Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 39)
Да как это можно не учуять?! Едва войдя в офис, я затыкаю нос и пулей мчусь в свой кабинет, где распахиваю настежь окно, падаю грудью на подоконник и вдыхаю… и выдыхаю. Фух! Жадно дышу холодным ветром и колючим снегом — хорошо! Сегодня вообще на редкость удачный день — только что я провела отличную сделку, а ещё получила целых два задатка! И всё это я успела провернуть до полудня. Даже раньше, когда я была полна сил и энергии и работала по двенадцать часов в сутки, такой день я сочла бы счастливым.
Но сейчас я похожа на полудохлую пчелу, и мне очень сложно вспомнить, каково это — просыпаться бодрой и голодной, есть с аппетитом и танцевать с нунчаками после долгого трудового дня. Совсем недавно моя жизнь мчалась галопом, теперь же время ползёт невыносимо медленно, позволяя мне прочувствовать каждую мучительно прожитую минуту.
И всё же у меня есть отличный повод для радости, и я считаю, что сегодняшнюю прибыль надо отметить. А по такому случаю у меня имеется подходящее лакомство. Даже при одной мысли о нём тошнота начинает отступать, и, когда я извлекаю из сумки вожделенный оранжевый апельсин, рот наполняется слюной. Полцарства за одну дольку!
Мобильник издаёт тревожный сигнал — это у меня на папу теперь такой. Кто бы мог подумать, что брутальный красавчик Рябинин станет вести себя, как безумная наседка. В своей заботе он даже страшнее Алекс — звонит мне по десять раз на день, спрашивает о каждом шаге и за руль не хочет пускать! Более того — он каждый раз сопровождает меня к врачу. К женскому врачу, между прочим! А мне же неудобно.
Но больше всего достало, что все норовят упрятать меня в больницу, потому что это постоянно и настоятельно рекомендует врач. Много он соображает, этот шарлатан-паникёр! Козе понятно — он просто пытается сбросить с себя ответственность. Пусть сам туда укладывается. Зато на сегодняшнее УЗИ я согласилась по доброй воле. В конце концов, я не враг своему малышу. Это он, похоже, видит во мне врага, поэтому старательно отравляет каждый мой день.
Но ничего-ничего, мы ещё встретимся.
— Да, пап, — отвечаю на звонок, стараясь скрыть раздражение. Ну а чего — время час, а он уже четвёртый раз звонит. Чуть показ мне не сорвал своим беспокойством.
— Айчик, ты где?
— Я в офисе, пап, но уже еду домой, — вру, конечно. Мне ещё надо поработать, но ведь Рябинин, как пить дать, примчится с водителем, чтобы сесть за руль моего танка. А я что, инвалид, что ли?
Но спустя полчаса Пал Ильич всё же выкурил меня из офиса — так и не дал сосредоточиться, без конца проверяя, как я доехала. Никаких нервов не хватает — пришлось ехать! Но обижать папу я не могу — я очень его люблю, потому и терплю его закидоны.
По дороге домой слушаю Стешкин щебет. Младшенькая, к счастью, пока не знает о скором пополнении нашей семьи, а иначе она звонила бы чаще, чем папа. Почему-то я уверена, что новость ей понравится, и Стефания станет рваться в Воронцовск. Потом я обязательно буду рада, но сейчас… прямо сейчас меня едва хватает, чтобы выдержать все её новости.
— Да нормальный этот Денис, только скромный слишком, — смеётся Стешка. — П-представляешь, всю неделю мне о погоде, о п-путешествиях заливал, и только вчера в первый раз решил п-поцеловать.
— Куда поцеловать? — насторожилась я.
— Ты чего, Ай? В губы, конечно, — удивляется она и хихикает: — Не в п-попу же.
А нечего удивляться, знаю я таких скромников! Начинают о погоде, о путешествиях, а кончают вот с такими последствиями. Я вспоминаю, каким терпеливым и выдержанным был Кирилл… и наш первый головокружительный поцелуй… и первый секс… через пять секунд после первого поцелуя…
Из тягучих воспоминаний меня выдёргивает чей-то свирепый сигнал клаксона и Стешкин оклик из динамика.
«Да пошёл ты, звонарь!» — посылаю воздушный фак нетерпеливому водиле и возвращаюсь к сестрёнке:
— Знаешь что, Стеш, в следующий раз, как только твой скромник раскатает губы для поцелуя, двинь ему по яйцам, как следует.
***
Дома меня встречает только Бегемот. Вот кому моё положение до лампочки, а вовсе не кажется интересным, поэтому он вечно путается под моими ногами. Алекс из-за него уже разок пропахала носом ламинат. Странно, а чем таким она занята?
Голос сестры доносится из глубины дома, но мне навстречу она так и не вышла. Иду на звук и обнаруживаю Алекс в гостиной. Она смотрит на меня растерянно и как будто испуганно.
— Я сейчас посмотрю, — бормочет она в трубку и, зажав ладонью микрофон, обращается ко мне: — Это тебя… — И, помолчав несколько секунд, произносит одними губами: — Это Кирилл.
Сердце вдруг ёкнуло — больно и тоскливо… Ногти непроизвольно впились в ладони, а взгляд заметался в поисках зеркала. О, господи, ну что за истеричная дура — зеркало-то мне зачем?
Не дождавшись от меня реакции, Алекс подошла сама и приложила мобильник к моему уху.
— Алло, — говорю в трубку, но сама совершенно не слышу свой голос.
— Айка, — выдыхает Кир. — Айка моя!.. Где ты, моя маленькая, скажи мне? Я приеду прямо сейчас… не могу больше тебя не видеть!
Слова сказать не могу… И вздохнуть.
Глава 36 Аика
Март, год назад
Я разглядываю своё отражение в зеркале и понимаю, что никакого чуда прямо сейчас не случится. Такой я и предстану перед Киром — тощей, бледной, с впалыми щеками и посиневшими губами. Вяло провожу расчёской по длинным волосам, и чёрная потускневшая прядь остаётся на щётке. С такими темпами к концу беременности я стану совершенно лысой. А может, это из-за краски? Попытка вернуть своим волосам изначальный чёрный цвет здоровья им точно не добавила.
— Ну?! И что ты застыла, как скорбная статуя? — позади меня возникает Алекс, красивая, яркая и очень хмурая. Она долго и придирчиво рассматривает моё отражение и, наконец, недовольно констатирует: — Да уж, ну и видок! В гроб краше кладут.
«Зато ты намарафетилась, как на первое свидание», — с грустью думаю я, но произнести это вслух — значит, признать, что переживаю и ревную. Глупо, конечно… поскольку моя эффектная сестра затмила бы меня и в хорошие времена. Вот только раньше меня это совершенно не беспокоило, а теперь проклятый токсикоз сожрал и мою привлекательность, и уверенность в себе, и пофигизм. Но если уж назначать виновных, то это точно не Алекс.
Я отворачиваюсь от зеркала и отхожу в сторону, чтобы спрятать свои растерянность и страх. Но Алекс неожиданно фыркает и начинает нервно копаться в своей сумочке.
— Я не понимаю, почему в век высоких технологий никому не пришло в голову провести свет в женскую сумочку? Тут же весь маникюр переломаешь, пока… А, вот! — она быстро извлекла из недр своей дизайнерской кошелки влажные салфетки и, выдернув из пачки одну, решительно стерла алую помаду со своих губ. А встретив мой вопросительный взгляд, невозмутимо пояснила: — Знаешь, рядом с тобой, нежной бледненькой ромашкой, как-то не хочется выглядеть старой привокзальной шлюхой.
Она собрала свою разметавшуюся по плечам рыжую гриву и, быстро сварганив на затылке небрежный хвост, оптимистично заявила:
— Так-то лучше! Ну, погнали, что ль? А то времени и так впритык.
***
Всю дорогу Алекс методично выносит мне мозг:
— Вырядилась, как на похороны! Кругом сугробы по шею — да сама природа диктует шубу надевать! Ты в ней хоть немного покруглее смотришься… и посвежее, между прочим! А в этом пальто, как ворона. Ты бы ещё свой сиротский пуховичок на свидание напялила! И ехать теперь к чёрту на рога… подальше не могли придумать? Хоть бы на вечер договорились… или, ты забыла, что через два часа нам на УЗИ? Как раз с новостями бы приехали. Ох, надеюсь, у нас будет девочка. Не, ты не подумай, мне всё равно… но девочка всё же лучше.
Я машинально киваю, а Сашка с энтузиазмом продолжает:
— Интересно, а кого Кирюха больше хочет — дочку или сына? Хотя… наверное, сейчас он хочет только их маму. Ты не обижай его, ага? Слышь, я надеюсь, ты ему скажешь? Айка, я всё, конечно, понимаю, но твоя беременность хотя бы оправдывает твой… замученный вид. Ай, ну чего ты молчишь? Ой, ну как хочешь!.. Ты только не волнуйся, ладно?.. Слушай, а может, ну его на хрен, это УЗИ? Давай я Рябинину звякну и перенесём на другой день. А вообще… вот бы Кирюху туда привезти, да? Всё, я молчу. Но, знаешь, что?.. Нет, всё, ничего… молчу.
Не знаю, чего добивается Алекс. Возможно, своей болтовнёй она пытается меня отвлечь, но это не в её власти. Чем ближе я подъезжаю к месту встречи, тем меньше во мне остаётся решимости. Сердце колотится, будто в груди работает отбойник. Чувствую, как по вискам сползают капли пота и воздуха не хватает. Да что со мной?
— Айка, ты чего дрожишь?! Айка! Да куда ты прёшь?! Красный же! А-а-а!.. О, Господи, спаси… Фу-ух! Спасибо тебе, Господи! Фу-у-ух… Какого хера надо, урод, не видишь, что сумасшедшая за рулём? Сигналит он… И ты пошёл на хер! Ах, ты ещё и баба?.. Тем более пошла! Себе подкрути и водить сначала научись, корова! Понакупят прав, идиоты! Айка, но ты-то куда? Нам туда! Да голову включи, направо нам! Я не понимаю, почему у беременных не отбирают права? А хотя кого здесь может остановить отсутствие прав?.. Э, ты чего творишь… Айка!.. Куда?