разбудит…
Но договорить Стешка не успела — из спальни Алекс послышалась громкая брань. Охрипшим со сна голосом она нецензурно «благословила» Мухтара и пообещала, что на обед у нас будет уха из петуха. Спустя минуту злая и взъерошенная Алекс ввалилась ко мне в спальню, в один глоток ополовинила мой чай и скривилась:
— Какая кислятина!
— А это и не тебе, — обиделась Стешка.
— Ну не дуйся, малыш, — дурашливо заблеяла Алекс. — Так уж и быть, не будем сегодня есть твоего калеку. К тому же это не он меня разбудил, а чей-то папочка. — Она многозначительно посмотрела на меня и пояснила: — Ай, достал твой Рябинин! В кои-то веки решишь выспаться в свой законный выходной, так нет — вставай и беги проверять, как там его дочка. Вдруг родила, а никто и не заметил! Слушай, вот не вовремя вы обрели друг друга! Ты, наверное, когда соберёшься рожать, я больше буду переживать за психическое состояние Рябинина. А знаешь, я даже не удивлюсь, если он захочет присутствовать при родах.
Я поперхнулась чаем. Вообще я очень негромкий человек и горластых не люблю, но, ужаснувшись от подобного предположения, взвыла:
— С ума сошла? Он же мой папа!
— И что? — захихикала Алекс. — Ему же не обязательно участвовать в процессе, он может оказывать моральную поддержку у изголовья.
— Да я там же и умру со стыда! Вот тогда и настоится от души у моего изголовья.
Стешка нахмурилась, Сашка заржала, а внизу мелодично затренькал домофон. Младшенькая рванула на первый этаж, а спустя минуту прокричала оттуда:
— Девчонки, это мама!
Мы с Алекс удивлённо переглянулись. Во-первых, наш дом — табу для Насти, во-вторых, мама до сих пор без понятия, что скоро станет бабушкой, а в-третьих…
Мама… Такая красивая и молодая в коротеньком облегающем платье и плетёных босоножках! Такая стильная и загадочная в больших солнечных очках и с новой причёской, прикрывающей пол-лица… и такая тихая и трогательная с тортиком в руках.
В последний раз мы виделись в апреле, когда я забирала квитанции для оплаты квартиры. Вряд ли можно назвать ту встречу душевной, но удавить меня мама больше не пыталась. А в конце мая она внезапно исчезла. Соседка видела, как Настя с дорожной сумкой садилась в такси и хвасталась, что улетает на море, а потом — неделя тишины и неизвестности.
Мы с Алекс тогда здорово переволновались — с кем и куда она улетела?.. А вдруг утонула?!. Мы даже в розыск собирались подавать, но папа Паша с твёрдой уверенностью заявил, что такие не тонут. Мама действительно вскоре всплыла — она позвонила Алекс и гордо объявила, что отдыхает в Турции с любимым мужчиной. А уж личность любимого мы выяснили сами, когда к нам пожаловала его жена, она же мамина школьная подруга.
Какая удача, что Стешка в тот момент была ещё в Киеве и не застала этот скандал. Тётка Марина, даже при всей своей ухоженности и финансовых возможностях супруга, внешне сильно проигрывала маме. И я бы, возможно, прониклась к ней сочувствием, но не успела. Выплеснув всё, что она думает о нашей беспутной матери, обманутая женщина взялась и за нас с Алекс.
Обозвала меня полудохлым заморышем, а обозрев мой округлившийся живот, предположила, что этот подарок тоже от чьего-то чужого мужа. А по Сашкиной рыжей мордахе тётя Марина сходу определила — проститутка. Помню, взглянула я тогда на Алекс… — и правда похожа. Но с глупой и нервной бабищей скандалить я не стала и деликатно направила её в задницу. А вот с моей рыжей сестрёнкой она зря связалась…
«Спасибо, что напомнили, теть Марин, а то ведь я в отпуске… Знаете, так уже притомили эти кожаные станки, — ощерилась Алекс. — А на маму нашу Вы не обижайтесь, просто на мои прелести у Вашего благоверного денег не хватило, вот и пришлось бедной Насте отдуваться. Однако в свете последних событий я подумываю сделать Вашему супружнику хорошую скидку. Это Вам гуманитарная помощь от нас с мамочкой, и не благодарите. А вот это Вам ответочка за Айку!» — и волшебный пендель Алекс вмиг очистил наш милый двор от тёти Марины, придав ей мощное ускорение.